"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Куковякин Сергей Анатольевич - Страница 724

Нет, мы уже не вдвоем. За нашими спинами раздался не топот, а грозный гул.

Куплет закончился, пора затягивать новый, и тут нас начали обтекать бойцы, закрывавшие своими телами. И Фабрициус пытается прикрыть меня плечом.

– Товарищ Аксенав, вы пойте. А мы сами!

И я опять начал петь, а от «Тотлебена» по нам вовсю палили из пушки, а к первому пулемету подключился второй. Но мы начали ускорять шаг, стараясь не потерять единого ритма.

А что было дальше я не знаю. Внезапно в лицо полетели крошки льда, и кровь… Услышал раскат. Вроде бы, он был где-то далеко-далеко. Понял только, что лежу, смотрю в сумрачное балтийское небо, и мне совсем хорошо. Кто-то пытается меня тормошить, кричит и ругается беззвучно, а я шевелю губами, и кажется, что еще пою.

Уже сверху увидел, что склонившийся Спешилов трясет чье-то тело, с лицом, которое вроде и незнакомо, но я в последнее время постоянно видел его в зеркале. Поднимаюсь выше и вижу, что бело-серая волна схлестывается с черной волной под алым стягом, но черная, поколебавшись, растекается и отступает. Все. Мы победили. Радости нет, жалею, что не успел допеть. Ну да ладно, допоют без меня.

Эпилог

Стою. Если кому-нибудь интересно, то я стоял на странной дороге. Порядочной дороге положено идти по земле, чтобы вокруг расстилалась зеленая трава или черная пашня, рыжая глина, камушки, или что-то еще – снег там, или лед. На березки и сосенки, на автостраду справа и слева я тоже согласен. Да что там – терпеть не могу болото, но пусть будут кочки и ржавая жижа. Пусть хоть что-то да будет! А тут… Тропа словно бы существует сама по себе – не то висит в воздухе, не то проходит сквозь какой-то туман. Ах, это не туман, а облака? Ладно, придется наощупь.

Что-то у меня нехорошее подозрение закрадывается и по поводу облаков, и по поводу дороги. Судя по всему, попал-таки в мир иной, но куда именно, непонятно. Вроде, раз есть облака, то это рай. Это меня-то в рай? Жаль, что все книги, прочитанные о потусторонней жизни, не стоят тех денег, что за них платят. Авторы, даже самые лучшие и талантливые, будь то Вергилий, Данте, а хоть и сам Михаил Афанасьевич, все писали при своей жизни. Никто еще не явился с того света, чтобы рассказать нам, каково же Там. Видимо, там неплохо, а иначе народ сбегал бы обратно.

Туман развеялся и передо мной оказались люди. Много людей. Кое-кого я узнал. Те, кого убил собственноручно, кого подвел под расстрел. Вон товарищ Склянский стоит, улыбается злобно. А что, у иудеев рай тот же, что и у староверов? Ба, и не доживший до звания маршала Тухачевский здесь. Я и не знал, что и его тоже, тогось.

Детей нет, уже хорошо, но откуда женщины-то взялись? Трои женщины, в возрасте, смотрят на меня с укоризненным видом. Уж не те ли, кто плыл на «Козьме Минине» вместе с генералом Миллером? Как ни крути, а причастен я к потоплению ледокола, хотя мину закладывали подпольщики.

– Нет!

Кто это сказал? Скорее всего, это единодушное утверждение всех тех, кому я поспособствовал отправиться на тот свет. Похоже, в рай меня нынче не пустят. И куда тогда? Я бы обратно не возражал отправиться, да кто отпустит? Эх, сюда бы Витьку Спешилова, мы бы пробились. Но у Витьки ребенок скоро появится, рано комиссару сюда. Стоп, а у меня-то…? Ну, у Наташки родители графья, помогут внуку, да и товарищи по партии пропасть не дадут. Жаль, за меня пенсию не назначат.

– Да.

Хм… Кто это? Немножечко наособицу стоит человек в генеральской форме, с аксельбантами, грудь крестах. С чего вдруг генералы решили замолвить словечко за чекиста? Не могу припомнить, но я его где-то видел. Точно, видел. Изможденного, небритого, в грязной шинели. И было это в арестантском вагоне, в котором я ехал от Вологды до Москвы. Так это тот самый арестант, у которого конвоиры собирались украсть паек, а я не позволил. Вон как интересно. И, похоже, одного мнения достаточно, чтобы толпа начала рассеиваться.

А где мои-то, или наших здесь нет?

Нет, бегут. Первым пробивается Сашка Павлов – мой первый друг в этом мире. На новенькой гимнастерке орден, которым его наградили посмертно. Целехонький, словно и не взрывал себя вместе с орудием. А вот и товарищ Андрианов, погибший во время разоружения «мятежного» эшелона. Вон, улыбается Колька Иваненко. И ребята из моего отдела, убитые восставшими мужиками возле Яганова. А это кто? А, мы же с ним вместе на курсах учились, его живьем в землю закопали. Подпольщики из Архангельска, расстрелянные или повешенные, ребята из шестой армии. И комбриг Терентьев подходит. И еще люди…

– Володя. Владимир Иванович. А я хочу тебя со своим мужем познакомить.

Боже ты мой, Танюшка! А рядом с ней подтянутый молодой человек, с погонами на плечах. Так он, вроде бы, был командиром РККА, так откуда погоны взялись?

– Борис Покровский, – улыбается мне Танькин муж, убитый на Западном фронте.

Танюшка в шикарном платье, с прической, словно только что вышла от куафера. Хватает меня под руку, отводит в сторону и страшным шепотом говорит:

– Расскажешь про нас Борису, убью. Он, хотя и любит, но страшный ревнивец.

– Тань, а чего рассказывать-то? – пожал я плечами. – Да и как ты меня убьешь, если меня уже убили?

– Тебя убили? – удивилась Таня. Посмотрев на меня, хмыкнула. – Никто тебя не убивал.

– Но здесь же все мертвые.

– Разве? – покачала головой Танюшка и протянула мне руку. – Потрогай.

Теплая. А ведь я помню другое…

– Хм… И что мне теперь делать? Куда идти? – поинтересовался я, оглядываясь в поисках подсказки.

– А ты куда хочешь? – поинтересовалась девушка. Подумав, вздохнула. – А знаешь, Владимир Иванович или, как тебя правильнее, Олег Васильевич?

– Откуда знаешь? – удивился я.

– Я даже знаю, что твоя дочка – которая из другого мира, недавно замуж вышла.

Вот эта новость меня огорошила. Как это так? Вышла замуж без папкиного разрешения? Открыл рот, чтобы узнать подробности, но вместо этого спросил:

– Тань, а каково здесь?

Татьяна смерила меня странным взглядом, так, как умудренный жизненным опытом учитель смотрит на нерадивого ученика.

– Вот, когда твое время придет, так и узнаешь. А пока – иди-ка ты отсюда.

– Куда иди? – опешил я.

– Куда подальше. Нечего тебе здесь делать. Вон, Боря уже начал коситься, а у нас с ним медовый месяц. А тебя в Париже невеста ждет. Ты же жениться хотел, помнишь? А еще к тебе девушка пришла, вторые сутки сидит.

– Какая девушка? Где сидит?

– Увидишь, – пообещала Таня и, зачем-то толкнула меня в грудь, да так сильно, что я полетел назад.

Евгений Шалашов

Чекист. Тайная дипломатия — 2

Пролог

Я летел долго, но упал на что-то мягкое. Верно, брякнулся удачно, на облако. Сквозь веки пробивается яркий свет, по ушам бьют мерзкие вопли, похожие на смех поросенка. Это что, ангелы так орут? Не может такого быть, чтобы так гнусно. Надо самому глянуть.

— Очнулся! — услышал я радостный голос. И знакомый, кстати.

Сфокусировав взгляд, узрел, что передо мной сидит Артур Артузов. Перевел взор повыше, увидел окно, с давно не мытым стеклом, открытой форточкой, из-за которого и доносятся вопли. Сделав усилие прислушался, осознав, что орут чайки. А я-то думал, что чайки на зиму с Финского залива улетают в теплые страны. В Норвегию, где Гольфстрим. И хорошо, что чайки — это не ангелы. Потом до меня дошло, что коли здесь сидит Артур, живехонький-здоровехонький, то и я жив. И подо мной никакое не облако, а матрац. Между прочем, мог бы быть и помягче.