"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Куковякин Сергей Анатольевич - Страница 719

– Хорошо, – не стал я спорить. – Смоделируем ситуацию. У нас имеется пограничная стража, отряды ВЧК и милиция. Еще есть курсы Всеобуча. Пусть они будут в каждом городе, в каждой волости. Туда поступает лучшая техника, все учатся, занятия не пропускают. И тут, нападает на нас какая-нибудь Польша, или Финляндия. Пограничная стража встречает врага на границе, и героически гибнет через день, или два. Максимум – через неделю.

– Почему? – в один голос спросили политработники.

– У пограничников нет тяжелого вооружения, у них только винтовки, да пулеметы с гранатами, а против них авиацию кинут, танки и броневики. Пока пограничники погибают, им на подмогу спешит милиция и чекисты. Вступают они в борьбу с врагом, и тоже гибнут. И что в это время делают курсы Всеобуча?

– Как что? – не понял Приходько. – Они направляют красноармейцев на борьбу с врагом.

– Пока найдут командиров, организуют в отряды, раздадут оружие, то сколько времени пройдет? А нужно еще доставить людей к месту сражения. Техника? Кони? И красноармейцев кормить придется. Я уже молчу про горючее, и сено. Где это все сразу взять, если война начнется? Даже при наличии армии время нужно, а когда все на пустом месте создавать? Пока курсы Всеобуча шевелятся, поляки уже и Москву возьмут, а финны Питер. Нет, нужна организованная структура, чтобы могла быстро отвечать на угрозу.

Приходько собирался поспорить, но вмешался Спешилов:

– А как тебе территориальная система, если в каждой губернии полк стоять будет?

– Ничего нового, – покачал я головой. – Еще при Петре Первом такую систему пытались ввести. В каждой губернии дивизия стоит, в каждой провинции полк. В мирное время солдаты вроде полиции, а как война начинается, то воевать идут. Стоит, скажем, Белозерский пехотный полк в Белозерской провинции, то офицерами идут служить местные дворяне, а крестьян тамошних в рекруты забривают, а население в полковую казну деньги платит. Провели всеобщую перепись населения, с каждого мужика стали брать подушную подать – не то восемьдесят, не то семьдесят копеек на содержание армии. И выборные люди контролируют – не потратил ли господин полковник средства на свои хоромы, вместо нижних чинов?

– А что, неплохо, – восхитился Спешилов. – И удобно, и в смысле контроля хорошо. А еще можно за плохую службу семье пожаловаться.

– Неплохо, только из этого ничего не получилось. – вздохнул я. – Россия в те времена – а когда по другому-то было? из войн не вылезала, какое мирное размещение? Полки свои названия по имени городов носили, а размещали их где попало. И налоги собирать вовремя не могли, потому офицеры и нижние чины жалованье по году, а то и больше, не получали. К тому же, крупные воинские части лучше держать поближе к границе, на потенциально опасном направлении.

– У нас такого не будет, – категорично заявил Спешилов. – Средства само государство станет выделять, централизованно. И всех будут формой снабжать, пайками. Тут еще и другое задумано. Служить красноармейцы станут четыре года, по четыре недели в году.

– То есть, реально они прослужат четыре месяца? – уточнил я. – И на кой хрен нам сдалась такая армия? Боец четыре недели прослужит, а потом одиннадцать месяцев дома станет сидеть. Да он за это время забудет, чему его научили. Надо его обучить года два, не меньше и непрерывно, чтобы все вбито было, на подсознании. Если в штыки пошел, чтобы за тебя руки думали, а не мозг.

– Но в губерниях будет еще и постоянный состав – командиры полков, комиссары, штабы, младшие командиры, как инструкторы, – не сдавался Спешилов. – Полк развернут до дивизии, батальоны до полков, а взвода до рот.

– А толку-то от них? Развернуть-то развернут, но, если мы призовем человека, прослужившего четыре месяца, успевшего все забыть, его опять переучивать придется. А еще, чего я очень боюсь, даже четыре недели в году призывника будут не военному делу учить, а на хозяйственные работы таскать. Кто станет казармы строить, стрельбища?

– Стало быть, ты за регулярную армию и всеобщую воинскую повинность? – не то спросил, не то констатировал Виктор.

– Именно так и никак иначе, – твердо заявил я. – Нужно иметь небольшую армию мирного времени, но так, чтобы в случае войны можно было ее численность увеличить раз в пять. А назвать лучше не повинность, а обязанность. И в Конституции прописать – мол, защита родины, это священная обязанность гражданина РСФСР.

– Тогда, товарищ Аксенов, может вы и подскажете товарищу Троцкому, какова должна быть численность Красной армии? – ехидно поинтересовался Приходько.

– А Троцкому-то зачем? – хмыкнул я. – Если понадобится, на Политбюро доложу, или на заседании Совнаркома. Такие вопросы не только товарищ Троцкий решает, а правительство.

Приходько слегка оторопел. Видимо, удивился тому, с какой легкостью я произношу фамилию, которую положено произносить с придыханием, хотел еще что-то сказать, но посмотрев на мои ордена и вспомнив, что если командовать отрядом не рядовых партработников, а делегатов съезда, поставили именно меня, то это о чем-то говорит, промолчал.

– Но я пока точную цифру армии сказать не смогу. Вот, проведем всеобщую перепись населения, тогда станет известно. А армия не должна превышать одного процента от населения государства, – сообщил я.

– Почему одного? – опешил Виктор, а Приходько с недоумением спросил: – Товарищ Аксенов, откуда у вас эти данные? В газетах о них не писали.

Не стал объяснять товарищам, что нужно не только газеты читать, но и книги, а процентное соотношение армии мирного времени и населения просчитано давно, просто сделал многозначительный вид – мол, чека все знает, сказал:

– Чем больше численность армии, тем больше нагрузка на экономику. Виктор, ты помнишь по Архангельску? При численности населения губернии в пятьсот тысяч человек белые создали армию в пятьдесят тысяч штыков, и экономика сдохла. С одним процентом экономика выдержит, почти не поморщится, а вот если больше, то напрягаться надо. Поэтому, дорогие товарищи, самое лучшее, чтобы армия не превышала одного процента. То есть, чтобы у нас всегда был мир.

Глава двадцатая первая. Вблизи Кронштадта

Ночь прошла скверно. Отвык я от таких ночевок, чтобы и жестко, да чтобы еще и пар изо рта валил. Нам бы со Спешиловым, как в старые добрые времена, кинуть одну шинель на пол, а второй укрыться. Так нет же – лег на матрац, укрылся и всю ночь боролся с холодом. Но, как говорят, нет худа без добра. Под утро учуял, что с нашими печками что-то не так, голова тяжелая и, не поленившись, пошел проверить. Оказалось, что кто-то из бойцов умудрился задвинуть заслонку на печной трубе. Еще немножко и добровольцы надышались бы угарным газом. Интересно, что бы про нас в некрологах написали? Дескать, погибли при выполнении боевого задания? Да, а где, кстати, дневальный?! Спит, собака такая. Мать его и так, и этак, а еще в душу деда за ногу! И дверь с окнами настежь, чтобы народ прочухался.

А ты, товарищ дневальный, будь добр на воздух, там никто не увидит… И говоришь, по шее тебя бить нельзя? Типа, непедагогично? А, так педагогика тут ни при чем, а ты товарищ заслуженный, полком в дивизии самого товарища Щорса командовал? Убедил, больше тебя бить не стану, а отправлю под трибунал, как переодетого петлюровца, проникшего в ряды РККА. Не поверят? Наивный. А кто же еще триста делегатов съезда пытался убить, как не петлюровец? А может, ты еще и с мятежниками из Кронштадта связан? Ну вот, под трибунал тоже не хочешь? Тогда еще разочек по шее, пока никто не видит, чтобы не губить авторитет.

Короче, недосып и головная боль нам теперь обеспечена, но все-таки, это лучше, нежели бесславная гибель в старой казарме. И чайку бы неплохо попить, пока седьмая армия сухой паек не привезла, но не судьба. Сквозь открытую дверь раздался рокот автомобиля, и вскоре явился и круглолицый посыльный товарища Надёжного. Правда, выглядел он еще хуже, чем мы – помятый, небритый, словно не спал всю ночь.