Всегда возвращающиеся - Севостьянов Егор Викторович - Страница 36

Подходящая ночь. Другая такая наступит только лет через сто.

В дальней стене, практически бесшумно, хотя ей не пользовались уже столетия, открылась потайная дверь. Гномий механизм, поставленный по желанию неизвестного представителя рода Костычевских, сработал безупречно. С тихим скрипом камня по камню, часть украшенной лепниной кладки просто отошла в сторону, открыв черный прямоугольник подземного хода, из которого медленно вышли десять едва заметных во мраке фигур. Отблеск полыхнувшей где-то рядом молнии на мгновение рассеял мрак, высветив бледные изможденные женские лица, с глубоко запавшими совершенно пустыми глазами, какие могут быть только у людей, чья воля давно уже подавлена и порабощена. Каждая держала в руке нож или кинжал. Неслышно ступая босыми ногами по холодным каменным плитам пола, они окружили саркофаг, тот самый, самый массивный, стоящий особняком от других. По углам в нетерпении шевельнулись тени, осторожно выглядывая из-за колонн и перелетая с одного места на другое, откуда было бы удобнее наблюдать. Сама тьма сгущалась в эти мгновения над каменным гробом, превращаясь в нечто жуткое и осязаемое, широким бесплотным вихрем закручиваясь по склепу. Следующий отблеск выхватил из темноты высоко поднятые руки, с зажатыми в них ножами. В полнейшем молчании десять ударов пронзили сердца; совершенно не изменившись в лице женщины выдернули ножи и так и не издав ни единого стона повалились на пол. Горячая, парящая в холодном подземелье кровь, хлынула на мраморные плиты, но не растеклась лужей, как должна бы была, а тонкими ручейками устремилась к дольмену. И так же легко, как простая вода течет вниз, она потекла вверх, взбираясь по неровным и шершавым стенкам гроба, достигла крышки и впиталась в неприметные щели. Новый раскат грома, порожденный ударившей совсем рядом молнией, прогрохотал под полукруглыми сводами, и едва он стих, как из-под тяжелой крышки саркофага послышался приглушенный толщей камня шорох и нечто до дрожи напоминающее утробное ворчание. Тотчас же плита содрогнулась от невероятной силы удара, перешедшего в пронзительный скрежет. После второго удара гранитная глыба, которую с трудом смогли бы приподнять полтора десятка человек, подскочила на пядь и с грохотом рухнула на место. Среди отголосков эха отчетливо прошелестело яростное, похожее на змеиное, шипение. Несколько долгих мгновений ничего не происходило, пока, наконец, третий, последний, колоссальной силы удар потряс подземелье. Тяжеленная многопудовая крышка саркофага подскочила на добрую сажень и, перевернувшись, загромыхала по полу. Находящееся там чудище слепо шарило в воздухе тонкими высохшими руками. Но наполненная жизненной силой кровь, ручьями стекающаяся в гроб, возрождала ее; тело на глазах обрастало плотью. Черты лица смягчились, клыкастый рот исказила злобная усмешка, отразившая лишь десятую часть той злобы, ненависти к миру, коварства и жажды крови, что можно было бы увидеть в глазах. Последним штрихом стал засевший в груди меч. Раскалившись, он сам выскочил из тела, подскочил под самый потолок, и упал в другой стороне, звонко забряцав где-то в темноте. Елань Костычевская медленно села, окинув довольным взглядом свои руки и весело рассмеялась, радуясь тому, что снова живая, своей волей воскрешенная из тлена. Не ходячий мертвец, что лунными ночами выбираются из-под земли и пугают народ мерзкой вонью гниющего тела, не какая-то примитивная нежить, заполонившая овраги и урочища, а такая же настоящая, как и полторы тысячи жителей Волхова. Но совершенно бездушная, как в прямом, так и в переносном смысле. Душа ее по-прежнему находилась в ином мире и чтобы соединить их воедино еще предстояло кое-что сделать. Одна из витающих поблизости теней отделилась от плотно обступившей саркофаг тьмы, подлетев ближе, и на миг зависнув перед ее лицом, как бесплотное призрачное отражение, когда обе княгини улыбнулись друг дружке, проникла в нее. Тень, отброшенная душой Костычихи из потустороннего мира на этот, грешный, слилась с новообретенным телом.

Выбравшись из гроба, она еще раз с улыбкой, жутковатой из-за торчащих из-под губ клыков, посмотрела на свои руки, покрытые чужой кровью, и негромко хихикнула.

— А ты еще думал, что сможешь убить меня! — крикнула она в темноту, обращаясь к тому, кто был мертв уже полтора столетия, и уже тише добавила. — Дурачок. Ты всегда недооценивал меня. Не понимал и недооценивал.

Почти все силы, десятилетиями по крупице накопленные для этой особой ночи, ушли на то, чтобы выбраться из гроба; сейчас сил не хватило бы, чтобы даже приподнять гранитную плиту, которую несколько минут назад она так легко отбросила в сторону. Точно так же была недоступна магия, пока пребывающая в загробном мире душа не воссоединится с телом. Но это ненадолго. Чтобы полностью возродиться нужно было еще совсем немного времени.

Легко ступая Костычиха направилась к ведущей наверх двери, навсегда покидая место, где провела последние полтора века.

На лежащие рядом тела княгиня Белозерская, третья в очереди наследия трона Волхова, не обратила ни малейшего внимания.

Гроза пошла на убыль, излив все свои запасы воды, только где-то возле самого горизонта продолжали изредка полыхать зарницы и слышались далекие раскаты грома, да ветер еще, налетая редкими и резкими порывами, швырял в лицо мелкие капли, продолжавшие сыпаться с неба. Мокрая одежда неприятно холодила тело, но вскоре быстрая ходьба согрела их, избавив от совершенно не геройской дрожи. Арек то и дело тревожно поглядывал на небо. Ливень, явившийся отголоском (а точнее — последствием, когда магия послужила толчком к непогоде, превратив простой дождик в настоящий ураган), сотворенного недавно колдовства, утихла, а это могло означать только одно — магический обряд близок к своему завершению. С положительным результатом или с отрицательным, но скоро все закончится. Маг поделился этим соображением с остальными.

— Жаль, что лошадей нет, — пробормотал Рой. — Надо было сначала к страже завернуть. На лошадях мы бы быстрее туда добрались.

Магистры, непривычные, в отличие от наемников, к долгим пешим прогулкам, уже начали тяжело дышать, хотя расстояние, которое им предстояло пройти, было не таким уж и большим — версты четыре-пять. Гномы и то, хоть пыхтели от натуги, но бежали наравне с остальными; именно бежали, потому что люди шли быстрым шагом, переходя иногда на медленный бег, а низенькие жители подземелий и в обычном-то темпе делали по два шага за один людской. Одному только Ворту было хорошо — он, из-за своего огромного роста и длинных ног, мог шагать с обычной скоростью.

Всполохи открывающегося Ведьминого Круга, они заметили почти сразу, как только покинули пределы города. Ярко-оранжевые блики в обрамлении беспросветно-черных теней, взвивались в небо тонкими струями, по-змеиному извивающимися и закручивающимися вокруг себя, чем-то напоминая пламя гигантского костра, только чрезмерно вытянутое к верху. Н-да. Ареку о таком даже читать не приходилось. Прорвать бездействующий Круг, при этом полностью (А не частично, как в общепринятых теориях!) открыв его, задача для очень сильного архимага, с которым не хочется даже просто встречаться.

— Что это? — спросил удивленный гном. Сила, рвущаяся из потустороннего мира, была такой, что даже не обладающие магическим зрением существа могли увидеть ее своими глазами.

— Сила и темная аура Бездны, — ровным голосом ответил Арек. — Похоже, наша общая знакомая хочет почерпнуть силы с того света для того, чтобы вернуть свою душу. Приготовьтесь к бою: не может быть, чтобы она не оставила для охраны каких-нибудь мракобесов.

Арек не ошибся. Едва он помянул «мракобесов», как из темноты показались несколько пар отсвечивающих красным звериных глаз. Эти угольки подскакивая в такт прыжкам неразличимых пока в темноте существ, целеустремленно приближались к ним со всех сторон, неслышно скользя у самой земли. Оборотни или вурдалаки? С телепатическими способностями этой ведьмы можно созвать к себе в услужение мракобесов с половины Волховского княжества. И вот теперь слуги заметили вторгнувшихся на охраняемую ими территорию людей, гномов и тролля и спешили выполнить данный им приказ — уничтожить всех.