Танцующий в темноте (ЛП) - Мартин Т. Л. - Страница 28

Райф раздраженно вздыхает и добавляет:

— Сверху вниз, вдоль и поперёк, три раза подряд, как угодно. Хочешь верь, хочешь нет, но я не прочту ни слова без этой сделки.

Адам ничего не говорит, хотя и оборачивается. Он засовывает руки в карманы и, прищурившись, смотрит на Райфа, прежде чем перевести взгляд на меня.

— Она не была мокрой для меня, — продолжает Райф, как будто я не стою прямо здесь, полуголая, склонившись над его столом.

Я сглатываю, когда слова эхом отдаются в моей голове. Я действительно думала, что мне удалось его одурачить.

— Но она практически истекает всякий раз, когда ты открываешь свой прелестный ротик.

Он хихикает у меня за спиной, и я понимаю, что он не расстроен. В типичной для Райфа манере его тон мрачно-насмешливый, даже коварный.

Вспышка мелькает в глазах Адама так быстро, что я бы пропустила это, если бы он не поглощал каждую частичку моего внимания.

— Неужели это так.

Это звучит как утверждение, его взгляд прожигает дыру прямо в моей коже. Наконец, он поворачивается обратно к Райфу, и из моих легких вырывается вздох.

— Похоже, это твоя проблема. Не моя.

— Проблема? — Райф заливается смехом.

Его хватка на моих запястьях ослабевает, когда он убирает одну руку, чтобы взглянуть на часы.

— Я хочу увидеть, насколько я прав насчет этого.

Его кончики пальцев впиваются в мою кожу, и он сильно прижимает меня к столу, пока моя щека не оказывается на гладком дереве. Грудь сдавливает, когда я понимаю, о чем он просит, и мое дыхание становится прерывистым.

— Если ты сможешь заставить ее кончить в течение следующих пяти минут, прежде чем мой клиент подъедет ко входу, я прочитаю каждую страницу твоего чертового плана. Я даже обсужу это с Феликсом, когда вернусь. Но если ты не сможешь…

Его голос затихает, и свободной рукой он пододвигает бумаги к мусорному ведру.

Мои глаза закрываются. Я не могу позволить Адаму Мэтьюззу довести меня до края. Не перед Райфом, не тогда, когда Райфа мне нужно как-то убедить, что я хочу большего, чем другие.

Я не могу.

Когда я наконец открываю глаза, начищенные черные туфли Адама придвигаются ближе. Каждая частичка моего тела оживает при мысли о его теплых, сильных руках на мне, и я знаю, что мне крышка, если он согласится на эту сделку. Моя единственная надежда — что он откажется и уйдет. Он делает еще шаг, потом еще, и рой бабочек перепрыгивает с моего живота в горло.

— Пять минут, — бормочет он.

Кипящий жар пульсирует между ног от хриплого тона, которым теперь пронизан его низкий голос. Взгляд следует за его руками, когда он вытаскивает их из карманов, расстегивает манжеты и закатывает рукав.

— Договорились.

— Мне нужен кто-то, кто видит огонь в моих глазах

и хочет поиграть с этим.

— Неизвестно

Моя щека прижата к холодной поверхности стола, но внутри у меня все горит. Не знаю, как я собираюсь это провернуть, просто я должна. Я не могу рисковать, что Райф прогонит меня до того, как я получу ответы, и у меня нет причин полагать, что он оставит меня рядом, если не купится на мое желание к нему. Глубоко вдохнув, я извиваюсь в объятиях Райфа, пытаясь встать, но он удерживает меня на месте.

— Ты ошибаешься, — наконец говорю я, избегая взгляда Адама. — Я хочу не его. Это ты.

— О, любовь моя, — говорит Райф с хриплым смехом.

Он отпускает меня и отступает назад, затем улыбается и складывает руки вместе, как взволнованный подросток.

— Думаю, мы скоро узнаем, не так ли?

Мои руки падают вперед, и я хватаюсь за край стола, но не выпрямляюсь. Боже, я не доверяю своему телу, которое предает меня, пока Адам находится слева, достаточно близко, чтобы чувствовать исходящий от него жар. Видеть, как рубашка натягивается на широких плечах, когда он поднимает руку и расстегивает верхние пуговицы, открывая вид на скульптурную грудь. Проглатывать его чистый, мужской аромат каждый раз, когда я вдыхаю.

Я облажалась.

— Встань и посмотри на меня, — голос Адама тихий, но повелительный.

Такой тон, которому хочешь подчиняться.

Я тяжело сглатываю, затем отталкиваюсь от стола и встаю. Мой взгляд надолго опускается в пол, стук сердца отдается в ушах, прежде чем я поднимаю подбородок и смотрю прямо на Адама. Его голубые радужки темнее, чем обычно, пепельно-черные. Они такие темные, что, если я пригляжусь достаточно близко, то увижу в них отражение своей души — скрытной. Безнравственной. Греховной.

Я делаю глубокий вдох, обхватываю себя руками за талию и поворачиваю голову. Райф встречает мой пристальный взгляд, лукавый изгиб его губ, и мой пульс немного замедляется. Я не знаю, почему мне намного легче смотреть на него.

Теплые пальцы касаются изгиба моей челюсти, и моя голова поворачивается назад к мужчине передо мной. Мужчина, который держит на ладони каждый учащенный удар моего сердца, каждое неровное дыхание.

Я снова пытаюсь повернуть голову, но хватка Адама на моей челюсти опускается к шее, и я останавливаюсь.

— Я хочу Рай…

— Так ты и сказала, — его глаза вспыхивают, но тон остается спокойным.

Одна большая рука обвивается вокруг моей шеи, перекрывая шарф. Его прикосновение обжигает горло, несмотря на то, что он нежно держит меня. Он наклоняется, и щетина на его подбородке скользит по моей щеке.

— Но я должен выполнить сделку, — он приближается ко мне; я отступаю, — и часы тикают.

Еще шаг ко мне, еще шаг назад.

— Ты проиграешь, — выдыхаю я, как раз перед тем, как мои плечи ударяются о холодную, твердую стену.

Он поднимает левую руку и прижимает ладонь к стене, одновременно заключая меня в клетку и загораживая Райфа от моего взгляда. Затем он наклоняет голову ровно настолько, чтобы посмотреть на меня полностью. Что-то мелькает в его глазах, когда он обводит взглядом каждый сантиметр моего лица, и я не могу сказать, хочет он трахнуть меня или причинить боль.

Медленная дрожь пробегает по мне. Господи, это не должно меня заводить.

— Я должен сказать тебе, мышонок, — бормочет он.

Рука на шее исчезает прежде, чем он убирает волосы с моего лица, и мускул на его челюсти напрягается.

— Я никогда не проигрываю.

Дерьмо.

Я сжимаю колени, но его твердое, теплое бедро вклинивается между моих ног, и трется о стринги. Искра проносится прямо к сердцу от восхитительного трения. Я сильно прикусываю нижнюю губу, едва сдерживая стон, вырывающийся из горла.

Смешок Райфа доносится до моих ушей, и я слышу скрип стула, когда он садится.

Не задумываясь, я сгибаю руки в локтях и упираюсь ладонями в грудь Адама, пытаясь вырваться, прежде чем он разоблачит меня. Но мои руки опускаются, когда он движется вперед и сокращает небольшой промежуток между нами. Я задыхаюсь, когда мои ноги отрываются от пола, и единственное, что удерживает меня, — это сильное бедро Адама, на которое я давлю всем своим весом. Я извиваюсь, но это только заставляет меня стонать, когда его тепло вибрирует на моем клиторе.

Когда мои бедра прижимаются к его, каждая мышца его живота напрягается под моими ладонями.

У меня перехватывает дыхание от неожиданной реакции.

Я замираю, дыхание становится тяжелым, и я ощущаю дрожь, которая пробегает по нему, когда мне удается медленно скользнуть руками вверх между нашими раздавленными телами, пока мои пальцы не обвиваются вокруг его шеи.

Затем я поднимаю подбородок, чтобы посмотреть прямо на Адама.

Тяжелый взгляд устремлен на меня, веки опущены. Его челюсть сжата, грудь поднимается и опускается. Он не двигается, когда я поднимаю пальцы выше и провожу ими по густым прядям его волос, спутывая их в процессе. Напряжение душит, и моя грудь ноет с каждым быстрым ударом сердца. Я провожу ногтями вниз, вдоль задней части его шеи.