Эхо минувшего (СИ) - Карпов Илья Витальевич - Страница 7

– Чёрт бы вас побрал! Вы сидите здесь целый месяц и ни разу не подумали о том, чтобы сбежать?

Ответом ему был настолько апатичный взгляд, что Вайс окончательно понял: этот человек не только не способен на побег, но даже не в состоянии допустить мысль об этом.

– Не выйдет, – коротко сказал бывший глава тайной службы.

– И что же? Гнить нам обоим теперь здесь до самой смерти?

Раухель кивнул. Вайс пробормотал одному ему известную фразу на анмодском и отвернулся к двери. Свет по ту сторону решетчатого окошка не давал надежде угаснуть. Но, скорее, то была уже отчаянная и бессмысленная в своём упорстве надежда обречённого человека. Рихард был готов сию же секунду вновь начать колотить проклятую дверь. Как бы крепка не была эта просмоленная сосна, но на сотый или тысячный удар она всё же должна поддаться. Он поднялся на ноги и вновь услышал голос Раухеля.

– Помню, у вас был при себе кинжал. Сейчас он с вами?

– Нет. Его у меня больше нет, – буркнул Вайс, не оборачиваясь.

Раздался грустный вздох, и Раухель заговорил вновь.

– Дверь в камеру, дверь в темницу, дверь в большой зал или задний двор, ворота замка, ворота города… У каждой люди. Стражники с оружием. Знаете, при мне из этой темницы никто не сбегал. Если вас не отпустят, то единственный способ покинуть её – смерть.

– Что ж вы до сих пор не воспользовались этим прекрасным способом? – язвительно спросил Вайс.

Раухель вдруг запыхтел, его дыхание участилось и сделалось шумным, а губы судорожно задрожали.

– Я пытался! – истерично простонал он плачущим голосом. – Пытался заточить ложку, чтобы взрезать вены на руке! Тюремщик узнал, донёс Морнераль, и в тот вечер я ел из миски, словно пёс. Она смотрела… Смотрела и улыбалась! После мне перестали приносить еду в миске, только проклятые пирожные… Пытался удавить себя обрывком штанов, но не хватило духу! Я жалок! – взвизгнул Раухель. – Жалок и заточён здесь, в этих камнях, в этом вонючем грязном теле! Морнераль добилась того, что я презираю себя и ненавижу собственную жизнь! Ненавижу! Ненавижу!

Бывший глава тайной службы принялся кататься по полу и бить себя по голове, лицу и телу. Вайс смотрел на это с изумлением и отвращением, понимая в глубине души, что, если не удастся сбежать, то, в конце концов, его ждёт схожая жалкая участь.

Вскоре пришёл тюремщик. Он открыл дверь камеры и пнул визжащего Раухеля в бок, отчего тот прекратил кричать и тихо заскулил.

– Видал? – обратился он к Вайсу, усмехнувшись. – Вот что темница с людьми делает. Хорошо хоть, в этот раз штаны не намочил, безумец чёртов… А ведь прежде слыл умным и властным. Интересно, если короля так же на месяцок в темноте закрыть, что с ним случится?

– А если тебя? – огрызнулся Вайс и тут же получил пинок в грудь.

Дыхание сразу перехватило. Он попытался было встать, но упёрся шеей в лезвие короткого меча.

– Острый язык, да? Могу укоротить, только ребят позову. Не хочешь? Тогда сиди и помалкивай.

Стражник вышел из камеры, пятясь назад и держа оружие перед собой, после чего закрыл дверь.

– Вообще, непонятно, на кой чёрт вас по ночам караулить, – усмехнулся он и плюнул на пол, – но приказ есть приказ. Так что давай не усложнять друг другу жизнь. Ты будешь сидеть тихо, а я вздремну. Будешь шуметь – что-нибудь отрежу. Раухеля велено не калечить, а вот на твой счёт указаний не было.

Вайс потёр ушибленное место и сел, опёршись на холодную стену камеры, после чего вздохнул и принялся размышлять над своим нынешним положением. В следующий раз можно попытаться выхватить у этого сосунка меч и пробить себе дорогу к свободе. Можно даже взять в заложники Раухеля, раз уж его жизнь Морнераль так ценит. Впрочем, если она собралась сбежать, то и на этого ей плевать. Рихард взглянул на тихо стонущего и всхлипывающего человека, что сжался в комок у стены. За этими мыслями Вайс не заметил, как провалился в пустой сон без видений.

Он не знал, сколько ему удалось поспать. Проснувшись, он увидел всё ту же темноту вокруг и свет, пробивающийся из окошка. Тело ломило от холодного каменного пола, а может от ударов стражников. Вайс поднялся на ноги и вздохнул, ощущая во рту отвратительную сухость. Должно быть, сейчас утро. Выяснить наверняка это невозможно, но пускай будет так. Раухель, лежавший на соломе у стены, походил на бесформенный грязный мешок. Рихард вспомнил вчерашнее, и ему стало гадко глядеть на бывшего главу тайной службы. Он прислушался, но не услышал ничего, кроме собственного сердцебиения и неровного храпа Раухеля.

– Эй! – негромко позвал Вайс в окошко двери. – Есть там кто?

Ответа не было. Должно быть, заключённых караулят только ночами. Но, в самом деле, зачем это, если сбежать отсюда по заверениям Раухеля нельзя никак? Наверное, чтобы бывший глава тайной службы не попытался вновь свести счёты с жизнью…

– Тюремщики только по ночам, – донёсся голос сзади. – Это помогает определять время суток.

Вайс с удивлением отметил, что манера речи Раухеля теперь не была похожа на бормотание сумасшедшего и лишена истеричных ноток. Бывший глава тайной службы говорил спокойным, хоть и исполненным печали голосом.

– Теперь вы больше похожи на того человека, каким вас все считали, – усмехнулся Вайс. – Крепкий здоровый сон?

– Увы, – с тяжёлым вздохом ответил Раухель, – сон здесь ни при чём. Сидя здесь, я постепенно теряю рассудок. Иногда случается то, свидетелем чего вы, к несчастью, оказались вчера.

– Да уж, я как вас увидел, сразу понял, что вы слегка сошли с ума.

– Безумие – словно пропасть. Стоит сделать единственный шаг, и ты уже пропал безвозвратно. Боюсь, я уже обречён, и в конце концов разум всё же покинет меня, – обречённо произнёс Раухель, но вдруг оживился. – Что ж, раз уж мы застряли здесь вдвоём, расскажите, как вы угодили в ту же камеру, что и я.

– Не хотелось бы о таком трепаться, но, вижу, терять мне уже нечего, – Вайс почесал лысину. – Морнераль отправила меня выследить девчонку Эльдштерн, а та ехала сюда вместе с королевской армией. Вот я и прибился к обозу…

– Король послал войско? – с надеждой спросил Раухель. – Быть может, им удастся…

– Уже нет, – перебил наёмник, предвидя дальнейшие слова. – Не удастся. Этой армии больше нет.

– Что же с ней стало?

– Уж не знаю, стоит ли вам такое говорить. Вдруг снова по полу кататься начнёте.

– Не бойтесь, это происходит не так часто.

Вайс набрал воздуха в грудь.

– Королевскую армию атаковал дракон. Меня придавило оглоблей, переломало рёбра, а потом какой-то старик исцелил прикосновением. Чудеса, да и только. Морнераль мне не поверила и швырнула сюда.

Даже в неровном свете из окошка, Вайс заметил, как Раухель изменился в лице и побледнел. Он поджал губы и спрятал лицо в грязные ладони, говоря что-то неразборчивое. Наконец, бывший глава тайной службы поднял полный горечи взгляд и проговорил:

– Ему удалось, – глаза Раухеля сделались влажными, и Вайс было подумал, что он сейчас снова впадёт в безумие. – Дериану удалось задуманное.

– Дериан Рейнар? Он-то здесь при чём?

– Вы вправе счесть мои слова безумными, но… Последние несколько лет Дериан Рейнар был одержим идеей превратиться в дракона. И я, будь проклята моя верность ему, помогал это осуществить.

– Вот уж в самом деле ничего безумнее я от вас ещё не слыхал. Как человек может превратиться в дракона?

Раухель придвинулся ближе, а голос его стал тише, будто кто-то мог их подслушать.

– Дериан страдал от тяжёлой болезни. Неизлечимой душащей хвори. Он всё перепробовал, все известные лекарства, и, в конце концов, пришёл к мысли, что исцелить его может только магия. Что если его тело станет ближе к драконьему, хворь отступит. Ведь драконам неведомы болезни.

– Не думал, что кто-то может настолько отчаяться…

– Вы не видели, как он мучается, – горько сказал Раухель. – Дериан проводил месяцы напролёт в отчаянных поисках и, наконец, узнал о народе драконопоклонников, что живут в далёких восточных краях и, по слухам, владеют нужными ему колдовскими секретами. Мои люди даже сумели найти такого в анмодском городе Акхаранте…