"Фантастика 2023-200". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Куковякин Сергей Анатольевич - Страница 862

Глава 21

Набережная д’Орсе

— Ясно, — вздохнул я, поднимаясь с места. Посмотрев на раненого поручика, сказал: — Что же, выздоравливайте, товарищ Лоботрясов, а там решайте — будете вы в торгпредстве работать или нет. Машину уже в ремонт отдали, если вам интересно. А со своими сердечными делами сами разбирайтесь. Я здесь вам ничем помочь не могу. На всякий случай напомню, что я женат, а что там считает мадмуазель Семеновская — это ее дело.

Я, было, направился к выходу, как услышал:

— Вино свое заберите. И фрукты тоже.

Боится, что я его отравлю? Но переспрашивать не стал, а только ухватил бутылку и попытался рассовать по карманам яблоки. Разумеется, не получилось. Пришлось пару штук нести в руках. И куда я это добро дену? А, придумал.

Выйдя в коридор обнаружил, что Елисей уже вовсю болтает с ажаном. Французский у бывшего легионера, пожалуй, даже получше, чем у меня, хотя парень, скорее всего, не имел наставников, вроде моей Натальи. Мне даже стало немного завидно. Но с другой стороны, Коновалов здесь и живет подольше.

Посмотрев на гостинцы, телохранитель удивленно спросил:

— А что, не понадобилось?

— Говорит, у него своего много, — соврал я. — А это добро лучше раненым товарищам отдать, что в палате напротив лежат. — Обратившись к полицейскому, я спросил: — Месье, вы позволите вручить подарок русским товарищам?

Полицейский нахмурился.

— У него команда — к раненым никого не пускать, — пояснил Елисей, словно бы я сам об этом не догадался. Странно только, что к нападавшей, скажем так, стороне, охрана приставлена, а к потерпевшей нет.

— Гийом во время войны в пехоте служил. Оказывается, он тоже в Майнце был, как и мы, — сообщил Елисей.

Ишь, а коли один город брали, так почитай, сослуживцы. Тогда точно уговорим.

— Мсье, я только отдам вино и фрукты. Могу передать подарки в вашем присутствии, — сказал я, кивая телохранителю, что бы тот взял бутылку. А когда рука освободилась, то она полезла в карман и вытащила… ух, хотел-то пару десяток, а вылезло пятьдесят франков.

Пятьдесят франков решили дело. Не бог весть какая сумма, но полиция всего мира зарабатывает мало. А я, вроде бы, ничего противоправного не собираюсь делать. Ну, отдам гостинец для раненого. И Елисей заговорил с полицейским, да так быстро, что я едва успевал понимать. Уговаривает.

— Мсье, у вас пять минут. И при открытых дверях, — буркнул полицейский, убирая бумажку и демонстративно положив руку на кобуру.

— Благодарю вас, мсье, — поблагодарил я ажана, забирая бутылку у Елисея. — Кто из них русские?

Но спросил просто так. В этой палате тоже лежало человек восемь, но «своих» я узнал. Один до сих пор без сознания, а у второго перевязано плечо. Тумбочка пустая.

— Никто до сих пор не навестил? — посетовал я. — Вот ведь, народ какой пошел. Как под пули послать — так это всегда, а винца для поправки принести — так тут шиш.

Подойдя к раненому, поставил бутылку на стол.

— Ты кто? — поинтересовался белогвардеец.

— А я тот человек, в которого ты стрелял, — сообщил я, вытаскивая яблоки из карманов. — Имена и фамилии можешь не называть, но скажи главное — на хрена?

— Все имена и фамилии уже в морге, сам узнаешь, — огрызнулся белогвардеец. — А капитан первого ранга Карнаух рядом лежит, подыхает. А на хрена стреляли — не твое собачье дело, краснопузый.

— Грубый ты, — вздохнул я. Улыбнувшись в сторону, чтобы показать ажану свое миролюбие, быстро сказал. — Скажешь правду — на кого охотились, чье имя тебе назвали, помогу выкарабкаться. Нет, отправишься на гильотину. Ты же никого не выдашь, ничего не расскажешь. Сам же сказал — все в морге. Но ты-то парень умный? Давай быстро. Скажешь — на кого и зачем, подскажу. Ты же не террорист, а идейный враг. К чему правду скрывать? Зачем вы решили убрать Кустова?

Про гильотину я малость загнул. Тут такое дело, что гильотины не будет. Но беляк-то об этом может и не знать. И не до благородства и фанаберий, если лежишь в больничке, а твой товарищ умирает. А тебе-то жить хочется. Да и тайна-то не бог весть какая.

А тут Елисей о чем-то спросил у полицейского. Молодец, понимает, что нужно еще потянуть время.

— Кустова решили убрать, потому что не должен краснопузый быть кавалером ордена Почетного легиона. Государи-императоры крест легиона носили, а тут какой-то красный торгаш.

Ух ты, прямо-таки гора с плеч. Убрать должны Кустова, а не Аксенова. И убивать меня решили какие-то монархисты.

— Ясно, — кивнул я. — Краснопузые не должны быть кавалерами. Спасибо за откровенность. — Посмотрев в глаза белогвардейца, сказал: — На допросе скажешь, что вообще был не при делах. Вышел погулять, а тут машина остановилась, а из нее люди выскочили и принялись стрелять. Понял?

Если этот белогвардеец не совсем дурак, так и скажет. Здесь ведь и на самом деле ситуация спорная. Как ни крути, но первыми начали стрелять мы. Конечно, мы с Лоботрясовым в этом не признаемся, но у французской Фемиды положение сложное. Мы говорим одно, бандиты — другое, но их слово против нашего слова, а свидетелей либо нет, либо их просто не стали искать.

— Эй, Кустов, я про орден не вру.

— Ага, — рассеянно отмахнулся.

Откровенно-то говоря, немного обидно. Ладно бы и на самом деле решили ухайдакать по какой-то серьезной причине. А тут, из-за такой ерунды? Или у монархистов мозги совсем набекрень?

Так, кое-что я уже узнал, возможно, Светлана Николаевна еще что-нибудь выяснит. А что потом? Да ничего.

Если раненый дурак, так пусть рассказывает про орден Почетного легиона. Вот здесь уж точно французы обидятся.

Мне же, самое лучшее — замять это дело. Мертвецов, как они вылежатся в морге, предать земле, а раненых, после лечения, отпустить на волю. Я претензии высказывать не стану, водитель тоже (Мария поговорит!). И правительство Франции не заинтересовано поднимать шум.

Думал, что на сегодня все дела закончены, ан, нет. Только вернулся в торгпредство, как сообщили, что пару часов назад звонил сам мсье Бертело, который будет меня ждать в своем кабинете на набережной д’Орсе аж до двадцати часов.

Заинтригован. Французы не любят задерживаться после конца рабочего дня. Впрочем, я тоже этого не люблю, но у меня нет такого понятия как рабочий или нерабочий день. Вот, социализм построим, тогда и отдыхать станем.

Мсье Бертело, верно, устал целый день таскать в глазнице стеклянный протез, поэтому его отсутствующий глаз был прикрыт повязкой. Секретарь МИД сегодня напоминал не английского адмирала, а старого пирата.

Бертело был один, без переводчика. Видимо, понадеялся на мое знание французского языка. Я тоже надеюсь, что все пойму. Если не с первого раза, то со второго.

— Мсье Кустов, у меня к вам очень непростой вопрос, — начал разговор хранитель внешней политики Франции.

— Я весь во внимании, — изобразил я почтение. Наверняка сейчас станет расспрашивать меня о покушении. Но я ошибся. Такие мелочи, как неудачные покушения, правительство не интересовало. Жив — и ладно, и хорошо.

— Тогда не будем ходить вокруг котелка. До меня дошли слухи, что филиал вашего торгпредства закупает в Германии винтовки.

Я слушал мсье Бертело и не сразу понял — что он имеет в виду под котелком? Потом дошло, что это просто аналог нашего «вокруг да около». А чуть позже дошло, что кто-то закупает оружие, а я почему-то о том не знаю. Интересное кино.

— Разумеется, это дело обставлено так, будто советское торгпредство закупает металлолом, но мы-то с вами прекрасно знаем, что если разобрать несколько сот винтовок, свалить их в груду, назвать металлоломом, то кто потом помешает все это собрать и сделать оружие? Вы станете меня уверять, что металлолом нужен России? Мне прекрасно известно, что ваша промышленность ничего не производит, металлургические предприятия стоят, да и надобности тащить металлолом из-за границы у вас нет.

Так-то вот, конспираторы хреновы. Думаете, что вы тут самые умные? Просил ведь «старую» большевичку не лезть в это дело. Трамп под исландским флагом через день должен подойти к берегам острова Мэн. Все же уже изладили, осталась одна разгрузка.