"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Куковякин Сергей Анатольевич - Страница 835

Господин Раннер пригласил нас к столу, а усевшись, принялся о чем-то разглагольствовать. Я с любопытством начал прислушиваться, но ничего, кроме слов «социализм», «марксизм» и «большевизм» так и не понял. Хотя, мелькало что-то о гегемонии.

Вещал статс-секретарь долго и с удовольствием. Кого-то он мне напоминал? Нет, теперь на Фрейда, тем более, что знаменитого врача я видел только на фотографиях. Неужто самого товарища Троцкого?

Между тем, моя переводчица, беспомощно посмотрев на меня, спросила:

— Олег Васильевич, а что мне переводить? Там у него очень много такого, что я не смогла понять. И что отвечать?

— А в двух словах?

— Господин Раннер говорит о различиях между традиционным марксизмом и современным социализмом, о необходимости развивать работы ученых прошлого.

Вот уж только мне дебатов о марксизме с ревизионизмом тут не хватало!

— Юлия Иосифовна, передайте статс-секретарю, что я с удовольствием ознакомлюсь с его работами, проведу сравнение с трудами классиков марксизма и ленинизма и мы с ним поговорим. Но потом, позже и в более подходящих условиях.

Товарищ Соколова принялась излагать мои слова, а господин Раннер только кивал. Кажется, он был слегка расстроен, но что поделать?

Пожав плечами, статс-секретарь поправил очки и вновь разразился длинной тирадой. Единственное слово, которое я понял — слово «корн», означающее зерно. Корн — это почти как корм. Значит, заговорил о деле.

— Господин Раннер сказал, что Австрийская республика заинтересована в торговле с Советской Россией, но она хотела бы приобретать у нас сырую нефть, древесину и зерно со скидкой в тридцать процентов, — не моргнув глазом перевела Юлия Иосифовна.

Аппетиты у австрияков растут. Недавно же, когда Наташа встречалась с Раннером в Париже, он говорил о двадцати процентах. Я и на двадцать процентов не согласен, а не то, что на тридцать.

Стараясь говорить помедленнее, чтобы Соколова успевала за моей речью, сказал:

— Передайте господину Раннеру, что я не уполномочен вести переговоры о закупке Австрией каких-то советских товаров или сырья на территории Советской России. Тем более, не смогу решить вопрос о такой огромной скидке. К тому же — и мне, лично, да и правительству Советской России не очень понятно — отчего мы должны дать Австрийской республике подобную преференцию? То есть, скидку. (я сделал паузу) Нефть, а уж тем более зерно, нужны нам самим. В России сейчас имеются трудности. С лесом попроще, но нужно учесть, что спрос на лес во всем мире довольно высокий. Впрочем, и лес, и нефть сможет ввозить в Австрию советское торговое представительство.

Разрешения на ввоз и продажу леса и нефти австрийцы моему представительству точно не дадут. Но сказать-то об этом надо.

Юлия Иосифовна перевела мою довольно-таки длинную фразу, а Раннер не спешил отвечать, словно бы ждал от меня еще каких-то слов. И дождался. Не выдержав паузы, я спросил:

— Спросите господина министра — а в чем интерес, выгода правительства Советской России, если мы предоставим такую скидку?

Раннер загадочно покивал, потом ответил.

— Статс-секретарь просил сообщить, что в случае, если Советская Россия предоставит подобную скидку, то Австрийская республика будет готова рассмотреть вопрос о дипломатическом признании Советской России.

Хорошо, что я человек довольно спокойный, а иначе бы расхохотался в лицо гражданина, похожего на Зигмунда Фрейда. Значит — мы предоставляем вам скидку, а вы подумаете — признавать нас или нет?

— Юлия Иосифовна, передайте господину министру, что Советская Россия очень рада, что ей предоставили возможность производить закупки товаров в Австрии. — Подождав перевод, продолжил: — Я, как торговый представитель Советской России был рад, что ему, то есть мне, предоставили аудиенцию. Это большая честь для меня. Но я не хочу отнимать время у господина статс-секретаря. Поэтому, еще раз спасибо.

Я уже хотел подняться, откланяться, хотя и не знал — можно ли посетителю это делать первым? Что там сказано о дипломатическом этикете? Но Раннер — это не коронованная особа. Так что, пошел он к черту, вместе со своим автомарксизмом, то есть, австромарксизмом.

Но просто так встать и выйти из кабинета не получилось. Раннер выдал еще одну длинную фразу и Соколова-Урусова с некоторым недоумением перевела:

— Господин Раннер предлагает подписать протокол о намерениях. Правительство Советской России предоставляет Австрийской республике скидку на нефть и лесоматериалы на тридцать процентов, а также компенсацию за использование нефтяных промыслов в районе Дрогобыча и Бориславля. В ответ оно готово признать юридическое существование Советской России.

А вот это уже интереснее. Теперь уже есть что предлагать Совнаркому. Но, опять-таки, в данном случае я могу лишь довести предложение Раннера до сведения товарищей Чичерина и Ленина, а вот протокол о намерениях подписывать не имею права. Этот документ может подписать… Ну, разве, что сам Владимир Ильич. А вот стоит ли дипломатическое признание Австрии тридцати процентов скидки на нефть и лес? Про зерно Раннер во второй раз вообще не упомянул. Как по мне — так я бы пожертвовал какими-то процентами, да и скидку бы сделал. Но никак не в тридцать процентов.

Нефть и лес все равно придется кому-то продавать — валюта позарез нужна, а потери при изначальных продажах неизбежны. Пока-то еще мы выйдем на мировой рынок, пока все «устаканится». Но вот увязывать скидку с признанием Советской России «де-юре», я бы не стал. Но еще больше мне не понравилось требование о компенсации за нефтепромыслы. Я даже не стану справляться о размере компенсации. Вон, англичане тоже чего-то требуют, и что? Потери британских нефтепромышленников в Баку куда больше, нежели потери у австрийских. Но у Англии имеются иные варианты получения «черного золота», а вот у Австрии? Понятно, что она станет покупать нефть в Румынии, Венгрии. Где еще в Европе имеется нефть? В принципе, может возить французскую (то есть, алжирскую) нефть по Дунаю, но это дороже. Понимаю, что австрийцы желают получать жизненно важное сырье за бесценок, но тридцать процентов — перебор.

— Господин Раннер, — осторожно начал я, кивая Юлии Иосифовне, чтобы переводила не торопясь. — Ваши предложения будут доведены до правительства Советской России в самое ближайшее время. Мне кажется, имеет смысл отправить в Москву вашего специального представителя, который передаст Председателю нашего правительства проект документа. Но чтобы дать вам такую огромную скидку, нам необходимо что-то получить взамен. Тем более, Советское правительство не сможет гарантировать, что оно выдаст какую-то компенсацию за нефтяные месторождения, находящиеся сейчас на территории Галицийской республики, не входящей в состав РСФСР. Да и Галиция вряд ли станет вести переговоры с вами о компенсации.

Произнося последние слова, я представил себе неформального руководителя Галицийской народной республики с его усами, трубкой, а еще — с большим кукишем, который он покажет в сторону Австрии.

Реннер выслушал очень внимательно, даже сделал для себя какую-то пометку, потом принялся говорить, по моему примеру делая паузы, а товарищ Соколова переводила:

— Вы, как торговый представитель Советской России — то есть, как человек, имеющий определенный опыт, а также как человек, пользующийся доверием правительства, смогли бы сказать — о какой скидке может пойти речь?

Отрадно слышать, что даже в Австрии у меня имеется некая репутация. Впрочем, Франция и Австрия рядышком, а представители правительств общаются друг с другом. И сам Раннер недавно был в Париже.

— Я могу лишь изложить свое частное мнение, — начал я, стараясь подбирать самые простые слова.— Если бы я участвовал в составлении протокола о намерениях, то я бы поставил вопрос — о пяти, максимум — семипроцентов скидки за нефть, не более десяти процентах скидки за древесину. Касательно же зерна, то я вообще не уверен, что мы сможем его продавать. Но повторюсь, что я не уполномочен вести подобные переговоры. Касательно же нефтяных промыслов. Насколько я помню, они принадлежали не государству, а частным лицам. Как может Австрийская республика претендовать на компенсацию за собственность, что когда-то принадлежала подданным Австро-Венгерской империи? Ваша республика юридически не считается преемницей Австро-Венгрии.