Всегда возвращающиеся - Севостьянов Егор Викторович - Страница 10

— Паук, — ответил Арек.

— Паук? — Ошеломленно переспросил Орик. — Паук!?

— Нежить такая, — невозмутимо пояснил маг. — Забредает иногда из Диких Земель.

— Он убежал, — больше с утверждающей, чем с вопросительной интонацией произнес тролль.

— Восстановиться после такого ранения он не сможет, так что сдохнет через день-два.

— Куда ты? — непонимающе крикнул Сомыч, видя как Арек совершенно не волнуясь по поводу только что усекновенной (ну, или почти усекновенной, а точнее почти взорванной) нежити, направляется к костру.

— Спать. — ответил маг. — Я не собираюсь тратить драгоценное время сна на каких-то там мракобесов.

Волхов, в плане истории, был городом довольно примечательным, если не сказать больше — легендарным. Был. За свою тысячелетнюю историю он успел побыть простой деревней, большим торговым городом, рыцарским оплотом, вознестись до столичных вершин и вернуться к уровню захолустного городишки. Основан он был в те времена, когда нынешних людских королевств еще не существовало (только небольшое Тахорское царство и далеко на западе Тахат и Аккр), Юг еще не был открыт, нежити и волшебных существ в дремучих лесах водилось, что комарья в сыром овраге, эльфы не желали знаться с людьми, гномы почти не торговали железом, настороженно косясь снизу вверх на воинственный человечий род, а лесные тролли из Диких Земель небыли союзниками и нападали на всех подряд. Чтобы защитить северные и восточные рубежи Тахора, возле Скалистых гор поставили крепость, в которой расположился один из первых рыцарских орденов — Орден Вереска, названную Волховом, из-за находящегося рядом заповедного леса, в котором тогдашние маги — волхвы, постигали колдовское искусство. Примерно в тоже время была основана первая школа колдовства и чародейства — идея использовать в битве магию была так же стара как и сама магия. Время шло, крепость постепенно превращалась в небольшой город, столицу Волханского княжества, границы людских владений расширялись, все теснее шло общение с другими расами. Основывались новые поселения и Волхов постепенно оказывался на краю страны, ибо расширялась она в основном за счет южных и западных лесов, а отвоевывать территории у снежных, лесных и горных троллей, вкупе с ограми и гоблинами, было по меньшей мере глупо. Потом, лет четыреста назад, случилось страшное землетрясение потрясшее континент. Несмотря на то, что центр его находился очень далеко, отголосков вполне хватило, чтобы едва не уничтожить все то, что веками создавали люди, эльфы, гномы (им-то в горах пришлось особенно тяжело), тролли и прочие расы. Гигантский провал расколол Скалистые горы на две части, отгородив Волхов от остальной части страны. Много чего еще произошло в те смутные годы: Великий Исход гномов из Эрмора, приход таких же изгнанников-троллей, превращение Лесного княжества в Лесное королевство, и другие события, затерявшиеся в веках и летописях. На гномов не обратили внимания — поселились они в холмистой местности за границами людских владений; с троллями подписали мирный договор (сил воевать не было ни у той, ни у другой стороны), отдав им часть северного леса и Северные Скалистые горы, из которых они благополучно вышибли своих близких родичей — троллей горных; на новоявленного короля Лесного королевства плюнули, смачно и прицельно, оставив потирать ручонки от удовольствия осознания собственной власти (удовольствия весьма подпорченного тем, что в соседях оказались тролли); а столицу перенесли в молодой и быстро развивающийся город Белозеро (перенос столицы наметился еще до катаклизма), поближе к центру страны, которую уже давно неофициально называли сначала Волхонией, от старого княжества, а потом и Волганией.

Так и появилось королевство Волгания.

А Волхов постепенно пришел в упадок, но полностью не исчез, оставаясь номинально форпостом (то есть без гарнизона) на северо-восточной границе, и перевалочным пунктом в торговле Волгании и Лесного королевства с троллями, холмовыми гномами и Красногорией. Чего не скажешь о прежней столице Тахорского царства — Триглаве, чье местоположение уже доподлинно и неизвестно.

Градоправитель оказался низеньким, толстеньким мужичком, украшенным широкой, блестящей, как начищенное яблоко, лысиной, в обрамлении жиденьких седых волос, и столь же блестящим знаковым поясом. На круглой металлической бляхе из золотых и серебряных чеканных накладок был составлен герб города — какие-то деревья, люди, звери, делающие что-то, что по замыслу автора должно символизировать жизнь в Волхове. Еще только слуга объявил их имена, как градоправитель вскочил с места (с его плеч ниспадала расшитая золотом голубая мантия, как оказалось лишь хитрым образом накинутая на стул, что бы казалось что он при полном облачении), подбежал, стуча каблуками, добавлявшими ему пару вершков, но все равно не позволяющие сравниться с невысоким магом в росте, и схватил Арека за руку. Что-то в его облике казалось знакомым, то ли внешность, то ли манера говорить и двигаться, хотя при этом Арек был уверен, что никогда не встречался с этим человеком раньше.

— Сварек Вольгин! — Воскликнул он, энергично тряся рукой мага, как будто хотел как бы невзначай оторвать и оставить на память. — Вы выглядите точно так, как вас описывал мой брат. Он очень восхищен вашим колдовским талантом, и настоятельно рекомендовал вас, если вдруг случится какая-нибудь напасть.

— Э… Приятно, — вставил Арек, как только градоправитель выпустил наконец его руку, которую маг тут же спрятал за спину.

— Позвольте представиться. Вилений Тюрьевищеский, скромный служитель народа, избранный им править сим великолепным и легендарным городом. — Градоправитель скромно потупил взор, что на фоне его дорогого и вычурного наряда и сверкающих драгоценных камней выглядело довольно забавно.

"Так вот почему он кажется знакомым…" — подумал Арек, почтительно, но слегка, кланяясь в ответ; но все равно уточнил:

— Колот Тюрьевищеский, начальник Раменского гарнизона, ваш брат?

— Истинно так. Вот ведь как развела судьба, по разным границам страны. — Вилений вздохнул, разводя руки, и тут же встрепенулся. — Да вы присаживайтесь, господин маг. Желаете подать обед? — Арек отрицательно покрутил головой. — А может быть выпить? В моем скромном кабинете есть чудный потайной шкафчик с редкими винами.

Арек повернулся, оглядывая этот «скромный» кабинет. Градоправитель любил дорогие вещи. Не вульгарную роскошь, хотя в здешнем приграничном захолустье его дом сошел бы и за королевский дворец, а именно дорогую обстановку, чей золотой эквивалент виден с первого взгляда, но не режет взгляд этой самой дороговизной. Со стены свисал гобелен тонкой эльфийской работы. Какая-то вариация на тему спасения эльфами мира на земле. С картины напротив приветливо улыбалась собачья морда. Еще ряд картин поменьше изображал нескольких особо отличившихся монархов, правивших в разное время в Волгании. Более подробное собрание Арек видел в коридоре, причем не только портретов королей, но и родственников правящей династии. Одна из картин привлекла внимание тем, что была завешена шторами, но подходить и заглядывать за них он не стал — если скрыли полотно от него, значит была тому причина и не стоит излишне злоупотреблять гостеприимством. С интересом изучил очень реалистичную, без сомнения работы очень талантливого мастера, бронзовую фигурку кентавра, целеустремленно натягивающего тетиву лука. Насколько он знал, кроме копий, другого оружия эта раса не особо уважала, но с луком, как ни странно, образ получеловека-полуконя выглядел полнее, завершеннее как-то, нежели с копьем. Немногочисленная мебель, так же намекала на не одну сотню потраченных гривен. Пока маг глазел по сторонам, стараниями градоправителя, хитрым способом отперевшего сдвижную панель, открылся живописный вид на ряды разномастных бутылок, кувшинов и малюсеньких, не более чем два кулака, деревянных бочоночков, выглядящих совсем как настоящие, большие. Вилений, пробежавшись пальцами по горлышкам, с легким возгласом выбрал одну, подхватил другой рукой пару серебрянных кубков и вернулся к Ареку. Дарий еще топтался в дверях и градоправитель отослал его улаживать дела с какими-то уважаемыми господами Щеком Тропником и Лукомиром Угоняем. Маг проводил его взглядом. Кажется прозвище Угоняй было у какого-то местного разбойника, которого в общем-то искали, но не слишком усердно, потому как ничего запоминающегося тот не свершил.