"Фантастика 2023-193". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 216

— Я, кажется, знаю, что это, — задумчиво озвучил я. — Были разговоры в старых изданиях об интеллектуальном сердце Сибири. Но только в теории, ещё когда Нижневартовск только перестраивался как точка-финиш орбитального лифта. Нитронска-то ещё толком не было, только станция на пару десятков человек. А потом — нигде в изданиях и ни слова. Я думал — провальный проект, да и не думал особо, — признался я.

— Сделали и засекретили, — озвучила Светка.

— Похоже на то, — признал я. — Свет, это вокруг — старьё, года шестидесятого. Но их столько… Я представить себе не могу количество операций и вообще — вычислительные мощности всего этого.

— Бунт машин? — хмыкнула Светка.

— Глупости, Свет, — хмыкнул я в ответ. — Тут даже сознание не сэмулировать. Этот ЭВМ — чудовищно мощный арифмометр, могущий выполнять триллионы задач. Но арифмометры не бунтуют, а действуют по программе. Ты в сто раз сложнее этого чудища, а оно в тысячу раз тебя мощнее.

Ну в общем, пробежались мы по окрестностям, осмотрели все. Несколько запертых ворот, мощных, с опущенными плитами, из зала ЭВМ вело. Пыли почти не было, ну и блоки ЭВМ тихонько гудели.

— Так, — решился я. — Я — к терминалу. Интересно, что тут, как можно взаимодействовать и прочее.

— Их тут дюжина, Жора.

— Знаю, — кивнул я. — Для начала — к терминалу наблюдения, — указал я на терминал с символом глаза. — Прежде, чем взаимодействовать с этим ЭВМ — надо понять, что тут было.

— Все две сотни лет?

— Можно и больше. Ну, разберёмся, в общем, — озвучил я, топая к терминалу.

— Всё-таки опасаешься бунта машин, — ехидно озвучила Светка.

— Не очень, Свет. Но посмотреть — правильно.

Подошли к терминалу, тот активировался, даже кода-разрешения никакого не запрашивая, предоставил доступ как к базам записей, так и инструментам работы и отсева с ними. И начал я отсеивать и просматривать. Чуть не заплакал, чуть не проблевался. А потом грязно, непрерывно матерился. И матерился себе под нос все два часа, пока мы просматривали эти гребучие записи! Потому что понять, что тут происходило, почему так случилось — было важно и нужно. Но вот происходящее после года с нападения бесило неимоверно! Хорошо, хоть событий было за эти годы немного, но просмотрели мы вообще всё.

— Пи…дец, какие же они уроды-то, — откомментировал я наблюдаемое. — Свет, что с ними случилось, что стали такими?

— А меня ты не…

— Хватит!!! — возмущённо рявкнул я, а после приобнял подругу. — Ты — Светлана Радужная, мой товарищ, помощник и девушка. И не смей сравнивать себя и… этих уродов. Я вот — не сравниваю!

— Ну, спасибо, Верхазов, — улыбнулась Светка.

— Ну, пожалуйста, Радужная, — слегка улыбнулся я. — Но Свет, ты хотя бы теоретически представляешь — что случилось, что они стали такими?

— Теоретически — представляю, Жора, — подумав с минуту, озвучила подруга. — Это первое поколение…

Глава 30

Апофигей

С тем, что за чертовщина творилась в Нижневартовске, мы, в общем — разобрались. Правда, понять все детали не удавалось, хотя во время рассказа Светки мы переместились к паре терминалов, проверили, поняли некоторые моменты.

О чём-то догадывались, на что-то — были прямые указания. И выходила такая… и печальная, и поганая, и чёрте какая история. Вот как я матерился, так только и оставалось от неё материться.

Итак: основные исследовательские и многие производственные мощности Союза находились в Сибири. Это было обусловлено свободным местом, относительно слабой заселённостью, рядом прочих моментов, вполне объяснимых, особенно с точки зрения секретности. И вот, начав стройку всесоюзного значения в Нижневартовске, по оборудованию орбитального лифта, ставили и передовой по тем временам ЭВМ. И сделали его ГОРАЗДО мощнее, чем нужно было для нужд Нитронска и заброски на орбиту. Мощнейший в Мире вычислитель с немыслимыми базами данных обеспечивал вычислительными мощностями сотни и тысячи производств, городков, исследовательских центров. Как по мне — не самое разумное решение, но видно, на подъёме принималось: Нижневартовск — ворота в Космос, ну и прочее подобное.

Защитили этот вычислитель, как понятно, очень хорошо. Помимо бункера глубокого залегания, обслуживающий персонал жил рядом с ним сменами по году и больше. А также уже безвылазно обитали два десятка андроидов, только-только появившихся в Союзе. И что безвылазно — плохо. И что только что появившихся — нехорошо. Но это проявилось только после атаки империалистов. А так — работал вычислительный центр, прекрасно справляясь, не задействуя и четверти своих избыточных мощностей.

Ну и менять-модернизировать смысла никакого не было: справляется, запас на десятки, а то и сотни лет вперёд.

И вот, атака буржуев. От Нижневартовска не осталось ничего, вообще. Более того, шахту даже не завалило — сплавило. И в вычислительном центре оказались заперты двадцать человек и двадцать андроидов. Лифтовая шахта не работала, выдавая такой фон, что о выходе не стоило и думать. Вычислительный центр, сорок разумных, запас продовольствия на три дня. И всё.

При этом, выход из центра был, но… О нём дежурные просто не знали. Знал, скорее всего, начальник смены, сожжённый ядерными взрывами: его кабинет был всего в десяти метрах под поверхностью. И вычислитель ИМЕЛ данные о выходах. Не просто выходах — под Сибирью существовала сеть метрополитена, соединяющая города, производства, исследовательские центры. Законсервированная, засекреченная, но была. А запертые об этом просто не знали. А вычислитель не имел разума, просто имел данные, которые надо было знать, где искать. Точнее — были, как выяснилось, простейшие, из самых первых, аварийные БВМ в холодном сне. Но они были аварийными, активируемые начальником смены либо аварийной ситуацией, к которой запертый персонал… не относился.

И со второго дня начались самоубийства. Шесть, точнее, семь человек, но седьмая, медик, умерла последней. Потом — голод, истощение. И вот остаётся эта женщина, истощённая, живая, добрая… Но…

— Ой ду-у-у-у-ура! — прикрыла ладонями лицо Светка, разглядывая последние минуты этой женщины.

А она самоубилась. Но, перед этим, сообщила андроидам, что её надо… Съесть. Пустить на питательные вещества ради продления их жизней. Наверное, она думала, что поступает героически. В чём-то так и было, нельзя не признать, но она не была кибернетиком. А андроиды первых серий имели… ну, не ошибки. Недоделки.

— Понимаешь, Жора, всё идёт от основы БВМ. Первое поколение было слишком… Животным. Мой мозг — копия человеческого, специально отобранного, вычищенного от лишнего, — постучала Светка по виску. — А у первого поколения была попытка… Создать разумного, скомпилировать, написать…

— Я, в общем, понял. Провальная? — уточнил я. — Судя по тому, что мы тут видели.

— Нет, не совсем провальная. Но первое поколение лишено гуманности, в прямом, филологическом смысле слова.

— Неопровергаемых и не подвергаемых сомнениям и анализу императивов, — припомнил я, пусть и с трудом.

— В общем — «да», — кивнула Светка. — И, насколько я знаю, большинство из первого поколения прекрасно с этим справились, создав этакий «логически обоснованный» заменитель. По крайней мере, ничего о «взбунтовавшихся» или преступных андроидах— я не знаю. Но тут…

— В условиях вечного пребывания под землёй, — хмыкнул я. — И я понял, почему яркий, небесно-голубой цвет.

— Мечта о небе, которого они никогда не видели, о котором мечтали.

В общем, вышла такая ситуация. Перевести плоть медика на питательный субстрат — было логично. Андроиды это сделали, восемнадцать. Два отказались от подобной «пищи» и деактивировали себя, по сути — совершили самоубийство. Видимо, создали, как выразилась Света, «логически обоснованный заменитель».

При этом, в общем-то, ничего ужасного в этом акте трупоедства не было. Неприятно, да, но логично. Я бы назвал сумасшедшими деактивированных, если бы не последствия. А последствия были «животными». Восемнадцать андроидов стали воспринимать себя «вершиной пищевой цепочки». Не в смысле съесть ещё кого. Просто пару месяцев, с момента поедания, в их беседах стала появляться уверенность, что они лучше, что они — вершина. А люди — дурачки какие-то.