Каменное эхо - Имранов Андрей Вадимович - Страница 64

Я выскользнула из-под одеяла, быстро оделась и только после этого заметила источник разбудившего меня шума: на резном столике стояла большая позолоченная клетка, и внутри нее раскачивалась на жердочке необыкновенного вида птичка — с длинным хвостом, торчащими веером длинными перьями совершенно невообразимой расцветки, — у меня аж в глазах зарябило.

— Нравится? — Голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Гастен! Он что, подглядывал? Я, пылая негодованием, обернулась. — И в мыслях не было! — опередил Гастен мой вопрос. — Воспитанный мужчина никогда себе такого не позволит! А не постучался я лишь потому, что не хотел тебя будить. Хотя ты проспала уже почти сутки.

— А раздеть спящую женщину воспитанный мужчина может себе позволить? — поинтересовалась я желчно.

— Клянусь, я закрыл глаза и ничего не видел. — Гастен приложил руки к груди и крепко зажмурился. — Вот так. И делал все на ощупь.

Он открыл глаза, и такие веселые искры бегали в них, что я невольно улыбнулась.

— Наверное, это было непросто?

— Мм. — Гастен мечтательно прикрыл глаза. — Не то слово, м-леди, не то слово. Провести груженое судно через Макреловы Зубы в сильный шторм и то проще. Хотя, не скрою, куда менее приятно.

Я почувствовала, что краснею, и поспешила сменить тему.

— А что это за птичка? Я таких никогда не видела.

— Неудивительно. Это шарака, или повторяйка. Они питаются только плодами магрова дерева, а оно не растет в холодных краях. Так что в Амаре ты их видеть и не могла… хотя нет, соврал. В Мелисе есть парочка шарак, им магру раз в месяц кораблем привозят. Представляешь, во сколько их содержание обходится?

Я пожала плечами.

— А чего в них такого особенного?

Мекампец хитро улыбнулся, подошел к столику и провел пальцем по прутьям клетки. Птичка встрепенулась, встопорщила перышки и спросила:

— А чего в них такого особенного?

Причем женским голосом, очень похожим на мой собственный! Гастен посмотрел на меня и расхохотался. Это заставило меня собраться, закрыть рот и перестать таращиться на птичку, которая все прыгала по клетке и повторяла: «А чего в них такого особенного?»

— Ничего себе, — сказала я, — это что, магия?

— Ничего себе, — сказала птичка, — это что, магия?

Гастен хихикнул, подобрал со стоящей рядом тарелки какой-то небольшой темно-зеленый плод, открыл дверцу клетки, закинул его внутрь и закрыл дверцу. Птица тут же перестала бормотать про магию, прыгнула к плоду и принялась, негромко щебеча, его клевать.

— Никакой магии. — Гастен подобрал с тарелки еще один плод, ловким движением разломил пополам и протянул половинку мне. — В южных лесах до сих пор можно встретить диких шарак. Они, правда, куда менее разговорчивы и совсем не столь ярки, но даже их можно выучить повторять слова.

Я покрутила в руках половинку плода, понюхала, попробовала. Магра оказалось довольно приятной, напоминала по вкусу яблоко, а по консистенции — сырое тесто. Доела, облизала пальцы.

— Удивительно. — Я покачала головой. — В мире столько необъяснимого… У меня давно уже нет никаких сомнений, что он не возник сам по себе, как утверждают некоторые. Но вот зачем Создателю (или создателям) было нужно все это создавать — мне непонятно.

— Непонятно. Непонятно, — донеслось из клетки.

Я вздохнула и спросила:

— Как скоро мы доплывем до Ишанна?

— Дней за восемь — двенадцать. — Гастен развел руками. — Погода в это время года часто меняется, так что точнее сказать не могу. Но мы в любом случае будем там намного раньше, чем «Сын ветра» — он был и вполовину не так быстр, как «Принцесса».

Я улыбнулась:

— Пусть. Меня ничуть не отяготит и куда более долгий путь в такой приятной компании. А уж в такой приятной обстановке — тем более.

Гастен просто расцвел. Я даже устыдилась немного, ибо слегка покривила душой — терпеть не могу долгого однообразия. Надеюсь все же, что не стану невыносимой к концу нашего путешествия.

К моему удивлению, путь и в самом деле меня не тяготил. То ли бурные события последних недель пересытили мое стремление к разнообразию, то ли мне просто хотелось отдохнуть, но день шел за днем, а мне ничуть не надоело общество мекампца. Впрочем, в первую очередь заслуга в том была самого Гастена — начитанность, ум, благородное воспитание, наконец, делали его приятным спутником. Я вроде бы тоже никогда не жаловалась на свое воспитание, скорее наоборот — моя мачеха не жалела сил и средств на это. И хоть мне казались смешными ее потуги выглядеть знатной дамой, но следовало все же признать, что ведьмы и в самом деле находятся на ступеньке повыше, нежели средние крестьяне. А уж академия, где вчерашний пастух оказывался на равных с иными отпрысками чуть не королевских кровей, и вовсе сгладила мое отношение к так называемому благородству. Сколько бы я ни подшучивала над манерами того же Малька, на фоне некоторых ублюдков самых что ни на есть голубых кровей он выглядел чуть ли не принцем крови. Но только после нескольких дней общения с Гастеном я по-настоящему начала замечать разницу — тот самый тончайший оттенок, который отличает настоящее золото от сусальной позолоты.

Ишанн не произвел на меня особого впечатления. После многоэтажного, бурлящего и шумного Джубана тихие зеленые улочки столицы Мекампа меня даже повергли в некоторое недоумение. Мы прибыли в порт утром, а когда открытая легкая карета, запряженная двойкой изящных лошадей, повезла нас по улицам Ишанна, был уже разгар дня. Несмотря на это, город производил впечатление вымершего — лишь изредка попадались верховые, да еще реже — кареты, подобные нашей. Прохожих за всю дорогу мы встретили всего-то несколько человек. Может, у них случилось что? Я спросила у Гастена, он посмотрел на меня недоуменно:

— День же. Жарко. Подожди вечера, увидишь.

— А днем где все? — удивилась я.

Гастен только плечами пожал:

— Спят.

Я замолчала, продолжая разглядывать улицы четвертого по величине города Таора. Правда, не знай я этого заранее, решила бы, что передо мной богатая деревня — я не заметила ни одного хотя бы двухэтажного дома, не говоря уже о более высоких зданиях. Резиденция Гастена тоже не произвела на меня особого впечатления — на паре ахров земли, огороженной высоким кованым забором, был разбит парк, в котором терялось с десяток не очень больших домиков с белоснежными стенами и огромными, в рост человека, окнами. Выглядело это довольно мило, но я-то ожидала, что Гастен привезет меня в эдакий могучий замок.

Внутренняя обстановка домов вполне примирила меня с действительностью — если архитектура у них, на мой взгляд, и подкачала, то комфорт оказался на уровне. Да и к архитектуре у меня вскоре претензий почти совсем не осталось — в сущности, этот комплекс зданий был по-своему красив и функционален. Один из домиков оказался столовой, в другом расположилась довольно богатая библиотека, на отшибе стояли домики челяди и домик-кухня. А еще немаленьких размеров здание, со стенами сплошь из окон, специально предназначалось для балов и прочих торжеств, одно из которых, кстати, ожидалось в скором времени, о чем мне с заговорщицким видом поведал Гастен.

Короче, на поверку Ишанн оказался довольно неплохим местом для прожигания жизни, но мне скоро стало не до развлечений. Я еще в дороге задумывалась о дальнейшей своей судьбе, но решила, что все само собой образуется. Поэтому первый серьезный разговор с Гастеном порядком меня обескуражил.

Мекампец поселил меня в гостевом домике, который, по причине отсутствия других гостей, оказался в полном моем распоряжении. Два дня после прибытия я предавалась праздному ничегонеделанию, перемежаемому прогулками по городу, ужинами и обедами в компании Гастена и его немногочисленной родни — он представил меня своей маме и сестре, но они обе не знали и трех слов на айлисе, так что наш разговор не заладился. Даже местная погода — влажная и жаркая — и воздух, наполненный ароматами неведомых цветов, располагали к лености, так что я поначалу не придала особого значения утреннему визиту Гастена на третий день моего пребывания в Мекампе.