"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Далин Максим Андреевич - Страница 936

— Хорошо, если понял, — полусотник секунд десять сверлил меня подозрительным взглядом, затем кивнул и сделал приглашающий жест. — Пойдём, поставишь копье, и я представлю тебя твоему десятку.

Казармой гарнизона назывался тут длинный барак с просторным крыльцом и рядом квадратных окон. Внутри, как и положено, вдоль широкого коридора тянулись четыре ряда лежаков с полками. Возле стоек с оружием скучал заспанный часовой, а на левой стене от входа какой-то умелец вырезал голую девчонку с лисьим хвостом. Казарма как казарма, а с учетом местных условий так и вообще — замечательно. Еще бы кормили нормально…

По дороге старшина рассказал мне о местных порядках, но ничего особо нового я для себя не узнал. Оно же везде одинаково… Утренние построения, наряды, дежурства, караулы. Называются только не так, но мне-то какая разница?

Закончив инструктаж, Икэда провёл меня на другую сторону лагеря к небольшому дереву, возле которого на земле сидело восемь мужчин, возрастом от двадцати до тридцати пяти лет. При нашем приближении разговоры оборвались, и все восьмеро поднялись со своих мест.

Ребята совсем не простые… Двое лысых, у троих волосы заплетены в косы. Брони ни у кого нет, на поясах висят короткие ножи — когатана[68]. Лица в шрамах, взгляды уверенные, спокойные, как у старослужащих в любой армии.

Выдержав короткую паузу, десятник шагнул нам навстречу и открыл было рот, но Икэда оборвал его жестом.

— Вот, привёл вам нового бойца, — медленно оглядев солдат, пояснил он. — Парень излечился от слабоумия, но потерял память, и ему нужно будет все показать. Основы он уже знает. — Скосив взгляд на меня, Икэда кивнул на десятника и добавил: — Это Абэ Нобу — твой командир. Слушаться его беспрекословно.

— Да, господин полусотник, — кивнул я и еще раз внимательно оглядел стоящих передо мной солдат.

Уж не знаю, по какой причине Наката решил отправить меня в этот десяток. Ведь, судя по виду этих ребят, таких, как я, они пожирают на завтрак. Тут одних только шрамов на лицах не сосчитать. Нет, понятно, что я тоже что-то умею, но без знания местных реалий боец из меня пока никудышный.

Вообще, по дороге сюда Наката говорил, что войны давно не было, но десяток выглядит достаточно подготовленным. Бойцы с виду спокойные и со стороны похожи на свору цепных псов. Самый здоровый — ростом повыше меня и выглядит натуральным неандертальцем. Да и все остальные, впрочем, ему под стать. В глазах солдат — недоуменные и ирония. Не, ну а кого бы не позабавило явление деревенского дурака?

Наката решил понаблюдать за тем, как я уживусь в отделении с «дедушками»[69]? Ну ладно, пусть наблюдает.

Как только Икэда ушел, десятник разрешил остальным садиться и переглянулся с самым здоровым солдатом. Тот усмехнулся, кивнул и направился в сторону небольшого сарая. Проводив его взглядом, Абэ посмотрел на меня и холодно поинтересовался:

— И как тебя теперь звать?

— Таро, — представился я. — Пока только так. Родовое имя не помню.

— А почему ты решил стать солдатом? Тебя Кенджи-сан выгнал из святилища Милосердной?

— Нет, — покачал головой я. — Просто считаю, что так могу принести больше пользы.

— Какая польза от дурака? — весело оскалился молодой парень с неровным шрамом на правой щеке.

— Согласен. От дураков пользы нет, — переведя на него взгляд, покачал головой я. — Они ж могут только болтать…

— Ля, ты борзый! — восхищенно усмехнулся солдат. — Это ты теперь всех нас жизни учить будешь?

— Разговоры! — хмуро буркнул десятник и, не сводя с меня взгляда, уселся на один из камней.

Я остался стоять, понимая, что сейчас будет проверка на «вшивость»… ну или какой-то концерт с издевательствами. Не зря же Абэ отправил «неандертальца» в сарай?

Нет, я прекрасно понимаю, кем выгляжу в их глазах. Это как девочке с бантиками заявиться в бригаду шпалоукладчиц. То есть она ведь тоже вроде бы женщина, но есть некоторые нюансы…

Все произошло так, как я и предполагал. Неандерталец вернулся из сарая с грязным кожаным бурдюком[70]и, швырнув его мне под ноги, приказал:

— Давай-ка сходи за водой на колодец. Бегом! Мы все тут просто умираем от жажды.

Ожидая чего-то подобного, я даже не повернул головы и просто продолжил смотреть на десятника. И не то чтобы мне сложно сходить за водой, но этот мешок гарантированно дырявый, а такие вот наезды нужно пресекать в корне.

— Э, кохай[71], ты оглох? — солдат недобро сощурился. — Тебе сказали сходить за водой!

— Так это ты у нас тут десятник?! — состроив невинную физиономию, удивленно произнёс я. — Если «да», то, конечно, схожу, но мне почему-то кажется, что идти придётся все же тебе. И не к колодцу, а сам знаешь куда…

— Ах ты ж! — рявкнул солдат в тот момент, когда до него дошёл смысл сказанного.

Не говоря больше ни слова, он шагнул вперед и, оскалившись, ударил меня кулаком в грудь.

Ожидая чего-то подобного, я перенес вес на левую ногу и, сбив кулак, пробил голенью в пах. Несильно — чисто чтобы остановить и остудить пыл.

Неприятный удар согнул солдата пополам, воздух со свистом покинул легкие. Мужик покачнулся и на удивление устоял — яйца оказались натурально железными!

Конечно, стоило его добить, но делать этого я не стал, поскольку со стороны это выглядело бы погано.

Придя в себя и отскочив назад, мужик набычился и снова бросился на меня, целя на этот раз в голову.

Уклонившись от летящего в лицо кулака, я резко пробил правой под дых и, когда солдат снова согнулся, нанес удар коленом ему под глаз. Калечить парня не было смысла, а так — даже челюсть осталась цела.

Нелепо взмахнув руками, солдат завалился на траву, и над площадкой на мгновение повисла мертвая тишина.

Драка длилась всего секунд десять-пятнадцать. Поначалу никто не сообразил, что, собственно, произошло, и лишь когда мой противник упал, трое бойцов вскочили на ноги. Спустя мгновение очнулся десятник.

— А ну прекратить! — рявкнул он, положив ладонь на рукоять меча. — Разведите их в стороны!

Двое солдат тут же повисли на поднимающемся с земли товарище, у которого в глазах читалось только одно желание — убивать. Нет, в целом мужик выглядел неплохо, а его стойкости позавидовал бы любой профессиональный боец. Ведь пропустить удар в пах и после этого снова броситься в драку — на такое способен не каждый. Жаль, конечно, что все так закончилось, но по-другому ведь быть не могло.

— Ты что же, ублюдок, такое творишь? — подойдя вплотную ко мне, сквозь зубы процедил Абэ. — Совсем разум потерял?!

Отвечать я ничего не стал — просто стоял и смотрел на него сверху вниз. Не, ну а что в таких случаях говорить? Он же и сам видел все в мельчайших подробностях.

Видя, что я никак не реагирую на его слова, десятник обернулся к двум стоящим рядом бойцам и, кивнув на меня, приказал:

— Этого в яму, за нападение на товарища! Утром, перед строем, выдать ему десять палок!

— Но, командир… — поморщился один из солдат. — Он же…

— Молчать! — рявкнул Абэ. — Выполняйте!

В первые мгновения я даже не поверил в происходящее. Десять палок — это же по спине? А там ещё какая-то яма… Он что же, ослеп? Хотя нет, судя по роже, с глазами у него полный порядок…

— Нападение на товарища, значит? — оскалился я, когда солдаты положили мне руки на плечи. — Ну и козел же ты, десятник…

— Ещё десять палок, за оскорбление командира, — глядя мне в глаза, холодно произнёс Абэ. — Уводите этого дурака, пока он не наговорил на что-то серьезное!

— Давай двигай! — подтолкнул меня в плечо один из солдат. — Посидишь до утра — мозги встанут на место.

— Ты за своими мозгами лучше смотри, — устало огрызнулся я и пошёл в том направлении, куда меня подтолкнули конвоиры.

Спорить и сопротивляться было бы глупо. Нет, конечно, вывернуться из простенького захвата и уйти — для меня бы никаких проблем не составило, но я же пришел сюда не за этим. Сказали под арест? Да без проблем — ведь за драку в подразделении должно прилетать каждому. Другой вопрос, почему виноватым назначили меня? Десятник посчитал, что тому мужику больше досталось и нужно восстановить справедливость, или моему противнику за драку прилетело бы что-то посерьёзнее десяти ударов палками по спине? Ну не десять, а двадцать, но тем не менее? Вот это и называется незнанием местных реалий. Впрочем, ничего страшного — когда-нибудь я во всем разберусь.