"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Куковякин Сергей Анатольевич - Страница 572

– Володя, слушай, скажи по дружбе, вы с Артузовым в опись все червонцы внесли, или себе оставили малость? Нет, не на себя лично, – торопливо поправился Смирнов, – а на оперативные расходы? Сам знаешь, что с деньгами любое дело можно сделать быстрее.

– Все в опись внесли, – вздохнул я. – Я бы немножко «замылил», но не рискнул. Артур парень честный, кто знает, а вдруг он не так поймет? Ему-то легче, у него Дзержинский под боком, поможет, ежели что. А я у своего губисполкома пытался хоть какие-нибудь деньги выбить на оперативные расходы, они рогом упираются – как мол, так, товарищ Аксенов, какие оперативные расходы? Все сознательные граждане Республики должны служить Советской власти бескорыстно. Пытаюсь убедить – мол, дайте, хоть сколько-нибудь, забодало из своей зарплаты агентов оплачивать. Мол, за каждую тысячу готов отчитаться. А они – на оперативные расходы пусть вам ВЧК деньги выделяет, у нас в бюджете не предусмотрено. Теперь сотрудникам, у которых агенты, премию выписываю. Правда, премиями этими стенки можно оклеивать, но лучше, чем ничего.

– У меня то же самое, – ответно вздохнул Смирнов. – Выручает, что я здесь с восемнадцатого года, людей хорошо знаю, кое-какие средства имею, вроде того же мыла, да керосина. Еще спички есть, спирта ведро осталось.

– Да ты буржуй, товарищ Смирнов! – невольно воскликнул я, потом улыбнулся: – И компромат на каждого руководящего работника.

– Ну, не на каждого, но кое-что есть, – не стал отпираться Игорь Васильевич.

– Кстати, а на меня много чего накопал? – Смирнов слегка засмущался, пришлось нажать: – Так уж скажи, любопытно. Чего про меня тебе в клювике принесли?

Начальник Смоленского губчека еще немного посмущался, или умело изобразил смущение, потом развел руками:

– Не особо и много. Слишком вы правильный, товарищ Аксенов, даже скучно. Водку не пьешь, в карты не играешь, даже по бабам не бегаешь. Болтали вначале, что вы с Артузовым с одной девкой живете, на двоих…

Услышав такое, я не выдержал и засмеялся, потом предложил:

– Ты Татьяне этого хмыря покажи, что болтает. Она его без трибунала по стенке размажет.

– Я ж говорю, поначалу болтали. А после того, как твоя сестра милосердия вместе с нами контру брала, да раны перевязывала, все языки прикусили. Один что-то ляпнул, потом с синяками ходил, а я даже выяснять не стал – кто приголубил.

– А про поляков, которых в павильоне нашли, что болтают?

– Это про тех, которых Артур Христианович пристрелил? Кто знает, тот молчать станет, а остальные – тем более. Мало ли трупов находят?

Я на мгновение опешил. Ай да товарищ Смирнов.

– Ну, ты и волчара, товарищ начальник губчека! – с уважением сказал я. – Все-то ты знаешь. Только своим топтунам одежду другую купи. Один, что в «гороховом» пальто и сам в глаза бросается, и товарища демаскирует.

Не стал говорить Смирнову, что ни в парке, ни около самого павильона я «топтунов» не заметил. Либо меня Артузов отвлек своей болтовней, либо… Хм… Я же в тот день спать хотел, спросонок и проморгал. Хотя, отговорка в пользу бедных.

– Ну, мои «топтуны» в чем есть, в том и ходят. Главное, что тебя они не прокараулили, и новости раздобыли. Сам посуди – ты у себя в Архангельске оставил бы без присмотра московское начальство? Наслышан, как ты транспортников под арест отправил.

– Если бы работать не мешали, да к делу своему подходили ответственней, никто бы их под арест не сажал, – хмыкнул я. – Да ты и сам – вон нам с Артузовым какое представление устроил. Показал, кто тут хозяин.

Конечно, я немножечко польстил Игорю Васильевичу, но с меня не убудет. А мне было интересно, что он еще обо мне узнал?

– Володя, скажу тебе честно – был бы здесь кто другой, а не ты – я бы рапорт написал, на имя Дзержинского. Артузов же самосуд устроил, как это понимать?

– У Артузова выхода не было, он меня спасал.

Как можно короче пересказал Игорю Васильевичу историю дуэли. Смирнов хмыкнул и изрек:

– Два придурка, а не руководящие работники ВЧК. Нет, надо тебя обратно в Архангельск отправить, оленям хвост крутить, а Артузова… Он как-то говорил, что на металлурга учился? В общем, на сталелитейный завод послать, но инженером нельзя, пусть в сталевары. И чего ради дуэль? Ради того, чтобы узнать, что Тухачевский дурак? Так я тебе и без поляков скажу, что Михаил Николаевич не командующий фронтом, а мудак. Не знаю, как он против Колчака с Деникиным воевал, но здесь ему холку намнут. Его и на полк-то ставить рано, не то, что на армию или фронт. Вот ты две с лишним тысячи бойцов для Красной Армии отыскал, правильно?

Дождавшись кивка, Смирнов продолжил:

– На кой черт ему лишние две тысячи, если он теми, что уже есть, распорядиться не может? От Смоленска до Минска полевые лагеря растянулись – мол, пополнение, резерв. Но резервы-то вдоль дорог размещают, а не в заднице. Дорог там нет, как он пополнение в бой пошлет? Народ говорит – новобранцы винтовки в глаза не видели. Ладно, винтовки пока нет, палку им дай, пусть учатся. Так даже на это ума не хватает. Если командующему плевать, так и остальным дела нет. А пока до боя дело дойдет, все разбегутся. Со всей России вагоны с зерном идут, железная дорога круглые сутки работает, а куда потом все девается? Ладно, по своей губернии я проезд обеспечу, а дальше? В Минске заторы, составы в четыре ряда стоят, вагоны не разгружаются. А если от Минска, там все дороги разрушены, никто восстанавливать не пытается. Армейские интенданты где? Свозим зерно на склады, а там его крысы жрут. Крысы жрут, а бойцам есть нечего. Скоро мародерство начнется, как пить дать. А с мародерами уже другая война пойдет. Скажи, я неправ?

– Прав, – согласился я. – И наши мужики ополчатся, а если в Польшу зайдем, так и польские.

– Володя, ты в армии кем был? Прапором? Ну, я от тебя недалеко ушел, подпоручик. Не нужно быть великим стратегом, чтобы понимать – так воевать нельзя, когда тылы отстают, дивизии растянуты, дыры. Хорошо, если поляки не знают, а как узнают? Я уже, на всякий случай, оружие начал запасать, боеприпасы. Шуганут Тухачевского, кто Смоленск станет защищать? Отряд чека, милиция, да местная власть. Есть, армейские части, но как наступление начнется, их в бой пошлют, а они где-нибудь и застрянут.

– Ежели что, я тебе свой бронепоезд оставлю, – пообещал я, прекрасно зная, что поляки до Смоленска не дойдут.

Хотя, кто его знает? Я уже понял, что создаю иную историческую реальность, а в ней может быть все. И не только взятие Варшавы доблестными частями Красной Армии, но и драпанье оной армии в обратном направлении, до самой Москвы, с оставлением Польше территорий, полученных ею после Смуты. Нет уж, граждане ляхи, хрен вам, а не Смоленск.

И тут зазвонил телефон. Игорь Васильевич привычным движением взял трубку, нахмурился и передал ее мне.

– Это тебя. Артузов.

– Слушаю вас, Артур Христианович.

– Владимир, бросай все, срочно на станцию. Я распорядился – паровоз уже под парами стоит.

Голос Артура слегка дрожал. Явно случилось что-то глобальное. Может, поляки начали контратаку, фронт дрогнул, а наша армия уже бежит?

– Что стряслось? – поинтересовался я, но Артузову было не до разговоров.

– Некогда. На месте все объясню.

Давненько я так не бегал. Но все равно, ушло минут десять, пока я не добежал до железнодорожного вокзала. Наш бронепоезд стоял уже не на запасном пути, а на основном, а паровоз уже и на самом деле фыркал, и пускал струи пара. Около штабного вагона нервно расхаживал Артузов. Увидев меня, главный контрразведчик замахал руками.

– Давай быстрее, тебя ждем.

Я заскочил в вагон, Артур следом.

Слегка переведя дух, спросил:

– И что стряслось?

– Телеграмма от Дзержинского. В Минске убит начальник отдела штаба товарищ Фуркевич. Срочно выезжаем, принимаем меры по установлению обстоятельств гибели и ждем самого Феликса.

– Вот ведь, твою мать, – выругался я, отметив, что Артузов впервые назвал Дзержинского просто по имени. Видимо, точно волнуется. – Теперь еще убийцу искать.