Фантастика 2023-189". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Резанова Наталья Владимировна - Страница 458

Вендель говорил так же ровно, спокойно и разумно, как прошлым летом в Вальграме, когда нанимал Мерсера. И Мерсер посмотрел на него внимательно: человек средних лет и непримечательной внешности, способный сохранять хладнокровие, даже когда его притиснули к полу и заломили руки.

– Не страшно? – спросил Мерсер.

– Отчего же? Но за все надо платить. Я недооценил вас – не предвидел, что вы объединитесь. Нужно было играть на вашей стороне, а не против вас. А теперь поздно.

– Это верно, – почти прошипела Анкрен.

– Обыщи его, – распорядился Мерсер. – Нам не помешают?

– Нет. Двое удрали… я им показала огромную приливную волну, которая идет на виллу… а третьего сторожат в подвале его же псы.

Говоря это, Анкрен перевернула Венделя, вздернув за отвороты кафтана, усадила и принялась обшаривать. Он не сопротивлялся, то есть вел себя разумно.

– Оружия при нем больше нет…

– А камень? – Мерсер отошел к балконной двери, прикрыл ее, так что стало совсем темно.

– Ага… вот… зашитый мешочек на груди, – Анкрен легко разорвала ткань.

– Посмотри, это тот самый?

– Похоже… хотя надо убедиться. – Анкрен нащупала на столе подсвечник с тремя свечами, выкресала огонь. – Да… я и забыла, что он такой большой. И действительно, на сердце смахивает.

Мерсер смотрел в закрытое окно.

– Заверни его во что-нибудь и положи на стол.

– Камень большой, – подтвердил Вендель. – Наверное, поэтому прежние владельцы и убрали его с глаз долой – решили, что таких рубинов не бывает, это, должно быть, гранат. А гранат – плебейский камень, похваляться им – дурной тон. Однако это не рубин и не гранат. Я вообще не знаю, что это за камень. Но в Тримейне, где никого не волнуют карнионские суеверия, его сумели бы оценить.

– Стало быть, вы собирались продать Камень Крови и его магическое значение вас не интересует?

– Только не говорите мне, что оно интересует вас. Я буду изрядно разочарован.

– Меня многое интересует в этом деле. Оно как шкатулка с секретом. Открываешь, а там еще одна. Поначалу мне казалось, что я разгадаю тайну, когда найду истинного хозяина Стефана Венделя. Тевлис был подставным, Роуэн – тоже.

– Верно. Я многие годы был слугой. Но на деле я служу лишь себе самому. Вы разгадали свою загадку.

– Нет. Я не верю, чтоб вся эта сложная цепь преступлений и предательств была затеяна ради того, чтобы завладеть камнем, который тримейнские ювелиры вполне могут счесть куском окрашенного хрусталя.

– Придется поверить. Хотя, конечно, были и другие причины.

– Я поверю вам, если вы о них расскажете. А заодно и о себе. Вы носите эрдское имя и разбираетесь в карнионских поверьях лучше южан. Слуга, который управляет хозяевами. Человек, который нанял меня и Анкрен, чтобы мы убили друг друга. Вы всегда и всем лгали, Вендель, сможете ли в виде исключения сказать правду?

– А что я за это получу?

– Не знаю. Это зависит от того, что мы услышим.

Вендель размышлял недолго.

– Попробуем поговорить… но позволите мне переместиться в кресло? А то на полу, право же, неудобно. Ваша подруга едва не вывихнула мне руки, и спина ноет…

Мерсер кивнул.

– Я за тобой слежу, Вендель, – предупредила Анкрен, – так что лучше не дрыгайся.

– Чепуха, – утомленно бросил он. – Без оружия мне с вами не сладить, ясно же. – Он с трудом приподнялся и тяжело рухнул в ореховое кресло с порыжевшей обивкой, задвинутое в угол. Мерсер отодвинул другое кресло от окна, но к столу придвигать не стал. Анкрен заняла позицию у стены, обойдя стол, – чтобы в случае необходимости пресечь возможное нападение.

Сквозняк от неплотно закрытой двери колебал язычки пламени над свечами, и тени колебались по стенам. Комната имела несколько обветшалый, но когда-то изысканный вид: на стенах ковры с охотничьими сценами, и еще один ковер с причудливыми геометрическими фигурами, зохальской работы, – на полу. Стол, судя по форме, вряд ли предназначался для трапез. Должно быть, комната служила для карточных игр. Но хозяина виллы давно уже занимали другие игры.

– Вы проницательны, Мерсер. Если поймете, кто я, – узнаете, что мною движет. Потому от вас и следовало избавиться – прежде, чем копнете слишком глубоко. Но не удалось… а теперь уже все равно. Имя Стефан Вендель, конечно же, вымышленное. А настоящее… я их столько поменял, что вряд ли вспомню, какое было первым. Уверяю – оно вам ничего не скажет.

– «Ибо только одно – достоянье мое. Это имя. И больше ничье», – произнес Мерсер.

– Что?

– Есть такая песня.

– Никогда не слышал. Но вы придаете излишнее значение именам. Вот ваше желание знать, южанин я или северянин, действительно имеет смысл. Я родился в Эрденоне в 1620 году. Но мои родители – чистокровные южане. Отец был ремесленник, приехал в Эрдское герцогство на заработки, дела шли неплохо, он привез туда жену, мы оба с братом родились в Эрденоне.

Вендель говорил быстрее, чем обычно, но как он ни частил, Мерсеру удалось прервать его:

– И весной 1627 года ваша семья была в Эрденоне?

– Двадцать седьмой год? – Анкрен нахмурилась. – Год начала смуты? Но погоди, она же осенью началась? При чем здесь весна?

– Сударыня не понимает, – Вендель неприятно осклабился, голос его стал хриплым, – а вот ее приятель сразу сообразил. Хотя большинству людей в Карнионе эта дата ничего не скажет. Черт побери, есть же типы вроде Савера Вайи, для которого 1627 год славен лишь тем, что тогда издали первый том «Theatrum Europeum».[32] Им нет и не было дела, что творили на Севере с их собратьями. А весной того проклятого года в Эрденоне начали избивать карнионцев. Пьяная северная сволочь вопила, что южане грабят их, не дают работы, жируют на их крови… Это им нужно было убивать и грабить, бить и насиловать. Громили лавки и мастерские, разнесли рынок, подожгли подворье… а стражи порядка отсиживались по домам. Как всегда… Мать пыталась увести меня и брата, но они нас увидели.

Мерсер перестал изучать закрытое окно и внимательно смотрел в лицо Венделя. А тот продолжал, как во сне:

– Мы уже не могли бежать. Подонки швыряли в нас булыжники и орали, орали, орали…

– «Бей крысу с крысенятами»?

– Откуда ты знаешь? – Взгляд Венделя стал таким, что было ясно: ни поврежденные руки, ни отсутствие оружия его не остановят. – Ты что, был там? – Но здравомыслие этого человека было слишком сильно, оно взяло верх. – Нет, ты слишком молод, тебя и на свете не было…

– Верно. Но ты помнишь женщину, которая закрыла вас собой от камней? И мужчину, который со своими людьми разогнал толпу? Это были мои родители, Вендель.

– Так они опоздали. Я уже понял главное: человеческая жизнь ничего не стоит. И закон тоже. – Вендель снова был спокоен. – Потом все вроде бы улеглось. Отец, как только оправился от побоев, сказал, что отправляется в Карниону и при первой же оказии пришлет за нами. Больше мы его не видели. Может, его убили. Или он просто решил избавиться от обузы – почему бы нет? А потом началась война. Мать боялась оставаться в Эрденоне; денег, чтоб вернуться на Юг, у нас не было. И мать вбила себе в голову, что нужно идти в аббатство Тройнт, хоть оно и рядом с владениями Дагнальда. Аббатство, мол, южного устава, нас там примут… И мы пошли в Тройнт пешком. По пути брат подхватил какую-то скоротечную заразу и помер. Но в аббатстве нас приняли. Мать поселили в странноприимном доме, меня взяли в служки. На какое-то время стало полегче, я даже начал учиться… до тех пор, пока аббатство не захватили… не знаю, кто это был, драгуны или вольный отряд… странноприимный дом сожгли, ночью дело было, вместе со всеми, кто там был, монахов и учеников, не успевших убежать, перерезали… Я убежать успел. Ну, дальше вам не шибко интересно. Достаточно сказать, что я все-таки добрался до Карнионы и даже нашел родственников. Здесь все жили как ни в чем не бывало… сытые, самодовольные, вплоть до последнего нищего. Здесь я понял, почему южан все ненавидят. И что быть карнионцем – ничуть не лучше, чем эрдом, все они друг друга стоят… Мои карнионские родичи умерли, мне досталось небольшое наследство. И я решил употребить его на то, чтобы получить образование. Еще сам не знал, чего хочу, но в наше время, чтобы чего-то добиться, помимо знатности и богатства, нужны знания. А тех, что я нахватался в Тройнте, было недостаточно. И я поступил в Фораннанский университет, хотя был намного старше большинства студентов. Там я и приметил эту высокоумную троицу – Роуэна, Вайю и Куаллайда. Трудно было не приметить – у них было все, чего не хватало мне, да еще амбиции до небес. Но я им не завидовал. Я слушал их и прикидывал, как можно использовать то, о чем они рассуждают, себе во благо. Они, конечно, не обращали на меня внимания, я и не хотел, чтоб обращали, мне не дружба от них была нужна, а выгода. Тогда она заключалась в том, что я стал работать у Куаллайда. Он один из троих соизволил меня замечать. Вообще он был получше остальных. Все эти тайные знания и карнионское наследие были для него – так, развлечение, а в жизни он собирался делать карьеру и деньги. Я был у него приказчиком, а потом управляющим…