Город богов - Суренова Юлиана - Страница 33

— Служитель сказал, что люди придут…

— Конечно. Люди. Но не купцы. У толстосумов страх перед заразой сильнее жажды наживы. Они не покидают своих поместий. И не выпускают слуг, боясь, что те станут переносчиками. Богатство многого стоит. Но жизнь дороже.

— А как же вы?

— Мы? А, мы… — усмехнувшись, горожанин махнул рукой. — Мы под особой защитой Хранителя, волю которого исполняем… Так вот о чем я… Мы могли бы стать посредниками. Скажи, что вам нужно, и мы найдем товар требуемого качества и цены.

— Соглашайся, караванщик. За услуги мы возьмем недорого, а выгода вам будет немалая — кому, как не жителям города знать, у кого следует покупать и за сколько, — поддержал его другой купец.

Атен задумался. Он не привык иметь дело с посредниками, зная, что их помощь порою оборачивается боком для каравана, но в этом городе… Возможно, это было лучшим, что можно было придумать… "И единственным. Все ведет к тому, что горожане так и планировали. Тем или иным способом они вынудят меня согласиться… А, раз так, лучше сделать это сейчас, по собственной воле, пока цены нужды не взметнулись до небес".

— Спасибо, — проговорил он, искоса поглядывая на купцов.

— Спасибо «да» или спасибо "нет"? — в их лицах чувствовалось напряжение, в голосе проскользнули нотки недовольства, словно они ожидали, что им удастся скорее уломать караванщика, чем получалось на самом деле.

"Куда уж быстрее?" — вздохнул Атен, вслух же произнес:

— Да, разумеется… — "Как будто у меня есть выбор!" — Если нам удастся договориться о цене, — поспешно добавил он.

— Так что же вам нужно? — купцы спешили. Но с чего это вдруг?

— Вот, — Атен протянул ближайшему горожанину составленный перед входом в город список.

Тот сразу же погрузился в чтение свитка, в то время как остальные, поглядывая ему через плечо, с явным нетерпением дожидались, что тот скажет.

— Ну что, — купец, наконец, оторвался от записей, — с мукой и крупами никаких проблем. Мы не бедствуем и можем себе позволить быть щедрыми. Овощи и фрукты. Они дороже, но для такого богатого каравана, как твой — вполне доступны… Относительно огненной воды тебе нужно будет самому поговорить с городским советом. Такие вопросы можно решить только там. И напрямую.

— Да, знаю, как обычно…

— Вот с мясом могут возникнуть некоторые трудности, — он свернул свиток, раздумывая, стал постукивать им себе по ноге, словно тросточкой.

— Не думаю, — вступил в разговор другой купец, — они очень удачно пришли. Скоро начнется забой скота и мясного будет вдоволь…

— Действительно, — поддержал его третий. — Ждать-то осталось всего ничего, несколько дней… Вы же не собираетесь уходить из города раньше чем через неделю?

"Неделя — обычный срок, — караванщик смотрел на чужаков, не скрывая интереса. — Не получив особого разрешения Хранителя, никому не позволено продлить его хотя бы на день. И уж конечно никто по доброй воле не уйдет раньше, если, конечно, не считает, что город стоит на краю гибели или в нем бушует эпидемия — болезни, голода, безумия — это уже второй вопрос… И вообще, подобную спешку могут счесть оскорблением города, даже стремлением навлечь на него беду. А это не кончится добром…»

— Нет, конечно, — Атен, встав на шаткий путь внешней искренности и кажущегося откровения при внутренней напряженной скрытности, старательно вымерял каждый шаг, прилагая немало усилий на то, чтобы собеседники, которые толи выведывали что-то, толи подталкивали к шагу, который мог стать роковой ошибкой, более не казавшиеся добродушно-благосклонными толстяками, не разгадали его игру. Судя по выражениям лиц купцов, пока ему это удавалось. И, все же, его душа, несмотря ни на что, нуждалась в оправдании лжи, не столько перед другими, сколько для самого себя. "Во всяком случае, я говорил бы именно так, не зная правды…"

Не чувствуя вдруг нависшего между собеседниками напряжения, сгустившегося словно прозрачный туман, один из горожан продолжал, все тем же снисходительно покровительственным тоном:

— Почему бы вам просто не подождать? Конечно, это не наше дело, но зачем платить втридорога, когда совсем скоро можно будет купить куда более свежий и качественный товар за полцены?

От такого предложения не отказываются. Не принято, ставит под сомнение разумность покупателя. Конечно, в то время как глупый торговец сразу же схватился бы обеими руками за столь выгодную сделку, умный бы задумался: почему горожане пекутся о выгоде чужаков, а не о своей собственной? Однако поразмыслив… Результат в такой ситуации всегда один и тот же, разница лишь во времени раздумий и степени осторожности при заключении подобной сделки… Но Атен тянул время совсем не потому, что сомневался в искренности торговцев. Собственно, он еще до начала разговора знал, как должен поступить. О каких размышлениях могла идти речь, когда все они, неизменно навевали видение разделанного человеческого тела, богато сдобренное мыслью о людоедстве, столь образной и реальной, что караванщик чувствовал: его вот-вот вывернет наизнанку от омерзения. Поэтому он действительно чувствовал себя пойманным в ловушку: у него не было выбора, и он не видел пути, по которому можно было бы пойти вперед, потому что его попросту не было…

— Не знаю, что и сказать, — вздохнув, он развел руками, принимая растерянный вид. — Я боюсь оставлять крупные закупки на последний день… — в душе он страстно молил богов о том, чтобы его собеседники приписали промедление караванщика его чрезмерной осторожности, а не чему-то иному.

— Решать тебе. Мы лишь предлагаем наиболее выгодные условия, — те хотели казаться безучастными, но недовольство и раздражение прорывались наружу.

— Спасибо… — "Воистину ваша забота о чужаках переходит границы разумного. И, кажется мне, я знаю тому причину", — эти слова просто вертелись у него на языке и Атену стоило немалых усилий не дать им прозвучать. — Может быть, — примирительно продолжал он, — мы пока решим со всем остальным, а с мясом потом… Раз уж вы сами советуете обождать…

— Почему бы нет? — собственно, это вполне соответствовало их планам. — Осталось лишь оговорить цену.