Город богов - Суренова Юлиана - Страница 17

И вновь надежда вернулась в его сердце. "Да… Да! Своими делами, верностью каравану, почтением и беззаветным служением нашему господину, мы вымолим себе прощение, и, возможно, нам будем дан еще один шанс прожить жизнь так, чтобы заслужить светлый покой того мира, куда приводил нас великий бог…"

— Спасибо, господин, — у него теперь была новая цель. Ему оставалось сделать так, чтобы она стала целью и для всех тех, кто доверял ему, следовал за ним, надеясь обрести свет…

Шамаш долго вглядывался в глаза лекаря, не проникая в его мысли, лишь наблюдая, как душа его собеседника медленно очищалась, обретая ясное, ровное горение.

Он и раньше не особенно беспокоился о том, что кто-то в караване решится вонзить нож в спину своему спутнику. У колдуна было достаточно сил, чтобы не допустить ничего подобного. Но ему пришлось бы прибегать к магии, а он не хотел так поступать. Поэтому он был рад, что нынешний разговор состоялся. Теперь караванщики смогут положиться на идущих с ними так же, как на самих себя.

— Вам уже сказали, что караван решил…

— Не говорить горожанам правду о Тебе? Да, господин! Но, поверь, мы бы и так никому ничего не сказали, ибо мы боимся лишиться Твоей благосклонности… Я могу идти, господин? Мы приближаемся к дозорным. Всем нужно вернуться под защиту каравана.

— Город, — Шамаш свел брови. Та неизвестность, что ждала впереди, заставила его нахмуриться. — Ты не мог бы рассказать мне о нем то, что известно тебе как служителю?

— Конечно, господин, — Лигрен был готов исполнить любое поручение бога. — Все, что ты пожелаешь!

— Не сейчас. Мы поговорим потом, — колдуну еще многое предстояло сделать, прежде чем караван подойдет к священному холму.

Лигрен склонился в низком поклоне, а затем, пятясь, не решаясь повернуться к богу солнца спиной, вернулся к каравану. Он лишь на миг прикрыл глаза, давая им отдохнуть, но когда вновь обратил взор на то место, где стоял повелитель небес, там уже никого не было.

— Великие боги, — только и смог проговорить он.

— Лигрен, все в порядке? — к нему подошла Фейр.

— Не знаю, — он мотнул головой, словно прогоняя наваждение.

— Но ты говорил с Ним?

— Да, — лекарь на миг умолк, пожевал губами. — С одной стороны, лучше бы мне этого не делать… Но с другой, — всегда и во всем можно найти и хорошее, и плохое, — я рад, что узнал Его волю, прежде чем стал действовать.

— Он не согласен с тем, что у нас есть право на свободу? — Фейр не могла в это поверить, ведь господин Шамаш — бог справедливости…

Лигрену было понятно ее удивление. Все рабы верили, что раз повелитель небес благосклонен к ним, раз Он их жалеет, то обязательно поймет и поддержит.

— Знаешь, о чем Он спросил меня? Считаю ли я Его способным на предательство.

— Нет! Конечно, нет, ведь Он не Губитель. Он совсем иной…!

— Фейр, но мы-то ждали от Него именно предательства.

Какое-то время женщина молчала, словно не в силах переступить через что-то внутри себя, осознать, признать…

— Ты прав, — наконец, произнесла она, опустив голову на грудь. — Благими намерениями вымощена дорога к Губителю… Что же нам делать? Ведь мы теперь никогда не сможем вымолить Его прощения, сколько бы перерождений нам ни дали другие небожители…

— Сможем, — он был уверен, что это так. Иначе сама жизнь была бессмысленна, когда она вела бы только в бездну, — если будем верой и правдой служить Ему и избранному Им каравану.

— Мне очень хочется верить, что это так…

— Верь, Фейр.

— Что мне еще остается? — она тяжело вздохнула. — Только верить…

— А разве этого мало?