Всегда возвращающиеся - Севостьянов Егор Викторович - Страница 28

Глава 6

Некогда королевский дворец был красив (по крайней мере так полагалось думать далекому от высокой культуры простому народу), теперь же к нему больше подходило определение — развалины. Цветная штукатурка облупилась, обнажив старинную каменную кладку и более новый кирпич. Часть построек обрушилась, живописными грудами рассыпавшись в бурьяне. Некогда, в давнишние и незапамятные времена дворец этот был обыкновенным замком, окруженным глубоким рвом, высокой стеной и укрепленным по всем военным правилам. Тогдашних королей это вполне устраивало, потому как они предпочитали больше воевать и закатывать грандиозные пиры в честь очередной победы над ненавистным князьком-соседом (чаще единокровным братом или племянником), чем устраивать балы и наслаждаться музыкой и театром. Потом замок перестроили, добавив башенок, шпилей и прочих архитектурных излишеств, разбили парки и сломали стену, заменив ее живой изгородью, благо крепостью он уже был не единственной, а вражеским армиям слишком далеко было топать от расширившихся границ.

После переноса столицы из Волхова в Белозеро, в дворце на какое-то время обосновался градоправитель, но он оказался слишком огромным для небольшого штата чиновников и их слуг, и излишне накладным в содержании, потом настал черед гвардейцев, которые прожили здесь не намного дольше, затем еще кого-то, но в небольшом пустеющем городе не оказалось никого, кому бы было нужно столь большое здание.

— Гномья работа, — Свиф постучал костяшками пальцев по старинной кладке. — На века делано. А вот кирпичные пристройки уже человеческими руками возводились.

— Да, — Арек припомнил историю Волхова. — После того, как был подписан мир с лесными троллями и те обязались защищать северные рубежи, король смог позволить себе перестроить замок по своему желанию. Тем более, что уже тогда наметился перенос столицы. Этот дворец хотели сделать чем-то вроде загородной резиденции, но… — Он обвел старое здание рукой. — Как видите.

— Так, что мы ищем? — спросил Ворт, вдохновенно, с величественным видом былинного витязя, попирая ногой здоровенный обломок кирпичной кладки и бдительно изучая местность.

— Подвалы. Под дворцом сеть туннелей и тайных ходов, они связаны с городскими катакомбами и канализацией. — Маг помолчал немного и добавил. — Есть такое придание, что где-то под землей спрятаны сокровища.

— Это правда? — заинтересовался тролль.

— Не знаю, не искал. По крайней мере, я не слышал, чтобы кто-нибудь что-нибудь нашел, но вот что действительно правда, так это то, что некоторых искателей этих, потом не находили.

— Так может, потому и не находили, что эти кладоискатели умотали вместе с сокровищами в лучшие края? — хохотнул Ворт, подходя к магу.

— Или их косточки дотлевают где-нибудь в глухих закутках этого лабиринта.

— А ты хоть знаешь дорогу? — спросил Вик.

— Нет, — честно ответил маг. — Но думаю с двумя гномами, привычными к запутанным подземным туннелям, мы не потеряемся.

Гномы приосанились.

— Это да, — заверил его Свиф. — Мы, гномы, если в какой пещере побывали, то, считай, на всю жизнь запомнили. Это у нас в крови.

На парадных дверях, некогда богато украшенных резьбой и чеканкой, висел огромный ржавый, и по виду не открывавшийся с тех самых пор, как его повесили, замок. Однако ломать его небыло никакой нужды, буквально в десяти шагах в стене зиял пролом, непонятно кем и зачем пробитый, к которому вела протоптанная в бурьяне тропинка. Жили тут бродяги (точнее, даже не бродяги, а некая замкнутая община нищих и бездомных), пируя в тронном зале, почивая в королевской спальне и любуясь старинными гномьими барельефами и эльфийской росписью в нужнике. Хотя, впрочем, судя по запаху, нужник тут был везде, где было удобно. Изредка их гоняла стража, потому как государева собственность и все такое, но не слишком усердно и бездомные все равно возвращались в обжитое местечко.

— Кстати, Сварек, — окликнул его Вик. — По-моему, те статуи грифонов, что возле градоправительского дома у ворот стоят, раньше тут стояли. Постаменты один в один подходят.

— И не только грифоны, — заверил его маг.

Перед тем как войти внутрь, Арек остановился, довольно долго простояв перед дворцом, прищурившись глядя на обшарпанные стены, потом уставившись в землю, что-то обдумывая. Что-то неприятное, хмурясь собственным мыслям, видимо находя все новые причины, чтобы сделать то, что задумал, и причины чтобы не делать… Но, затем, взвесив все «за» и «против», он решился и с явной неохотой, как будто принятое решение очень не нравилось ему самому, повернулся к гномам, спросил:

— Та стрела с серебряным наконечником у вас с собой?

— Конечно.

Свиф покопался в сумке, достал ее и показал Ареку. Маг еще какое-то время задумчиво подержал ее в руках, разглядывая со всех сторон, сомневаясь, стоит ли делать то, что он задумал и, наконец, тяжело вздохнув, отдал стрелу обратно гному.

— Лучше я дам другую… — пробормотал он раскрывая свою сумку.

На свет божий появилась маленькая деревянная коробочка, лакированная и покрытая золоченеой резьбой. В таких обычно хранят драгоценности, когда дом охраняется настолько хорошо, что можно не запирать их за семью замками окованых железом сундуков, в сырых подвальных подземельях. Только эта дорогая шкатулка, могущая украсить собой опочивальню придворной дамы, была обвязана совсем уж дрянной простолюдинской бечевкой, да еще и связанной из нескольких коротких кусочков. Замок или не запирался вовсе, или же у мага просто небыло к ней ключа. Зато когда он открыл ее, даже самому далекому от волшебства человеку стало бы ясно, что содержимое шкатулки лучше всего хранить именно в железных сундуках глубоко под землей. Причем, чем глубже, тем лучше.

Внутри оказалась арбалетная стрела. Заурядная на вид вещь, пристегнутая маленьким кожаным ремешком к не слишком умело выструганной дощечке с углублением. Еще две прорези намекали на то, что изначально стрел было три, только остальные маг уже успел где-то потратить. Чуть больше пяди длиной, без хвостового оперения, но с устрашающим внешне наконечником. Стрела была целиком выкована из металла — винтом закрученных полос серебра и чего-то, цветом напоминающего обсидиан; гномы даже засомневались, метал ли это. Только наконечник был насажен из простого железа. По обеим полосам шла мелкая рунная вязь, складывающаяся в причудливый узор неизвестных, а вернее, уже давным давно всеми забытых письмен.

Вот только веяло от этой стрелы такой пробирающей до костей холодной жутью, что сводило скулы и хотелось развернуться и бежать подальше. Даже просто смотреть было невозможно, взгляд соскальзывал, а глаза сами собой закрывались, как если бы они смотрели на яркое дневное небо. Но стрела была наоборот, не яркой, а словно бы поглощающей свет вокруг себя. Несмотря на солнечный день, все вокруг неожиданно сделалось каким-то темным, будто солнце зашло за тучку, на душе стало тоскливо и тягостно, дохнуло холодным ветром. Невольно наемники сделали шаг назад, через силу заставляя себя не отбежать бесславно подальше. Сложно было представить, что такая маленькая вещь может внушать такой страх.

Но наваждение сгинуло, не успев отпечататься в памяти, едва Арек заговорил.

— Вот, держите. — Он протянул Свифу стрелу. — Хотя, нет. Лучше я.

Маг легко взвел тетиву, зарядил арбалет и отдал гному, на лице которого отчетливо читалась борьба между желанием отбросить арбалет подальше и опасением, что его сочтут трусом. Виквор и Ворт отодвинулись от него на шаг.

— Следите за ней, — посоветовал Арек. — Если вдруг стрела раскалится до красна, задымится или почернеет, в общем поведет себя не так, как должна вести себя арбалетная стрела, то немедленно бросайте ее и бегите прочь со всех ног.

Выражение лиц его спутников красноречиво говорило о том, что они немедленно и с большой радостью зашвырнули бы эту мерзопакость в бурьян и на расстояние выстрела не приближались бы к тому месту.