Русская кровь - Кулагин Олег - Страница 63

– Ради чего?

– Просто так. Не тебе меня учить!

Бригадир сердито хрустнул сухарём и одним глотком допил вино.

– Нервничаешь? – спросил я, подливая ему в кружку.

– Обидно. Деньги – рядом. Как на блюдечке. А взять не можем.

– И что изменится? – спросила Майя.

– В смысле?

– Когда баксы получишь – жизнь станет лучше?

– Надеюсь.

– Куда-то денется Рыжий? Все полицаи разбегутся?

– Ты телевизор смотришь? – усмехнулся Султан, – Там каждый день талдычат: «Процесс реформ необратим».

– Тогда ясно, – кивнула Майя.

– Ни фига тебе не ясно! Этот мир слишком поздно менять.

– Никогда не поздно, – сказал Крот, – Если начинать с себя.

Султан окинул его хмурым взглядом. Ничего не ответил. Доел свою тушёнку, вытер губы салфеткой – тоже из хозяйских запасов. Глотнул спирта и предложил мне.

Я не отказался. Принял флягу и выпил грамм пятьдесят. Закусил особо ценным ресурсом бригады – свежим огурцом.

– А можно, мне глоточек? – оживился Индеец.

– Сначала повзрослей, – отрезал бригадир и завинтил флягу. Кроту предлагать не стал. Тот и своё вино едва пригубил.

Султан глянул на меня:

– Куришь?

– Нет.

– Я тоже. Недавно бросил. Хочу жить до ста лет. Но от такой жизни опять тянет на табак. Индеец, одолжи сигаретку.

– Сначала доживи до ста лет! – буркнул юноша.

– Остроумный, – кивнул бригадир, – Хотя невоспитанный, – замахнулся, собираясь отвесить подзатыльник. Индеец ловко увернулся и протянул ему пачку «Marlboro».

– Спасибо, – поблагодарил Султан, отбирая всю пачку. Помял её в руках, – Здесь дети, дымить неохота…

– Где дети? – искренне изумилась Ксюха.

Бригадир вопрос игнорировал. И посмотрел на меня:

– Составишь компанию?

Мы повесили на плечо автоматы, вышли из квартиры. Индеец пытался увязаться следом. Но ему коротко приказали:

– Жди внутри.

Спустились во двор. Тут был туман. Лишь бледное пятно напоминало о луне. Даже соседнего дома почти не видно.

– Может, зайдём в подъезд? – предложил я, – Неохота маячить…

– Расслабься. Это окраина. И до блокпостов далеко. На десятки кварталов ни одного ходячего трупа.

«Есть кое-кто и хуже…», – подумал я. Но вслух ничего не сказал. Интересно, гонец Лери уже добрался по назначению?

– Ночью тут приятнее, – заметил Султан, раскуривая сигарету.

– Приятнее?

– Кажется, что город спит… Придёт утро и появятся люди. Зазвучат голоса… Мамаши выйдут с колясками во двор… Так легко представить.

Я отвернулся. Что-то горячее шевельнулось внутри. Почти ощутимо сжало сердце.

– Ты заметил фотографию? – спросил Султан.

– Где? – вздрогнул я.

– В квартире, на стене. Мальчик и девочка. Похожие. Наверное, двойняшки…

– Наверное.

– Когда-то я тоже мечтал… – он усмехнулся, – Представляешь меня в роли многодетного отца?

– Ты для этого меня сюда вытащил? Обсуждать твои семейные планы?

– Нет никаких планов, – бригадир глубоко затянулся. Пустил кольцо дыма, – Человек надеется. А судьба решает… Пока я гнил в лагере, жена и сын умерли. Ещё в первую военную зиму.

– Извини.

Султан молча докурил сигарету. И щелчком отшвырнул окурок.

Поднял глаза:

– Странный ты человек, Денис.

– Обычный.

– Мозги варят. На идиота не похож…

– Спасибо за комплимент.

– Что общего у тебя с Майей? Большая и чистая любовь?

– Может быть, – усмехнулся я, – Тебя это беспокоит?

– Люби кого хочешь – на здоровье. Только думай своими мозгами. Видал я таких… Насмотрелся за эти годы.

– Каких?

– Себя она не жалеет. Но и других – тоже. Ни своих, ни чужих.

– Забавно, – прищурился я, – Ты и сам-то своих не шибко балуешь.

– Ты про Индейца? Разве плохому его учил?

– Тебе виднее. Рёбра у него целы – после этой учёбы?

– А как по другому? Уговаривать? – Султан качнул головой, – Не поможет.

– Ты пробовал?

– Я люблю его, как сына. И хочу сделать из него человека. Это трудно с теми, кто воспитан на рекламе пива и чипсов.

– Всё настолько фатально?

– Как ты думаешь, откуда берутся «полицаи»? Или «оборонщики»? Плохие янки сбрасывают их на парашютах?

Я не ответил. Вспомнил рассказ Крота об очереди в вербовочный пункт.

– Это хорошо, что молчишь, – вздохнул Султан, – У таких, как Майя, всегда найдётся пара звонких фраз. Они и на смерть идут с этими фразами…

– А куда ты идёшь?

– Никуда. Просто живу. Только это остаётся. Не биться головой о стену. И не быть пешкой в чужой игре.

– Игре?

– Кто-то рискует жизнью, а кто-то получает миллионы для борьбы с партизанами. Вы – тоже винтики в единой системе.

Не быть пешкой… Я поёжился. Вдруг отчётливо увидел холодные зрачки за квадратными стёклами. И ехидный голос, как наяву, уточнил: «Кому выгодна партизанская война в отдельно взятом Плещеевском районе?» Холёная физиономия радостно скалилась…

У тебя отличная память, Денис Воронин.

Что-то скрипнуло в темноте.

Я вздрогнул.

Оглянулся, вскидывая автомат. Звук повторился – в той же тональности. Далёкий, монотонный… И от сердца отлегло. Наверное, где-то сквозняком качает дверь.

Я представил себе ржавые петли на болтах. Ржавчина похожа на запёкшуюся кровь…

Механизм…

Сверкающая паутина в чёрном небе.

Нет. Винтиком быть не собираюсь.

Где же ты, Лери?

Приходи, я хочу задать тебе пару вопросов. Про «ключ» и «замок»…

Султан опустился на скамейку у подъезда. Достал ещё одну сигарету. И мял в руках.

Я сел рядом:

– Дай закурить.

– Разве ты куришь?

– Проверим…

Султан хмыкнул и протянул мне пачку. Я взял сигарету. Бригадир щёлкнул зажигалкой. Пламя лизнуло белый цилиндрик. Я вдохнул дым. И скривился. Затрясся от кашля.

Бригадир насмешливо качнул головой.

Я сплюнул:

– Кажется, отвык.

– Молодец. Только пить не бросай. А то будет скучно.

– Спасибо за совет. Больше нет конкретных предложений?

Он отобрал у меня сигарету. Затянулся и буднично ответил:

– Есть. Много. Дай Бог нам завтра раскурочить броневик. И выбраться отсюда целыми. У меня – несколько вариантов на подходе. Приличные деньги. И куда меньше экстрима.

– Ты серьёзно? – улыбнулся я, – Зовешь меня в свою бригаду?

– Считай, что зову.

– Я ведь не Индеец. Вряд ли поддаюсь воспитанию.

Он кивнул:

– Угу. На фига учить учёного? Будем применять знания на практике.

– Спасибо. Звучит оптимистично. Но… своих я не брошу.

– И не надо. Работа всем найдётся.

– Помню, Ксюхе ты уже обещал долю. А как быть с Майей?

Он пожал плечами:

– Ты мужик. Тебе и решать. Она – молодая. Иногда люди умнеют.

– А если мы – в розыске? Не боишься?

– Не смертельно. Будут баксы, будут и новые документы. Да, хоть пластическая операция!

Я передёрнул плечами. Новое лицо – тоже вариант. Хотя, я ещё и к старому не успел привыкнуть…

Султан подмигнул:

– Дружный коллектив – залог успеха. Хоть полицаев резать, хоть банки брать. Вместе мы такое осилим!

– Скажи, ты, правда, ни во что не веришь?

Он нахмурился. Уронил окурок и загасил его подошвой ботинка. Будто червяка раздавил. Сухо ответил:

– Верю. В себя и своих товарищей.

– И тебе нравится эта жизнь?

Он засмеялся:

– Нравится? Да я её обожаю! Когда в лагере под Тверью загибался от гриппа в ледяном бараке, дал себе слово: выкарабкаюсь – буду ценить каждое мгновенье. Вся долбаная система рассчитана, чтоб закатать меня в могилу. А я буду жить! Им назло. И буду брать от жизни всё, что хочу!

– А сломать систему?

Он качнул головой:

– Кто будет ломать? Мы вдвоём?

– Говорят, в Москве была крепкая заваруха…

– Была. Вспыхнула и погасла. Кто-то гибнет. Но миллионы помалкивают в тряпочку. Борются за кусок хлеба и вечерами таращатся в телевизоры… У них всё отняли. Даже страну. А они так и не поняли. Система работает. Давно работает… Знаешь, когда мы проиграли? Намного раньше, чем упали первые бомбы. Целому народу сделали лоботомию. А мы и не заметили.