Русская кровь - Кулагин Олег - Страница 21

Нынешние времена не для одиноких девочек. Пусть даже с двумя пистолетами в карманах.

– Кириллович, много в округе «оборонщиков»?

– Откуда мне знать, Денис? – он пожал плечами, – Я здесь – в первый раз. Вообще, думаю, их тут до фига… Мы ведь специально шли вдали от главных дорог. Обычно именно там рискуешь нарваться.

– И сколько вы шли?

– Суток трое. Всю Московскую область – без проблем. А здесь расслабились. Вот и налетели…

– Да, расслабляться нельзя, – поёжился я. И вспомнил, как пил самогон с Никитой. Как старался забыть о Ксении. А потом разворачивал грязный свёрток с топором…

Вздрогнул. Подкинул хвороста в огонь. Обжёг пальцы и выдавил:

– Знаешь, Кириллович, я ошибся. Трудно к такому привыкнуть. Муторно мне…

– Неудивительно, – вздохнул Кириллович, – Вот я… столько лет преподавал историю. Сочинял монографии о цивилизациях. О том, как они рождаются и умирают. Но когда это происходит с твоей страной… Ты все равно оказываешься не готов.

Что-то зашуршало в кустах. Я резко обернулся.

– Расслабься, – успокоил Кириллович, – Это не двуногий зверь. Какая-то мелочь вышла на кормёжку.

– Люблю зверей, – кивнул я, – Только не двуногих.

– Не любишь кенгуру? – улыбнулся старик.

Я снял штаны с импровизированной сушилки. Ещё слегка влажные. Ничего, на мне досохнут.

Натянул их. Сбегал к реке и набрал воды в банки. Костёр вот-вот прогорит. А угли мы затушим. Незачем рисковать.

Когда вернулся, Кириллович сидел в той же позе. Смотрел на пламя. Багровые отсветы подчёркивали каждую морщинку на его лице. Сейчас он казался старше – древним, как мир… Я опустился на ветки рядом:

– Что ты там говорил о цивилизациях?

– Они, как люди, Денис. Однажды им приходит конец.

– Чушь! Высокопарные слова. А ещё Гамлета ругал…

– Ну-ну, – прищурился Кириллович, – Обожаю философские диспуты.

– Никакой грёбаной философии. Всё просто, как дважды два!

– Даже интересно…

Я криво усмехнулся. Перед глазами у меня снова стояла черная обтекаемая туша «еврокоптера». А ещё морда майора Уилкинса за бронеколпаком «апача». Я взмахнул ладонью, перерубая воздух:

– На Россию напали гады. Они победили. Установили свои порядки. Всё, что нужно – вломить уродам! Выгнать их на хрен! И тогда всё наладится.

– Здорово, – восхитился Кириллович, – Подход трезвый. А главное – практичный, без декадентства, – старик смерил меня оценивающим взглядом и вдруг добавил, – Как раз такой подход и должен быть у нормального бойца Сопротивления.

Ну вот.

Опять двадцать пять.

Я резко выдохнул через сжатые губы. Посмотрел на своего упрямого собеседника. И начал излагать: самое интересное с того момента, когда я очнулся на опушке леса – без памяти и без прошлого.

Это был краткий вариант истории. Я умолчал о Ксении, о перестрелке в Липовке и о рухнувшем «еврокоптере». Но все равно вышло долго.

Старик слушал внимательно. Только иногда задавал короткие вопросы.

– …ты, и правда, хотел записаться в «Оборону»?

– Откуда мне знать, Кириллович? Я б обошёл этих братьев десятой дорогой! И там у оврага, я ведь сбежал, если бы мог. Пойми, я – не герой. Просто пытаюсь выжить. Пытаюсь разобраться, кто я на самом деле.

– А стреляешь ты хорошо, – вздохнул он с некоторым сожалением, – Я и моргнуть не успел, как ты завалил тех четверых.

– Да. Но это не значит, что с головой у меня всё в порядке.

Он задумчиво пожевал губами:

– Амнезия? Может и так.

– Ты что, до сих пор не веришь?

– Верую, – кисло усмехнулся Кириллович, – Ибо абсурдно. Вряд ли нормальный человек успел бы натворить столько глупостей за такой короткий период.

«И ты не всё знаешь. Натворить я успел гораздо больше.»

– А ещё… полагаю, кто-то другой на твоём месте давно был бы покойником.

– Просто мне везло.

Он качнул головой:

– Денис, с мозгами у тебя, правда, нелады… Здоровый мужик, а рассуждаешь как подросток. Ты ОЧЕНЬ хорошо стреляешь. И ОЧЕНЬ быстро соображаешь. Но по-моему только в экстремальной ситуации.

Я растерянно моргнул.

Для меня самого всё казалось обыкновенным. Мне угрожают, я защищаюсь… Как умею. И что тут удивительного?

– Амнезия, угу… – кивнул Кириллович, – Я не спец, но кое-что слыхал. Понимаешь, так бывает. У человека отшибает память. Но какие-то, самые важные навыки сохраняются.

– Самые важные?

– Да. Художники не расстаются с кистью. Водители крутят «баранку». А ты… ты знаешь, как убивать. И самому оставаться в живых, – он вздохнул, – Полезное умение по нынешним временам. Жаль, что ничего другого не осталось.

– Я, что, впавший в детство киллер-недоумок?

– Ну, почему в детство? – улыбнулся он, – Вполне созревший юноша.

– И перезревший, – сплюнул я. Со злостью швырнул в костёр крупную еловую шишку.

– Всё не так плохо, Денис. Ты ведь и Гамлета помнишь.

– Ту би, ор нот… Тьфу! И как ты думаешь, это надолго?

– Гамлет?

– Амнезия.

– Я не медик. Но по моему, это лечат. В привычной обстановке, с друзьями и близкими, люди восстанавливаются…

– Угу. Спасибо за совет. Теперь бы понять, какая обстановка для меня привычная. И где эти хреновы друзья.

Кириллович веточкой пошевелил угли. Уже без тени улыбки ответил:

– Всё зависит от того, кем ты был раньше.

Я убил комара, поёжился, накинул досохшую куртку.

Замкнутый круг выходит… И слишком мало деталей в «пазле».

Активизируем логику. Пусть я неплохо владею оружием. Умею выкручиваться, когда прижмёт…

Кто я, спецназовец?

Допустим.

Хотя габариты у меня не особо внушительные. Важно это для спецназа? Не помню.

Чем я занимался раньше?

Закрыл глаза. И сама собой всплыла из памяти физиономия Виталика. Гореть ему в аду!

Ух. Только не это… Всё моё нутро против! Я точно не был на их стороне. Не служил в полиции или «обороне»!

Значит… Стоп, не торопиться с выводами.

Судя по шмоткам, в которых очнулся – бродягой я тоже не был. И вероятно, не такую уж скудную вёл жизнь. Сто баксов на карманные расходы…

Кто же я?

Точно не американец. Я здешний…

Как я оказался там, у опушки? Кто или что меня туда загнало?

Никаких подсказок.

Только странные слова-миражи «Подполье», «Сопротивление»… Я знаю об этом так мало. Может старику известно больше?

– Кириллович, – осторожно начал, – Наверное, ты кое в чём прав…

– Я всегда прав, Денис, – широко зевнул он, – Особенно с утра… Давай отдыхать. Утро вечера мудренее.

Глава 14

Холод. Ночь.

Тихо в городе. Пусто кругом… Глазницы домов – мёртвые, слепые.

Ни один листок не шелохнётся на деревьях, ни одна ветка – будто они вырезаны из камня.

Я иду посреди улицы. Миную тени деревьев, пролёгшие поперёк тротуаров. Нельзя их касаться. Они – плотные, густые, как смола. Островки непроглядной черноты.

Я знаю, тьма – коварная штука. Угодишь и уже не спасёшься. Как трясина, как пропасть – оттуда нет возврата…

Иду, ускоряя шаг. Впереди, над крышами маячит светлая полоса. Там начинается утро. И я обязательно его увижу. Если отыщу тропинку среди теней…

Вот широкая площадь, озарённая мертвенным лунным диском. Проскочить её и за серым кварталом покажется красный горизонт.

Осталось немного!

Сердце бьётся чаще.

Я всматриваюсь и разбираю надпись на здании: «БОЛХОВ». Это вокзал. Только поезда отсюда давно не ходят. Жадная пустота глотает звуки моих шагов. Никого кругом – лишь я и она.

Сворачиваю за угол. Тороплюсь. И неосторожно цепляю густую тень. Вязкая чернота тянется за моими подошвами. Я чувствую холодное прикосновение!

Бегу, задыхаясь. Один квартал, другой…

Почему сумерки не становятся светлее?

Я оборачиваюсь.

Длинный силуэт пролег на целый километр. Моя тень. Огромная, жуткая, – словно впитавшая всю тьму по дороге, всю разлитую по городу ночь…