"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Куковякин Сергей Анатольевич - Страница 390

Но по перрону шастал и иной народ, высматривавший, что здесь плохо лежит, а иногда и сам создававший нужную ситуацию. Скажем, при виде одиноко стоявшей женщины с мешком чего-нибудь ценного и полезного заорать: «Нюсь-ка! Сучка такая! Ты почему от родного мужа сбежала? Да я тебя, стерву, сейчас домой отведу», а потом подскочить к ней и начать трясти. Народ, разумеется, заступаться не станет. Кому хочется вмешиваться в чужие семейные дрязги? Заступишься за жену, огребёшь от мужа. Начнешь спасать супружницу, так от неё ещё больше огребёшь! Тем временем напарник «обманутого мужа» хватает мешок и мчится прочь.

Подобный фортель можно провернуть и с мужчиной. Но здесь действуют чуточку тоньше. Следует подбежать, ухватить за грудки и заорать: «Сволочь! Ты почему мне позавчера гнилое мясо продал?» И окружающие сразу шарахаются от спекулянта, торгующего гнильем, а пока человек оправдывается – мол, только вчера в Москву приехал, а мясом сроду не торговал, у вещичек быстренько вырастают ноги, и они куда-то спешно деваются.

Боже ты мой, как здесь не вспомнить девяностые годы двадцатого века! Однажды на Апраксином дворе едва не развели моего приятеля, обвинив его в продаже фальшивых долларов. Его счастье, что рядом был я и моё служебное удостоверение, при виде которого «потерпевший» удирал очень быстро.

Вот и сегодня, пока ждали поезд, мы со Степаном скрутили одного ухаря, пытавшегося стащить у деревенской тетки узел с каким-то барахлом, а потом сдали его постовому милиционеру. Второй, увы, успел убежать. Постовой пытался отказаться от задержанного, но Телегин махнул мандатом делегата съезда РКСМ, сделал начальственный вид, и парень с винтовкой и красной повязкой на рукаве проводил нас в здание вокзала, где определил незадачливого грабителя в отделение милиции. Мы с Телегиным даже составили коллективный рапорт – мол, так и так, пресекли противоправную деятельность неизвестного субъекта, посягавшего на личную собственность неизвестной гражданки.

И вот минут через пятнадцать мы увидели и того, кого задержали, и второго. Проходя мимо нас, они дружно оскалились, а один ещё и плюнул в нашу сторону. Телегин вскипел, схватившись за револьвер, пришлось успокаивать. Стрелять в многолюдном месте не стоит, да и узел гражданочки всё-таки не тот случай, чтобы убивать грабителя.

Наконец-то показался паровоз, угрюмо тащивший пять синих вагонов. До сих пор не могу привыкнуть к громкому лязганью и клацанью, а самое главное – к клубам пара, окутывающим перрон. Я помог втащить вещи в вагон, пристроил «трофеи» под полку, крепко пожал руку Степану, расцеловал Полину и выскочил на перрон…

Отделение ЧК находилось на Казанском вокзале. Откуда железнодорожному отделу ВЧК взять людей, чтобы «закрыть» все вокзалы Москвы?

Народа внутри вокзала было много, но около приоткрытой двери с суровой надписью «Транс-чека» всё вымерло на расстоянии добрых десяти метров. Правильно, кому придет в голову лишний раз мозолить глаза чекистам? Когда подошел к двери, услышал странные звуки, напоминавшие шлепанье чем-то бумажным по столу, и довольный голос:

– А мы твоего валета – дамой!

Ради приличия я постучал в дверь.

– Кто? – донесся изнутри голос, напоминающий львиный рык.

– Начальник отдела по борьбе с контрреволюцией Аксенов, – начал я, и дверь тут же открылась на всю ширину.

Под высоким потолком висела одинокая лампочка, едва освещая транспортное отделение «Площади трёх вокзалов» и троих парней постарше меня, сгрудившихся у накрытого газетой стола.

Стол-то они прикрыли, но запахи спрятать не смогли, и в воздухе помимо табачного дыма плавали стойкие ароматы ядреного самогона, копченой колбасы и чего-то приторно-сладкого.

– Я из Череповецкого губчека, – закончил я представляться, махнул мандатом, и железнодорожные чекисты, переведя дух, дружно плюхнулись на места.

– Чего хотел-то, товарищ из Череповца? – поинтересовался один из парней, а остальные дружно заулыбались, словно услышали какую-то географическую новость.

Обстановка внутри и вся дружная компания мне уже не нравились, но раз пришел, надо закончить.

– Мы с товарищем сегодня на Ярославском вокзале грабителя задержали, сдали постовому милиционеру, – принялся рассказывать я, но меня перебил тот же чекист:

– Ты покороче, товарищ, мы люди занятые.

Обвел взглядом товарищей, а те заулыбались.

– Вы, товарищ, мне не представитесь? – ласково попросил я. – И мандат ваш, пожалуйста, покажите. Я вам представился, а вы мне нет.

Парень засопел, но вытащил из кармана гимнастерки собственное удостоверение – с фотографией и печатью.

– Начальник отделения ВЧК Саломатин.

– Так вот, товарищ Саломатин, мы грабителя задержали, а постовой отпустил.

– А что с ним делать? Вывести в сквер и расстрелять или как?

– Расстреливать, положим, не нужно, но допросить, разобраться, – начал я, но Саломатин положил руку мне на плечо и начал разворачивать лицом к двери.

– Вот что, товарищ из Череповца, не морочьте нам головы. У нас работы – выше крыши, а вы тут с пустяками лезете. Давай-ка, иди в свой Череповец.

Я не стал спорить и пререкаться, просто развернулся и ушёл, чтобы не мешать занятым людям. А они, похоже, были рады вернуться к важным делам вроде игры в карты.

Действительно, что должен сделать постовой милиционер, если ему доставили грабителя, но нет ни потерпевшего с заявлением, ни вещественных доказательств? Но можно же хотя бы опросить задержанного, попытаться установить его личность, немножко подержать в отделении. Но на это ушло бы не десять-пятнадцать минут, а час или два. Ладно, пусть нет времени возиться и опрашивать, тогда просто вывести паразита из здания вокзала, дать ему хорошего пинка, чтобы знал, зараза, что обижать граждан и гражданок нехорошо, а коли вновь попадешься – то можно и в каталажку загреметь!

Кедрова на месте не оказалось, но о случившемся я доложил Артузову как непосредственному заместителю начальника Военного отдела и негласного начальника отдела собственной безопасности. К моему удивлению, Артур отнесся к услышанному серьёзнее, чем я ожидал.

– Значит, Владимир, вы считаете, что постовые на Ярославском вокзале попустительствуют преступникам? Или они с ними в сговоре?

Я только пожал плечами. Попустительство это, покровительство, пока неизвестно, равно как и то, что я увидел на Казанском вокзале – разгильдяйство, злоупотребление служебным положением или прямое предательство? Про откровенное хамство, недостойное сотрудников ВЧК, нарушение профессиональной этики вообще молчу. Железная дорога – дело чрезвычайной важности, а что может случиться из-за обычной глупости или жадности отдельно взятого чекиста – подумать страшно. Ещё хуже, если действует целое отделение.

Утром следующего дня к постовому милиционеру железнодорожного вокзала подошел неприметный молодой человек и, озираясь, спросил:

– Начальник, а не подскажешь, где на этом байдане[17] в грузчики нанимаются?

– Я тебе что, отдел кадров? Ступай к начальнику вокзала да спрашивай, – огрызнулся милиционер, но молодой человек не унимался:

– Да я, начальник, из тех грузчиков, что добрым людям лишние вещички помогают нести.

Вместо того, чтобы сразу послать подальше или задержать нахала, постовой с любопытством спросил:

– Из фраеров, что ли?

Парень обиделся:

– Ты, начальник, меня ещё бановой биксой[18] назови.

– А что, по майданам бегал[19]?

– Могу и по майданам, – не стал спорить деловой. – Но по майданам нынче опасно бегать, пришить могут не за понюх собачий. Шпан я, бановый[20]. В Москве недавно, работа нужна.

Милиционер оценивающе посмотрел на вора.

– Слышь, бановый, на Ярославском и без тебя есть кому бан держать. Попишут тебя, как мусю.