Альфа-злодей (ЛП) - Карлайл Лилиана - Страница 18

Это лучший Жар, который она когда-либо испытывала, поскольку она ушла отдохнувшей и обновленной.

Она дышит легко, аромат Ноа все еще остается на ее коже, бальзам для ее внутренней Омеги.

У нее кружится голова, и впервые она чувствует себя непринужденно.

Воспоминания о последних нескольких ночах проносятся в ее голове, и ее влагалище сжимается от наслаждения.

Ее брачная железа пульсирует из-за жестокого обращения, которому она подверглась из-за превосходных языковых навыков Ноа.

Но в ее голове вырисовывается вопрос.

Почему он ее не укусил?

Спаривание после двух недель знакомства с кем-то — это поспешно, но с Ноа…

Он берет то, что хочет, обычно не спрашивая.

Мы не нужны Альфе!

Хочет ли она стать его парой?

Ее внутренняя Омега кричит, что да, но в ее сознании осталось немного тревоги.

Она еще не все о нем знает.

Она даже не знает его фамилии.

Но она отбрасывает эти мысли в сторону, когда из гостиной доносятся звуки болтовни.

Пайпер вернулась.

Накинув серую толстовку и леггинсы, она босиком входит в комнату, и у нее отвисает челюсть.

Пайпер и Ноа непринужденно болтают за обеденным столом, Ноа потягивает кофе, пока Пайпер жует тост.

И Ноа не должен выглядеть так хорошо, делая это. Его волосы слегка растрепаны, а дневная темная щетина украшает его лицо, когда он переводит взгляд на нее. В какой-то момент он, должно быть, вернулся туда, где остановился, и переоделся, потому что теперь на нем темные джинсы, черный v-образный вырез и повседневная куртка.

Она застыла в дверях, и он, приподняв бровь, посмотрел на нее, делая глоток из ее любимой кошачьей кружки. Пайпер оглядывается на нее и улыбается, ямочки на ее щеках становятся полностью видны.

— Доброе утро, солнышко, — насмехается она, бросая на нее понимающий взгляд. — Как прошла твоя неделя?

Когда она не отвечает, ухмылка ее подруги становится шире, пока, наконец, она не закатывает глаза. — Прекрати.

Ноа ставит свою чашку на стол и ухмыляется. — Ты хорошо спала, милая?

Ее лицо вспыхивает, и она закусывает губу, чтобы не сорваться на него.

Он наслаждается ее дискомфортом.

— Ага. — Она бросает на него яростный взгляд, и он смотрит в ответ с весельем в глазах.

— Мне пора идти, — говорит он. — Но мы скоро увидимся, хорошо? — Он поворачивается к Пайпер и одаривает ее улыбкой.

В ней вспыхивает иррациональная ревность, и он смотрит на нее, как будто чувствует запах ее эмоций.

— Конечно, — говорит Пайпер. — Спасибо, что заботишься о моей девочке.

Она умрет от смущения.

— Проводишь меня, милая? — бормочет он, направляясь к входной двери.

Ему нравится каждая минута, когда он заставляет ее извиваться.

— Ты хорошо спала? — Спрашивает он, все еще ухмыляясь, когда закрывает за собой дверь.

— Ты знаешь, что это так.

Но он прищуривается, услышав ее тон. — Тебя что-то беспокоит, милая?

И когда она смотрит на него, изучая черты его лица, неуверенность всплывает на поверхность.

— Я не знаю, как это сделать, Ноа.

Он возвышается над ней, его запах вторгается в ее чувства, когда он прижимает ее спиной к двери. — Как сделать что? — Он мурлычет. — Это? — Его рот скользит вниз по ее шее, сдвигая верхнюю часть толстовки, чтобы он мог прикоснуться языком к коже под ней. Его щетина царапает ее кожу, и она вздрагивает от легкой боли. — Ты что, не знаешь, как это делается, милая?

Боже, она собирается утонуть в нем.

И это ласкательное имя…

Она тянет его за волосы, притягивая его рот к себе. На вкус он как кофе, с легким привкусом специй, когда его язык играет с ее языком. Она стонет ему в рот, прикусывая губу, и он рычит.

— Итак, расскажи мне, — говорит он, отстраняясь, оставляя ее тяжело дышать. — Чего ты не можешь сделать?

Ее сердце болит, она отчаянно хочет большего от него, но она заставляет себя оставаться рациональной. — Ты вломился в мою квартиру неделю назад.

Он делает шаг назад, кивая. — Я так и сделал.

— Мне следовало пристрелить тебя.

— Так ты сказала. Но ты этого не сделала.

Он улыбается ей, и у нее внутри все тает. Черт бы побрал его за то, что он такой неотразимый.

— Но, Лилит, — бормочет он, протягивая руку, чтобы обхватить ее щеку. Она наклоняется в его объятия и поражается тому, как сильно жаждет его ласки. — Позволь мне кое-что прояснить для тебя, милая. И я хочу, чтобы ты выслушала.

Ужас пробегает у нее по спине, когда его глаза темнеют.

— Теперь ты моя, — шепчет он, его глаза сверкают. — Ты переспала с дьяволом. И теперь я никогда тебя не отпущу.

Его тон шокирует ее, заявление пугает, когда он притягивает ее для очередного поцелуя.

— Никогда не забывай об этом, — шепчет он ей в губы. — Попробуй убежать, и все будет как в прошлый раз. Нам обоим будет легче, если ты просто примешь это.

Ее так заводят его слова, что это пугает.

— Не сопротивляйся этому, — настаивает он, его губы неистово прижимаются к ее губам. — Я ненормальный, но и ты тоже. Это… — Его пальцы ласкают ее щеку. — Это то, за что другие люди убили бы. Не сомневайся в этом.

Он притягивает ее для еще одного поцелуя, и она жадно принимает его.

Его нос скользит вниз по ее шее, пока он не оставляет поцелуй на ключице. — Я все еще пугаю тебя?

Она не отвечает, но чувствует, что он улыбается.

— Может быть. Совсем чуть-чуть, хорошо? — Его зубы прикусывают нежную кожу, и она ахает. — Черт, ты так вкусно пахнешь, Омега. Твой страх смешался с твоей ловкостью.

Его рука тянется к ее леггинсам, потирая ее через ткань. — Тебе лучше сказать мне остановиться, — шипит он. — Или я заставлю тебя кончить, и ты будешь кричать для меня.

Ее колени подгибаются от его прикосновения, и он ловит ее, притягивая в свои объятия. — Так напугана большим плохим Альфой, — шепчет он. — Но такая влажная для меня. Тебе нравится знать, что монстр заставляет тебя кончать?

Пайпер стоит по другую сторону двери, но, похоже, ей все равно. — Да, — шепчет она.

Одна рука обернута вокруг ее талии, в то время как другая все еще играет с ее влагалищем через тонкую ткань леггинсов. — Как быстро ты сможешь кончить для меня? — Бормочет он. — Ты можешь сделать это до того, как Пайпер откроет дверь и спросит, куда ты подевалась?

Его член упирается ей в живот, твердый и требовательный, когда она стонет от его прикосновений. Даже сквозь одежду он точно знает, к чему прикоснуться, чтобы найти ее клитор. Она прячет лицо у него на груди, а он что-то шепчет ей, пока она не падает с обрыва, закусив губу, чтобы не закричать.

— Вот так просто, — стонет он. — Черт, с тебя капает на мои пальцы.

Когда она спускается с высоты, он отступает от нее на шаг, но не раньше, чем прижимается губами к ее лбу. — Никогда не забывай, — говорит он. — Что ты принадлежишь мне. Всегда. И никогда, блядь, не подвергай это сомнению.

Уходя, он оставляет ее ошеломленной и затаившей дыхание.

* * *

Она не может решить, мужчина ли он в большей степени, чем чудовище.

Он по-прежнему остается загадкой, делится лишь фрагментами своей жизни, в то время как о ней, кажется, знает все.

По крайней мере, он знает больше Пайпер, а это о многом говорит.

Она зашнуровывает ботинки, пока ее соседка по комнате делает макияж на полу рядом с ней.

— Итак, как это было? — Пайпер спрашивает ее. — Я умираю от желания услышать все это.

Она смеется, возясь с узлом на шнурках. — Почему ты так одержима моей сексуальной жизнью?

— Нет, дело не только в этом, — усмехается она. — В последние несколько дней ты улыбаешься больше. Твои глаза стали ярче. И… Мне бы очень хотелось узнать о размере его узла.

— Ты отвратительна, — бормочет она, закусывая губу, чтобы не рассмеяться. — Кроме того, мне не с чем это сравнить.

— Угу.

Шнурки все еще запутаны, и она разгребает путаницу ногтем. — О чем вы, ребята, говорили на днях, перед тем, как я встала?