"Фантастика 2023-193". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 662

Алексей слышал канонаду настоящего боя, с многочисленными взрывами, пулеметными и автоматными очередями, хаотичными одиночными выстрелами, и понял, что пришло его время. Подбежав к стене, он несколько раз замахнулся «кошкой», приноравливаясь к броску, а потом с силой швырнул трехсторонний железный крюк вверх. «Кошка» перелетела через забор и за что-то надежно зацепилась, Алексей проверил это, повиснув на веревке всем телом. Потом, упираясь ногами в кирпичную стену забора и подтягиваясь на веревке, добрался до верха. Здесь его ждала коварная колючая проволока «Егоза». Алексей взял ножницы и начал разрезать сложные, напутанные зазубренные кольца, расчищая себе дорогу через забор. Вскоре проволока перестала ему мешать, и Алексей оказался с противоположной стороны забора. Прыгая, Алексей упал и несколько раз перекатился по земле.

– Не дело это, Алексей Константинович, ох не дело, – раздался насмешливый голос.

Алексей поднял взгляд и увидел генерала Верхотурова, который стоял в окружении нескольких офицеров в камуфляже. Впереди него изготовились к бою десяток автоматчиков в круглых шлемах-сферах. Неподалеку терлись Иван Иванович и еще какой-то лысоватый мужик в штатском. Алексей сунул руку в карман, нащупывая пистолет, который дал ему фон Дассель.

– Стрелять не советую, – раздался мягкий голос Ивана Ивановича, с трудом различимого за спинами автоматчиков. – Ребятки в добротных кевларовых бронежилетах и имеют приказ в случае сопротивления открывать огонь на поражение, так что толку от твоих потуг будет ноль, а здоровье они тебе сильно расшатают.

– Так что лучше оружие положить на землю и побыстрее, – продолжил стоящий рядом с ним генерал Верхотуров. – Ну и сам следом за ним, то бишь руки за голову и мордой в землю. Словом, будь послушным малышом, и тебе это непременно зачтется.

– Что же ты натворил, Алеша? – грустно осведомился Иван Иванович. – Чем, спрашивается, тебя наш коллектив не устраивал, чем мы тебя обидели? Зачем же ты так?

– Иван Иванович, вы-то неужели не понимаете, что эксперимент вышел из-под контроля? Вы еще не поняли, что все мы скоро погибнем, если ничего не изменим? – спросил Алексей, ложась на траву и осторожно укладывая пистолет рядом.

Иван Иванович ответить не успел. К Алексею подлетели парни в сферах, рывком поставили его на ноги, завели руки за спину. Щелкнули наручники.

Верхотуров смотрел на Алексея с каким-то сожалением и точно без злости.

– Отведите его в бункер, мы там с ним поговорим. Что со вторым?

– Ловим, товарищ генерал. Уж больно проворный, чертяка, – ответил старший оперативной группы, одетый в такой же шлем-сферу, как и остальные. Более не обращая внимания на пленного, все двинулись в глубь территории. Два конвоира повели Алексея в сторону бункера, существовавшего на случай, если «Сосны» будут атаковаться с воздуха.

Фон Дасселя взять так же просто, как Алексея, не получалось. Рыцарь носился между сосен, поминутно стряхивая с себя многочисленных бойцов и пытаясь прорваться через третий КПП к тому домику, где, согласно составленной схеме, находился основной компьютер. Охранники бросались на него с разных сторон и облепляли его могучую фигуру, но он разбрасывал их в разные стороны, продолжая нелегкий путь к намеченной цели.

Подошедший Верхотуров некоторое время смотрел на эту возню, а потом крикнул:

– Послушайте, Райнальд фон Дассель, я дал приказ не стрелять. Сейчас вы меня разозлите, и мы вас уложим на месте! Сдайтесь, прошу вас, тогда и поговорим!

Фон Дассель остановился и, тяжело дыша, взглянул на Верхотурова. Нападавшие на него тоже остановились. После секундного раздумья, фон Дассель покорно протянул вперед обе руки, на которых один из нападавших тут же ловко защелкнул наручники. Другой подскочил сзади и ударил рыцаря ногой в спину. Человек, скованный наручниками, упал вперед, и те, кто хотел выместить злобу от невозможности повергнуть этого Голиафа в честном поединке, кинулись на него.

– Прррекратить! Смирно! – рявкнул Верхотуров. Но за несколько секунд неразберихи кто-то успел сильно приложиться ногой к голове плененного, и теперь лицо фон Дасселя было в крови.

Верхотуров сочувственно покачал головой:

– Пленных не бить! Это приказ! Ведите его в бункер. Отбой тревоги.

Фон Дасселя поставили на ноги и повели туда же, куда недавно отвели Алексея.

– Что же дальше-то будет? – спросил Платонов, который во время операции не проронил ни слова, все время стоял за спиной Ивана Ивановича и виновато смотрел на происходящее.

Верхотуров взглянул на него и ответил:

– Сергей Васильевич, в деталях не знаю, но уверен, что все будет хорошо.

Платонов покачал головой и ничего не ответил.

Глава XXIX. Болонья

Глафира влетела в Болонью на ревущем мотоцикле в четыре часа утра. Она понимала, что медлить нельзя ни секунды: где-то там, в далекой Москве, на руке у рыжего мальчика Алексея есть часы, на экранчике которых мелькают цифры, безжалостно отмеряя последние секунды жизни человечества.

Она не заметила, а, скорее, почувствовала слежку. Под Флоренцией Глафира на бешеной скорости чуть не влетела в большой грузовик. Но водитель грузовика почему-то не бросился разбираться с сумасшедшей гонщицей и даже ничего не выкрикнул из открытого окна кабины, погрозив кулаком, а поспешно вдавил педаль газа в пол и скрылся в темноте. Глафира физически ощущала чье-то присутствие, понимала, что ее аккуратно «ведут», но никак не могла понять, кто это, где искать этого странного опекуна, поэтому, стараясь не задумываться об этом, лишь быстрее летела по пустынной ночной итальянской автостраде.

Теперь, когда автострада осталась позади и нужно было только обстоятельно разобраться в хитросплетениях центральных болонских улиц, что сделать ночью оказалось не так уж и просто, Глафира почувствовала себя гораздо спокойнее.

Она неслась по пустынным улицам старинного города, изредка притормаживая на крутых поворотах. Путь лежал в центр, к первому в мире Болонскому университету. Только там существовало место под названием «анатомический театр». Так называлась древняя аудитория с лавками для средневековых студентов-медиков и большим столом в центре, на котором преподаватели препарировали трупы, воспитывая знаменитых в будущем врачей. Чтобы попасть в анатомический театр, нужно было войти в небольшой дворик старого университета и подняться по древней лестнице, мрамор которой до невероятного блеска отполирован миллионами ступней, а на потолке изображены тысячи гербов, посвященных отпрыскам благородных фамилий, имевших честь учиться в этих благословенных стенах. Почему-то при мысли об университетской лестнице Глафира почувствовала тревогу, понимая, что там – идеальное место для засады.

Глафира остановила мотоцикл возле огромных дубовых ворот, которые надежно закрывали на ночь вход в университетский дворик. Но стоило ей подойти поближе и легонько толкнуть дубовую громадину, совсем как тогда в Риме, в крипте капуцинов, как дверь бесшумно отворилась, приглашая неведомого смельчака в густую бархатную таинственную темноту.

Девушка проскользнула в открывшийся дверной зев и, аккуратно переступая напружиненными ногами, двинулась по средневековой галерее влево, стараясь не шуметь и осторожно ощупывая шершавую стену у себя за спиной.

Ночная тьма уже потихоньку отпускала Болонью. Когда глаза Глафиры немного привыкли, она различила четкий квадрат внутреннего дворика, освещенный холодным светом луны, игривый, весь в завитушках, шпиль маленькой колокольни с крупным циферблатом часов и двумя колоколами над ними. Острый шпиль колокольни делил круглую луну ровно напополам.

Крупный белый циферблат университетских часов напомнил Глафире одну из философских болонских теорий. Суть теории в том, что время, которое всем кажется таким важным, на самом деле не имеет никакого значения. «А что же тогда имеет значение?» – удивилась когда-то маленькая Глафира, внимательно слушая своего учителя на засекреченном острове венецианской лагуны. «Только любовь!» – тихо ответил тогда Джузеппе Борсолони, покачал головой и многозначительно поднял вверх указательный палец.