Город богов - Суренова Юлиана - Страница 9

Караванщик почувствовал, как боль сжала его сердце ледяными тисками. Ох, нет, совсем не такие слова он хотел услышать!

— Если Ты не против, я хотел бы до поры сохранить это в тайне, — его глаза глядели на повелителя небес с мольбой. В них отражалась боль. — Я не уверен, что… Не знаю, как сказать об этом другим, как найти слова… Людям будет очень трудно расстаться с надеждой… Особенно теперь… Ведь им кажется, что до истинного, всепоглощающего счастья остается лишь шаг…

— Мне кажется, ты не совсем правильно меня понял, — Шамаш чуть наклонил голову. Однако, он не собирался вдаваться в объяснения, а караванщики не смели спросить, боясь сорваться еще глубже в бездну. — Что же до того, с чего вы начали этот разговор… — он заговорил о другом и для его собеседников это стало неимоверным облегчением, — не думаю, что есть смысл обходить город. Если вы готовы сохранить в тайне, что я — наделенный даром, мне не составит труда утаить это от горожан.

— Да, Ты скрывал правду от нас…

— Я поступил так, как был должен, — его глаза были спокойны, голос звучал твердо и решительно.

— Конечно, мы понимаем и не настаиваем на том, чтобы Ты шел против своих обычаев… — начал было Евсей, но тот жестко остановил его резким взмахом руки:

— Дослушай меня, торговец!

Караванщик, пораженный, умолк. Он прежде не видел господина таким — решительным, властным, даже жестким. "Нам никогда не следует забывать о том, что мы говорим с богом, — думал он, — добрым, справедливым, мудрым, но богом, грозным в своем гневе… Да будет Он милосерден к нам. Да не будет суждено нам ни разу испытать на себе Его ярость…"

— Если бы обстоятельства не вынудили меня, я продолжал бы скрывать ее и дальше. И не важно, что сейчас в этом мире магия признается за благо…

— Наше готовившееся восстание в Эшгаре против Хранителя…

— Легенда о Маре лишь…

Караванщики заговорили в один голос, при этом каждый думая о своем, но холодный взгляд собеседника заставил их умолкнуть.

— Дело во мне, — мрачно проговорил колдун. — Моя сила не принадлежит этому краю, чужая, как и я сам. Мне следовало стать совсем другим, если я хотел жить в мире с этой землей и всем, существующим на ней. Но я не смог изменить себя. И я не знаю, к чему это все приведет.

— Впереди нас ждет беда?

— Опасность — да, испытание — да, но не беда, — тот еще сильнее помрачнел.

— Почему же тогда…

Пристальный взгляд заставил караванщика замолчать, так и не задав вопроса.

"Я скажу, когда сам узнаю ответ", — порывом ветра пронеслись у Атена в голове слова.

— Во всяком случае, — хмуро глянув на караванщиков, продолжал маг вслух, — я согласен с тем, что вам не следует никому говорить о том, кем вы меня считаете .

— Но если кто-то проговорится… — они доверили бы своим друзьям-караванщикам собственные жизни, но ведь были еще и рабы, готовые на все ради того, чтобы остаться в городе…

— Что ж, будет хоть какой-то прок от вашего стремления обожествить меня, — Шамаш качнул головой. — Скажите, что таково мое желание. Я же позабочусь обо всем остальном.

— Конечно! — никому и в голову не придет хотя бы подумать о том, чтобы пойти против воли бога Солнца.

…Красный диск дневного светила уже скатился к земле, окрасив все вокруг в закатные тона, когда на горизонте показались мерцающие очертания города.

Священный холм возносился высоко в небо и исходившие с его вершины потоки магического пламени словно прозрачный купол покрывали землю — и лежавший на склонах город, и окружавший его словно оградой лес, за которым скрывались невидимые глазу, но, несомненно, имевшиеся поля и луга.

— Шамаш, пойдем! — Девочка вынырнула из-за спины отца, но, словно не замечая его, сразу бросилась к нему, схватила его за руку, потащила его за собой, ничего не объясняя.

— Мати! — хозяин каравана сурово взглянул на нее, но дочка в ответ лишь наморщила носик, показывая, что на этот раз она настоит на своем и никакие уговоры тут не помогут. — Ладно, — вынужден был согласиться Атен. Вздохнув, он виновато взглянул на бога солнца, словно говоря: "Ну что с ней поделаешь? Ты уж прости…"

Тот улыбнулся в ответ. Его глаза залучились теплом.

— Девочка ведет себя с Ним как к старшим братом, — проводив их взглядом, проговорил Атен.

— Со стороны кажется, что и Он привязан к ней как к сестре…

— Ты ведь знаешь, кто Его сестры, — Атен взглянул на помощника с укором. Старшая из сестер бога солнца, повелительница мира смерти госпожа Кигаль — слишком грозна и сурова, младшая, богиня плотских наслаждений Инанна — ветрена и вздорна…

— Мати говорила, что ей всегда хотелось иметь старшего брата. Может быть, и Ему нужна была маленькая сестренка…

— Смертная?

— Если боги не находят нужного на небесах, Они спускаются на землю.

— Что бы там ни было, Мати должна проявлять должное уважение к богу… как бы Он ни относился к ней… — его скулы напряглись. От ожидания еще одного трудного разговора с дочерью ему стало не по себе.

Девочка становилась все более ранимой, готовая расплакаться из-за того, что на самом-то деле было незначительным пустяком, не дотягивавшем в глазах отца даже до того, чтобы именоваться обидой.

— Хочешь, я поговорю с ней? — заглянув в глаза брата и прочтя в них нараставшее душевное напряжение, предложил Евсей.

— Да, — сразу же согласился Атен. Это было бы избавлением от стольких забот…! - Странно. Откуда во мне это неотступное стремление заглядывать в будущее, беспокоиться о том, что только предстоит? — он словно думал вслух, слушал слова, надеясь, что так он сможет лучше понять их и найти ответ на вопрос, на который не надеялся получить ответ ни от кого, за исключением самого себя. Меня ведь воспитывали в законах города. "Живи сегодняшнем днем и оставь завтрашний богам"…

— Мы уже давно не горожане. В караване же все иначе, — Евсей глядел на брата с сочувствием. Он понимал, что ему самому, благодаря юному возрасту, было куда легче отказаться от оставленного позади и принять новое… Несмотря на всю боль потерь… Другим этот шаг дался куда мучительнее