О несчастном ректоре замолвите слово. Ректор обыкновенный, подвид бесправный - Байху Валентина - Страница 16

– Тебе там не тесно? – после некоторого молчания Марина по-птичьему склонила голову на бок, и поинтересовалась состоянием кого-то очень злющего внутри камина.

Если бы ее сейчас спросили, как она себя чувствует, то единственно-верной формулировкой было бы сказать: восторг. Дикий, опьяняющий восторг человека, пережившего столкновение с танком, но забывшего об этом по воле неведомых сил и сохранившего лишь эмоцию о маленькой победе. В ответ же на ее вопрос из глубины каменной «пещеры» не то фыркнули, не то рыкнули, а потом синее нечто полезло наружу. Лениво, вальяжно, по-королевски. Оттеснив хозяйку в сторону, чтобы не мешалась под лапами, оно плавными, кошачье-змеиными движеньями, пропитанными некой сверхъестественной пластикой, являло себя народу. И ползло, и ползло, и ползло… Да что за махину ей презентовала Навья Академия, и как вообще эта махина поместилась в столь маленьком пространстве?!

В холке саламандра оказалась выше девушки на целую голову, у которой рост был метр шестьдесят пять сантиметров. Зато в длину, если глазомер Хромову не обманывал: не меньше четырех метров. Тело было длинным, гибким и напоминало японского змееподобного дракона с мощными трехпалыми лапами, на кончиках которых загибались острейшие когти. Еще были витые антилопоподобные рога и тонкие длинные усы, которые почему-то никак не желали обвисать по всем законам физики, а парили в воздухе. Особое впечатление произвел внушительный хвост, сужающемся к концу и оканчивающийся серповидным острием, которым можно было бы резать камень при желании. Он добавлял еще несколько метров внушительной зверюге и вился вокруг нее, как живой. Морда напоминала не то доисторического велоцираптора, не то комодского варана, не то еще кого из категории «мифические и жутко-опасные».

Клыки в пасти оказались большими и похожими по остроте на лезвия кинжалов. Не удивительно, ящерка производило впечатление ожившего оружия, функция которого общеизвестна. Не вызывало сомнения, что этот проводник был именно тем, в ком Марина несказанно нуждалась: защитник и телохранитель. Отдельно можно было восхититься и окрасом: в основе своей темно-синий, ящер переливался всеми оттенками индигового. При этом рога, лезвие на хвосте и лапы имели некий розовато-малиновый отблеск, таким обычно бывает рассвет в первые мгновения восхода солнца. Пока зверь выползал из камина, как дракон из своей пещеры, его окутывало все то же синее пламя. Или он сам был этим пламенем? Сложно было точно сказать. Но как только все четыре лапы оказались на полу, огонь схлынул волной, будто его шкуры никогда и не касался.

Вот тогда Марина и дала себе волю. Точнее она даже не сообразила, что делает, просто действовала на эмоциях и желаниях, которым совсем не хотелось сопротивляться. Она вскочила на ноги и первое, что сделала вцепилась в клыкастую пасть: раскрыла, посмотрела «зубки», потом погладила рога на макушке, прошлась по чешуе, которая оказалась совсем не чешуей, а самой настоящей шерстью – очень короткой и мягкой, как у кошки. Потом девушка залезла на спину животине, ухватилась за хвост: разглядывая, ощупывая, закончила наглые происки осмотром наконечника. Очень красивого, витого, словно украшенного причудливой резьбой или узором. Впечатления накатывали на нее с поразительной силой, и Марина никак не могла остановиться в своем восхищении и радости, играя с опасным зверем, как с игрушкой. Так тискали обычно щенят, котят и прочих ми-ми-мишных созданий, но никак не злющих на вид хищников, способных покрошить человека в фарш за пару мгновений.

Впрочем, эйфория исчезла так же быстро, как и появилась. Отпустило. А там пришло и осознание, что она творила.

– Дела-а-а, – протянула Марина, осторожно сползая с мягенького и зубастенького ящера-переростка.

Вот здорово, что она совсем не испытывает страха и нервозности из-за случившегося, но, если подумать… последний раз, когда подобное чувство ее накрыло, она стала жертвенным агнцем в темных играх навьих жителей.

Рука, которая была ранее порезана, невольно задергалась в мелком трепыхании, и Марина сначала сжала ее в кулак, чтобы остановить спазм, а потом приблизила к лицу. Всмотревшись, с удивлением осознала: даже самых мелких повреждений не осталось, не то, что порезов и ожогов. Мало того, не осталось не только видимых доказательств ее вынужденного истязания, но и мысленных. Или эмоциональных? Или психологических? Как назвать то, когда помнишь о самом событии, но не помнишь какие именно ощущения сопровождались при этом?

Рядом фыркнула саламандра, отвлекая от озадаченных размышлений и попробовала положить голову ей на плечо. Марина мгновенно зашаталась под тяжестью, коленки подогнулись и пришлось вцепиться в мощную шею, чтобы не упасть. Нет, ну до чего же большой зверь и как ей повезло, что в Академии воистину большие комнаты и залы, иначе питомцу пришлось бы строить вольер на улице и… вообще. В качестве компенсации погладила по мягкой шкуре и перевела взгляд на мужчин, о которых вспомнила только сейчас. Джек вполне удобно чувствовал себя, сидя на ректорском столе, Найтмер замер у окна, напомнив живое изваяние, а вот Кайдэс, кажется, и не отходил далеко от нее.

– Как себя чувствуете? – спросил он.

– Хорошо, – после некоторого раздумья, ответила Марина.

Действительно было хорошо, даже не верилось, учитывая обстоятельства.

– Трусишка, ты меня в самое сердце поразила! – откликнулся со своего места Джек. – Молодец! Я уж думал, не выдержишь.

Марина невольно зарделась от похвалы, было приятно услышать подобное. Сказал-то искренне, без издевки или насмешки – такие интонации сразу чувствуются в собеседнике. И как не гордиться-то? В данном случае она полностью имела право на чужое восхищение, и замершая рядом с ней саламандра только подтверждала правоту слов Фроста. Примечательным казалось осознание, что даже сомнений не возникло: огненное создание, вылезшее из камина и подаренное Навьей Академией – ее, полностью. Ни беспокойства, ни паники, ни страха не цепляло сознание. Только уверенность.

– Кажется, получилось, – довольно улыбнулась она.

– Кажется? – хохотнул Джек. – Ну-ну! Всем бы так казалось. С полной уверенностью считай, что совершила подвиг: небольшой и только для своего удобства, но определенно подвиг.

– Много тех, кто не могут заключить договор с Навьей Академией?

Марина подумала, что не вынуди ее к этому обстоятельства, то наверняка бы струсила. Кем-кем, а мазохисткой она не была.

– Достаточно. Кто-то дает слабину непосредственно во время исполнения, кто-то вовсе не в силах вытерпеть боль. Поэтому в Академии до сих пор нередко, когда пропадают без вести студенты, или преподаватели, или кто-то из рабочего персонала. Иногда удается найти некоторых счастливчиков, но многие до сих пор значатся в списках пропавших. Можешь потом посмотреть Камень Памяти, он расположен во дворе Академии и посвящен тем, кто здесь умер или исчез. Зато тебе подобные неприятности (большая их часть) не грозят. Даже если потеряешься на самых высоких этажах Академии или в ее подземельях, можешь позвать свою зверюгу – она выведет тебя наружу.

Марина снова ласково погладила по голове эту самую «зверюгу». За разговором она не заметила, как села на длинное тело, а башка саламандры оказалась на ее коленях (и ведь извернуться смог, йога отдыхает). Неизвестно почему, но стало спокойнее, какое-то облегчение накатило от последних слов бога холода. Ее личный зубастик точно не даст ее никому в обиду, и если не главному злодею, убивающему ректоров, то хотя бы всякие господа Селивановы поостерегутся злорадствовать над ней. Марина некоторое время продолжала неосознанно скользить ладонью по шкуре саламандры, чтобы потом встрепенуться и посмотреть на Кайдэса. Кажется, тот понял, что пора уже и объяснить, что случилось с ректорами, и почему никто не занимался расследованием убийств навьев, который имели высокий и значимый статус в потустороннем мире.

Проректор сел на разваливающийся диван, на той его части, которая вдруг покрылась тонким слоем голубой воды. Однако, когда мужчина расположился на этой поверхность, ничего не намокло, не захлюпало, не испачкалось, и вовсе производило впечатление, что сидеть вот так удобно.