Альфа-злодей (ЛП) - Карлайл Лилиана - Страница 7

Она сильно кусает, пока во рту не появляется теплая жидкая медь. Он испуганно отскакивает.

— Ого! Что, черт возьми, ты…

Удар просто пугает его, но он убивает ее руку. Она клянется, что слышит, как хрустят костяшки пальцев, и шипит от боли, когда вслепую тянется к дверной ручке, открывая ее…

Она с глухим стуком ударяется о борт машины, и массивные потные руки хватают ее за плечи..

Тогда ничего не происходит.

На нее больше не давит никакой тяжестью.

Только ветер в ушах, зрение затуманено слезами и туманом.

Он как будто исчез.

Оборачиваясь, изо всех сил пытаясь контролировать дыхание, она слышит, как ее кожа ударяется об асфальт.

Ее пульс отдается в ушах яростной барабанной дробью, когда в воздухе раздается хруст.

Она должна уйти, потому что здесь есть что-то еще, что-то гораздо более опасное, чем пьяный мужчина, который схватил ее.

Но она застыла, соблазненная ароматом, который гипнотизирует ее и приковывает ноги к земле.

Она чувствует его еще до того, как он появляется в поле зрения.

Ноа.

Он в ярости.

Он дергает ее за плечи, и она спотыкается, когда он трясет ее.

— Какого хрена ты делаешь? — Он рычит. — Ты пытаешься покончить с собой?

Волосы растрепаны, глаза безумные, он выглядит затравленным.

Даже сквозь толстую ткань ее пальто его прикосновение обжигает ее замерзшую кожу. — Что ты с ним сделал? — Шепчет она.

Его глаза сужаются, и он подходит ближе, его запах окутывает ее. Вместо ответа он протягивает руку, его холодный большой палец нежно ласкает уголок ее губ.

Она задерживает дыхание.

— У тебя кровь во рту, — бормочет он, нежно проводя большим пальцем по ее губам. Очарованная, она приоткрывает рот и позволяет ему провести пальцем по внутренней стороне ее губы.

Тревожные колокольчики взвизгивают в ее голове.

Но как только он прикоснулся к ней, его рука тут же отдернулась, словно обожженная. Его челюсть подергивается, а выражение лица становится угрожающим.

— Он причинил тебе боль?

Она недоверчиво качает головой, пряный запах его гнева наполняет ее ноздри. Его сущность мучает ее, даже когда он в гневе.

— Нет.

Но, отвечая, она убирает руку, и его глаза улавливают это движение.

Он осторожно протягивает руку, и она позволяет ему.

Он изучает костяшки ее пальцев, его прикосновение нежное.

Ее влагалище пульсирует в предвкушении, и она подавляет стон.

Ей нужно убираться отсюда.

Потому что, хотя он и спас ее от нападения, нападавший — не единственное опасное существо здесь.

Он не отпускает ее руку.

— Что ты с ним сделал? — Снова шепчет она, ее пальцы дрожат в его хватке. Она пытается вырваться из его хватки, но это бессмысленно.

Шокирующе, не сводя с нее глаз, он подносит ее поврежденные пальцы к своему рту, его мягкие губы касаются костяшек ее пальцев.

— Ты знаешь, что я сделал. — Бормочет он.

Да, она знает.

Крошечная часть ее надеялась, что он, по крайней мере, будет это отрицать.

Что Ноа убил кого-то не просто так, без усилий и незаметно.

— И сколько раз… — ты это делал? — Она задыхается.

Солги мне, умоляет она глазами.

Но он ничего подобного не делает.

— Достаточно, чтобы это было так же просто, как дышать.

Он отпускает ее руку, и она безвольно падает.

Жжение сменяется тупой болью, как будто его прикосновение успокаивает ее.

Она все еще чувствует привкус меди во рту, и она ненавидит его.

Вместо этого она задается вопросом, какими были бы на вкус его губы. Как бы его язык касался ее языка.

Ее влагалище теперь опасно мокрое, капли стекают по ее сеткам для чулок.

Этот Альфа — воплощение смерти, и все же она взмокла ради него.

В ее голове вырисовывается вопрос, на который она хочет получить ответ до того, как уйдет, независимо от того, насколько опрометчиво задавать его.

— Почему ты здесь, Ноа?

Она понимает, что ей нравится произносить его имя.

Ее внутренняя Омега кивает в знак согласия.

— Я же тебе говорил. — просто отвечает он. — Бизнес.

Он не отступает от нее ни на шаг, но она больше не возражает. Их обоих окутывает туман, и его близость согревает ее.

Даже если она легко могла вспылить в его присутствии.

— Ты так и не сказал, что это за бизнес, — шепчет она.

Уголок его губ приподнимается.

— Это потому, что это личное.

Снова этот взгляд. Взгляд, который говорит, что я знаю то, чего не знаешь ты.

Если она попытается сесть в машину, ей придется развернуться и повернуться к нему спиной.

И это то, чего она определенно не хочет делать.

Поэтому вместо этого она задает вопрос, который вертелся у нее в голове.

— Вы работаете на моего отца?

Вот. Она наконец спросила его.

И если бы он просто ответил нет, ее паника могла бы прекратиться.

Даже если ты это сделаешь, думает она про себя. Соври мне. Пожалуйста.

Он слишком долго удерживает ее взгляд, и его молчание оглушает.

Вот оно.

Он собирается протащить ее обратно через всю страну и получить денежное вознаграждение.

Он убил не для того, чтобы защитить ее.. он сделал это только для того, чтобы она не пострадала, чтобы Роджер Тэтч выполнил свое предложение.

Ее вновь обретенная свобода, ее новая жизнь — все это ушло.

Его запах меняется, когда он наклоняет голову, обдумывая ее слова. Теперь он не такой острый, в нем чувствуется легкая нотка.

— Кто твой отец?

Эти слова приносят некоторое облегчение, но она все еще не уверена.

И ей надоело играть в эти игры.

— Если ты собираешься что-то сделать, делай это сейчас, — огрызается она. — Потому что это последний раз, когда ты будешь так близко ко мне.

Это заставляет его замолчать, и ухмылка сползает с его лица.

— Правда, — протягивает он, склоняясь над ней и упираясь ладонью в боковое стекло машины, удерживая ее взаперти. — После того, как я только что спас твою добродетель.

Его губы в опасной близости от ее губ, и у нее кружится голова. Ветер завывает ей в ухо, как будто тоже сердится на нее.

— Я не боюсь таких мужчин, как ты, — настаивает она, и ее предательский голос теряет четкость. — Я росла среди людей твоего типа всю свою жизнь.

Что за глупость, нелепость ты сказала. Она тут же сожалеет о своих словах.

Ноа улыбается, его блестящие белые зубы больше похожи на клыки. — Правда. А какой у меня типаж?

Но она уже засунула ногу себе в рот.

С таким же успехом она может сжечь за собой мосты.

— Наемный убийца, — шепчет она. — Мужчины, которые отнимают жизни без последствий. За их глазами ничего нет. Отсутствие гребаной души.

Ее голос срывается на последнем слове, и смущающие слезы грозят пролиться.

Она не плакала месяцами. С тех пор, как…

Нет.

Она туда не пойдет. Не перед Ноа. Ни перед кем.

Он заглядывает ей в глаза, его запах становится острым от гнева.

Затем его рука взлетает к ее горлу.

Ее спина с глухим ударом ударяется о борт машины, и она вцепляется в него, ее ногти впиваются в его кожу, а ушибленные костяшки пальцев кричат от боли.

Он собирается убить ее прямо здесь.

Какой позор. У нее оставалось всего несколько месяцев, прежде чем она сможет пересечь канадскую границу.

По крайней мере, она умрет в темноте, окутанная туманом.

Спрятанная.

— Ты. Ничего. Не. Знаешь. О. Нас. — Он рычит, когда черные точки заполняют ее зрение.

Она закрывает глаза, отказываясь встречаться с его пылающим взглядом. Вместо этого она вдыхает его запах, представляя себе другую жизнь, где она не закончилась до ее девятнадцатилетия.

Но происходит что-то постыдное, что-то положительно безумное .

Головокружение отзывается непосредственно в ее влагалище, и ощущение парения покалывает по всему телу.