Город богов - Суренова Юлиана - Страница 132

Тишина становилась мучительной, каждый новый взгляд обдувал холодом душевные раны, множа страдания…

Сати видела, чувствовала, что богиня хочет помочь, что Она желает ей только добра. Она сама всей душой тянулась к Ней, нуждаясь в Ее защите. И, все же… Она совершенно явственно чувствовала некую грань, стену, отделявшую ее от всего, даже пустоты, стену, о которую она билась, словно пойманная птица о прутья клетки, не в силах улететь на волю. Ее голова вновь опустилась на грудь, на глаза набежали слезы, которых она не смогла удержать и, жгучими горячими каплями они побежали по щекам, защекотали обидой нос, горечью коснулись губ…

— Ну, что ты? Не плачь, не надо, — стоило отвести взгляд в сторону, не смотреть на Нинти, лишь слушать ее голос и богиня вновь превращалась в обычную юную горожанку — хрупкую и ранимую.

Небожительница обняла смертную за плечи. Она чувствовала, что и сама готова заплакать, мучаясь от чужой боли сильнее, чем другие — от своей собственной. — Все будет хорошо… Вот что, — наконец, набравшись решимости, Нинти заговорила вновь, делая все, чтобы голос при этом звучал твердо и властно. — Я так понимаю, жить ради себя ты не хочешь…

— Госпожа моя, я… Я не виновата! — на ее глаза навернулись слезы отчаянья. — Это не мое желание, а нечто большее… Я знаю: мне не суждено быть счастливой, и…

— В любой жизни можно найти лучик счастья. Пусть он будет исходит не от тебя, а от тех, кто рядом с тобой — ты все равно почувствуешь его… — она говорила как добрая старшая сестра, верная подруга, лицо излучало сочувствие и понимание, но потом вдруг оно окаменело, голос стал холоден и властен: — Но для того, чтобы жить дальше, ты должна сделать шаг навстречу своей судьбе. Для этого тебе нужен путь. Выбери же его!

— Я не могу! — в отчаянии проговорила Сати. — До прихода сюда я избрала бы смерть, но пустота открыла мне, что даже она не избавит мою душу от мук. Я не вижу места, где смогла бы найти спасение!

— Тогда внемли мне, смертная. Я, богиня врачевания Нинтинугга, — каждое произнесенное Ею слово запечатлевалось в голове караванщицы знаками вечной рукописи, которые никогда не выцветут, не сгорят в огне и не сотрутся влагой, светя звездами в ночи, — наделяю тебя, Нинсати, даром целительства. Таков твой путь, от которого ты не можешь отказаться, ибо он избран для тебя небожителем!

— Спасибо, госпожа, — улыбка коснулась губ девушки, хотя в излучинах глаз продолжала лучиться грусть. Теперь у нее было нечто кроме воспоминаний. Она могла жить дальше, подчиняясь воле богов. — Ты научишь меня своему искусству? — да, эта судьба была для нее. Ей хотелось помогать другим, освобождать от боли, исцелять, продлевая часы жизни тем, кто может быть счастлив.

— Целительство — не искусство, это дар, сродни силе мага, — качнув головой, проговорила богиня. — Тут нечему учить, когда у тебя есть все для того, чтобы ты могла воспользоваться им. Но как это сделать — моя милая, это ты должна понять, прочувствовать сама.

— Я смогу! — ее глаза заблестели. — Обещаю, госпожа, я буду очень стараться! Я не хочу, чтобы Ты пожалела о том, что сделала для меня!

— Я знаю, милая, — богиня коснулась ее плеча рукой, подобной солнечному лучу.

И пустота отступила, выпуская их в серую пещеру. — Госпожа! — увидев богиню в ее истинном, столь прекрасном облике, Ри и Бур пали перед ней на колени.

— Встаньте, — Нинти поспешно накинула на себя покров человеческого образа, словно стыдясь своей божественной сути. Потом она огляделась. — Мы в пещерах Намтара? — спросила она.

— Да, госпожа, — подтвердил Бур, склонив голову в поклоне.

Богиня врачевания на миг остановила свой взгляд на нем, замерла в задумчивом молчании, затем по ее губам скользнула улыбка.

— Будущее, которое предрек для тебя бог судьбы. Ты уже рассказал о нем Ларсу? — ей было любопытно узнать, как маг отреагировал на доброе известие.

— Нет, госпожа. Он еще не вернулся из пустоты.

— Почему? — она вновь огляделась, на этот раз обеспокоено, не скрывая своего волнения.

Ее охватило отчаяние, когда она поняла, что не может вернуться назад, в бездну, чтобы помочь человеку, которому теперь принадлежало ее огненное сердце. Нинти оставалось только ждать и надеяться, что все обойдется, ведь пустота выпустила всех остальных.

— Не переживай за него, госпожа, — тихо проговорил Ри, — с ним Шамаш. Бог солнца позаботится о твоем маге.

— Конечно, — она и сама уже пришла к этой мысли и начала понемногу успокаиваться. Подойдя к костру, Нинти опустилась на серый камень, вытянула вперед руки, погружая их в самый пламень огня, наполняясь его теплом и силой.

Спустя несколько мгновений, она повернулась к смертным, замершим на тех самых местах, где их застал ее приход.

Ри не смел заговорить с подругой, боясь, что хрупкое равновесие, воцарившееся в ее душе может быть нарушено неосторожным словом. Впрочем, слова ему и не были нужны, когда в этот миг для него имело значение лишь то, что с Сати все в порядке, что она жива и, раз вернулась из пустоты, тоже прошла испытание.

"Пусть пройдет время, — думал он, — все забудется. А там… — он бросил на нее быстрый взгляд, скользнул по щекам, остановился на глазах, мерцавших отблесками огня, являя собой зеркало, подобное тому, в которое они смотрели. Ри ждал, что, может быть, она сама первой заговорит с ним, но Сати молчала, и, вздохнув, Ри прошептал: — Пусть будет так, как суждено."

— Суждено, — повторила Нинти, взглянув на караванщика, — ненавижу это слово. Спорь, сопротивляйся, стремись добиться своего, не думая о возможном гневе Намтара! Вот она — жизнь!

— Жизнь богов, госпожа, — возразил ее собеседник, — но не людей.

— Да, — прошептала Сати, вытянув руки к огню, стремясь согреться в его тепле. — На все воля судьбы…

— Странные вы, смертные, — вздохнув, проговорила богиня, — мечтаете о свободе, когда не можете ее получить, имея же возможность делать все, что захотите, добровольно сковываете себя цепями рабства… — вдруг умолкнув, Нинти опустила голову на грудь, задумавшись.

"А что если и Ларс такой? Если он откажется от борьбы именно сейчас, когда ему дан шанс победить? Ведь тогда бездна не отпустит его. И я никогда не увижу… " — боль была столь сильной, что наполнила собой все вокруг, залучилась слезами в излучинах глаз…