Танцующий в темноте (ЛП) - Мартин Т. Л. - Страница 13

Я по-прежнему не двигаюсь.

Наконец он качает головой, его губы сжимаются в твердую линию, и он выдыхает.

Больше не взглянув в мою сторону, он поворачивается и идет к выходу.

— Не слабая, — невнятно хриплю я.

Слова слетают с моих губ прежде, чем я осознаю, что говорю. Адам останавливается, но остается ко мне спиной.

— Просто пытаюсь почувствовать братьев, с которыми я буду проводить так много времени.

Он поворачивает голову ровно настолько, чтобы я могла увидеть острый угол его подбородка, то, как более длинные пряди его волос упали на часть лба, и то, как сузились его глаза.

Он провоцирует меня сделать шаг.

Я отталкиваюсь от стула и морщусь, когда меня охватывает тошнота. Мои ноги подкашиваются, кожа покрывается свежим потом. Я не знаю, сколько у меня есть времени, пока мои колени не подогнутся. Позволив себе упасть, я переношу вес на руки и колени, затем съеживаюсь. Я проясняю выражение лица, прежде чем посмотреть на Адама сквозь тяжелые веки, сбрасываю каблуки и ползу к нему.

Я придумываю это по ходу дела, но им не обязательно это знать. Ему это знать не обязательно.

— Ты хочешь знать, чему я научилась на данный момент? — спрашиваю я, замедляя шаг, чтобы мои дрожащие руки не подогнулись.

Наконец, Адам поворачивается ко мне лицом. Он засовывает руки в карманы, наклоняет голову, но не отвечает.

— Для начала…

Я позволяю своему голосу повиснуть, затем резко поворачиваюсь вправо и вместо этого ползу к Райфу.

Брови Райфа взлетают вверх.

Я борюсь с раздражающим желанием оглянуться через плечо и увидеть выражение лица Адама. Холод пробегает по мне, когда низ платья задирается выше бедер. Добравшись до Райфа, я останавливаюсь и сажусь на ноги. Мое дыхание тяжелое, а кости дрожат, но я пытаюсь не обращать на это внимания, как будто я только что завелась.

Я останавливаю взгляд на карих глазах Райфа.

— Я научилась. — мой фокус расплывается, лицо Райфа двоится, троится.

Я качаю головой и пытаюсь снова.

— Я поняла, что некоторые из вас действительно знают, как подразнить бедную девочку.

Желчь подступает к моему горлу, но даже наркотик не заглушает голос глубоко внутри, связывающий Райфа с Фрэнки. Райф, тот, кто, повидимому, руководит этой операцией. Прямо сейчас, в особняке, наполненном черными стенами и неизвестностью, единственное, в чем я уверена, это в том, что я не покину эту комнату, пока не продам себя дьяволу.

— И никому не нравится, когда его оставляют в подвешенном состоянии…

Я хмурюсь, не уверенная, закончила ли я свое предложение или это последнее слово было произнесено только в моей голове.

Райф косится на меня сверху вниз, поправляет галстук.

— Феликс? Грифф?

Выставив напоказ руку, он дважды щелкает, как будто подзывая дрессированных собак.

— Я полагаю, девушка просит о некотором облегчении.

Он гладит меня по голове.

— Я ничто иное, как самоотверженность.

Мои внутренности переворачиваются, когда тяжелые шаги приближаются сзади меня. Рядом с Райфом появляется Грифф широкого, могучего телосложения, и мое горло сжимается. Он хрустит костяшками пальцев, вытягивает шею, затем делает один длинный шаг ко мне и останавливается.

— Феликс?

Райф смотрит через мое плечо, и я повторяю его движение. Что угодно, лишь бы избежать встречи с Гриффом. Адам все еще стоит позади, засунув руки в карманы, неприятно выглядя таким же спокойным и непринужденным, как всегда, но я стараюсь не смотреть на него.

— Ты меня удивляешь, — продолжает Райф. — Разве ты не хочешь попробовать?

Феликс, все еще прислонившись к стене, только пожимает плечами.

— Нет, не сегодня. Что бы это ни было, — он указывает на меня, делая круговое движение рукой, — я почти уверен, что не хочу в этом участвовать.

Он встречается со мной взглядом и подмигивает.

— Семейная драма. Ничего личного.

Его слова звучат у меня в ушах, как косяк рыб, мчится бесконечными кругами.

Райф раздражается.

— Поступай как знаешь.

Огромная рука сжимает мою шею, и меня дергают в вертикальное положение. Я задыхаюсь, боль пронзает меня, но звук застревает в горле. Колени подгибаются от собственного веса, и Грифф подходит ближе, затем переворачивает мое тело так, что он оказывается прямо у меня за спиной. Что-то длинное и толстое трется о мою спину, и я зажмуриваю глаза. Этот ублюдок возбуждается из-за этого.

Когда я открываю глаза, Райф устраивается на единственном стальном стуле в центре комнаты. Он вытягивает ноги, затем откидывается назад и сцепляет руки за головой.

Он улыбается мне.

— Места в первом ряду и все такое.

Жар поднимается по моей груди, шее, щеках. Я не могу заставить себя посмотреть на Адама. Не знаю почему — я уверена, что ему это нравится так же, как и остальным, если не больше. В конце концов, он один из них. Но по какой-то нелепой причине мне неловко сознавать, что он смотрит. Мужчина, который так сильно хочет увидеть, как я сломаюсь.

Грифф сжимает крепче, затем еще крепче, пока я не начинаю с трудом втягивать воздух, тогда он наклоняется вперед и снова прижимается ко мне.

Я стискиваю зубы, но не сопротивляюсь. В любом случае, в таком состоянии у меня не было бы шансов. Я подписалась на это не просто так, и я никуда не уйду, пока не найду свою сестру — даже если это означает позволить им думать, что они опозорили и сломали меня в процессе.

Наслаждайся шоу, Адам Мэтьюзз.

Наконец, я перевожу взгляд на мужчину, о котором идет речь. Обманываю я себя или нет, но есть что-то вдохновляющее в том, чтобы сказать себе, что я позволяю этому случиться.

Адам ничего не выдает, выражение его лица — твердая стена, но я получаю некоторое удовлетворение, зная, что он видит вызов в моих глазах.

Грифф отпускает мое горло, чтобы обхватить за талию, и я задыхаюсь, когда прохладный воздух наполняет легкие. Прежде чем я успеваю перевести дыхание, он задирает платье и сжимает мою голую задницу достаточно сильно, чтобы оставить синяк. Я издаю болезненный звук, но быстро превращаю его в стон.

— Тебе это нравится, да? Немного боли в дополнение к твоему удовольствию.

Это первые слова, которые Грифф когда-либо произносил при мне, и от их грубого звука у меня по коже бегут мурашки.

Я подавляю отвращение, небрежно прижимаясь к нему задницей.

— Мне нравится все, что ты мне даешь, — искажаю я.

Грифф стонет, затем сжимает мою грудную клетку своими руками. На этот раз я не могу сдержать вздрагивания, но требуется всего секунда, чтобы восстановить выражение лица. Он прижимается носом к изгибу моей шеи, затем кусает. Сильно. Я прикусываю язык, прежде чем сорвусь с визгом.

Ублюдок.

— И это? — бормочет Грифф, его дыхание становится тяжелым, когда он слизывает свежую боль своим слизистым языком. — Я, блядь, знаю, что тебе это нравится.

— Мммм.

Кажется, я начинаю раскачиваться, но затем появляются его пальцы, когда он грубо потирает мои плечи, поддерживая меня в процессе. Я наклоняю голову, чтобы получше рассмотреть его руку, желая вонзить зубы в кожу и посмотреть, как ему это нравится. Желая увидеть, как он корчится от боли. Корчиться на полу. Умоляет меня остановиться.

Он сдвигает мои стринги в сторону и проводит пальцами по обнаженной щели, затем останавливается между ягодицами.

— Черт, я собираюсь насладиться этим.

Он прижимает два толстых пальца к единственному месту, к которому я никогда не позволяла прикасаться мужчине.

Как только я набираю полные легкие воздуха, чтобы подготовиться к боли, Адам направляется ко мне. Грифф замирает, но не отпускает меня.

Каждый медленный, размеренный шаг сделан намеренно — то ли для того, чтобы помучить мои нервы, то ли разозлить Гриффа, я не могу быть уверена. Вероятно, и то, и другое. Адам останавливается, когда оказывается достаточно близко, моя грудь касается тепла его рубашки. Я поднимаю подбородок, сжимаю челюсть, и он опускает голову, когда его взгляд опускается к моим губам.