"Фантастика 2023-201. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Семенов Павел - Страница 718

Мысль о копании земли силами отдельно взятого танкиста промелькнула и исчезла. Звук мотора мог значить что угодно – в теперешней неразберихе наши и немцы перемешались в слоеный пирог, и ожидать можно было всего. Лучше готовиться к худшему, так что я, рявкнув на прислушивающегося к новым звукам, а потому бросившего копать Оганесяна, начал на скорую руку разворачивать немецкий пулемет.

Через пару минут из-за холмика на нашем берегу выехало пыхтящее и гудящее чудо под названием БА-10. Так себе бронеавтомобиль, из пулемета я из него быстренько решето сделаю. Еще и в старых моделях бензобак почти не защищен, так что сначала прибьют, а потом зажарят. Если это немцы на трофее катаются, то тут и останутся, мне даже помощь ничья не понадобится. У него, конечно, и свои два пулемета имеются, но я-то его вижу, а он меня – нет.

Бронеавтомобиль допыхтел почти до брода, остановился метрах в ста. Мне стрелять не совсем удобно, но ничего, надо будет – достану.

Гостей заметил не только я, но и танкисты. Я махнул им рукой, и пока БА-10 останавливался, лейтенант Ваня последним нырнул в башню и задраил за собой люк.

Однако еще через минуту стало понятно, что тревога как раз ложная: на божий свет вылез краском. Звание мне в бинокль видно не было: нарукавный шеврон на таком расстоянии слился в желто-красное пятно, не понять, капитан или майор. Выпрыгнувшие за ним двое подчиненных встали рядом, ожидая команды.

– Наши, – прошептал сзади Оганесян. – Наши же!

– Не понял, – похоронил я восторг подчиненного, – когда я давал команду «Прекратить копать»?

Лопата позади меня начала вгрызаться в почву почаще, а сопровождавшее ее обиженное пыхтение Оганесяна стало намного громче.

Оценив пейзаж, украшенный немецкой техникой в разной степени разрушения, главный что-то сказал подчиненным – один из них полез внутрь бронеавтомобиля, тут же вернулся и подал начальнику бинокль. На этом телодвижения возле БА-10 не закончились. Тот, который подал бинокль, снова скрылся внутри и вернулся наружу только через несколько минут, что-то сказав своему командиру. Тот оторвался от бинокля и начал смотреть в ту сторону, откуда приехал сам. Зачем большой начальник смотрит на дорогу? Понятно, зачем – ждет еще большего начальника.

Похоже, тут не только шпалы ожидаются, но и звезды[4]. Большое начальство – это, братцы, все что угодно, от награды до расстрела. И что примечательно, за одно и то же.

Ожидание длилось недолго. Сначала командир танка усмотрел-таки, что приехали свои, и выбрался наружу. Тут же появился и второй БА-10. Лихо затормозив рядом с первым, бронеавтомобиль выпустил из своего нутра высокого широкоплечего дядьку, моих лет примерно. Лицо у начальника было открытое и доброе. Ну, в бинокль так показалось. Ошибся только я маленько. Не звезды к нам пожаловали, а ромбы[5]. А это, братцы, как бы не хуже.

Если с генералом еще есть надежда, что он разберется, то эти…

А вот лейтенант, похоже, этого комиссара знает, причем знает хорошо: ишь, лыбится как. Что же, если знакомец – уже неплохо. Ваня спрыгнул с танка и порысил к броневикам, чтобы не заставлять ждать начальство, подошел чуть неровно, но молодцевато, как и положено перед большим начальством, доложился. Потом подробнее рассказал, показывая на окрестности. Ну, и в мою сторону тоже показал, а потом и помахал рукой, дескать, давай сюда, пред ясны очи.

Ясное дело, пошел. Даже подбежал немного. Бригадные комиссары, они ждать не любят. Подошел, представился. Дескать, такой-то, занимаюсь оборудованием пулеметного гнезда для… Но бригадный комиссар дослушивать не стал, обнял. На меня пахнул запах папирос и «Шипра».

– Молодцы! Просто молодцы! Если бы все так воевали!

На нас посыпались комплименты за совершенный подвиг. Конечно, четыре танка, «ганомаг» и куча немцев во главе с порученцем генерала при известной доле усердия можно считать подвигом. Особенно если не считать, что побили врага почти как в тире. Иван вывалил комиссару на планшетку документы фашистов.

Главный из первого бронеавтомобиля, майор с двумя шпалами, нас всех тщательно записал. И Ваню (тут только я узнал, что фамилия его – Максимов), и весь экипаж, и даже меня, скромного старшего лейтенанта из 65-го ОМИБа. А бригадный комиссар громогласно заявил, что просто так этого не оставит и награды для нас добьется, это верный факт.

Тут безымянный майор отозвал бригадного комиссара в сторонку, и я тихонечко спросил у Вани:

– Это кто?

– Это Николай Кириллович Попель, бригадный комиссар из нашего мехкорпуса. Мировой командир! Они сейчас в район Горохова едут.

Попель вернулся буквально через минуту с газетой в руках.

– Вот, свежая «Правда», зачитаете своим богатырям, – сказал он и подал ее почему-то мне.

– Спасибо, товарищ бригадный… – начал я, мельком посмотрев на газету. Свежей ее было трудно назвать – 25-е число, но в наших краях и такое пойдет.

– Хватит, не на митинге, времени нет, – оборвал меня Попель и, повернувшись к майору, сказал:

– Давайте, езжайте, я здесь остаюсь. Здесь мое место! С ними!

Спутники Попеля остолбенели. Немая сцена продолжалась несколько секунд, которых мне хватило на фантазии о том, как комиссар здесь нами накомандует. Помню в 1942-м Лева Мехлис, тогдашний замначальника Главного политического управления Красной армии, в Крыму половину фронта положил своими глупыми приказами да назначениями. Хотя Попеля в войсках хвалили. Боевой, пулям не кланяется…

Первым очнулся майор, который, очевидно, был и порученцем, и нянькой Попелю.

– Николай Кириллович, ну нельзя же так, – начал он. – Вы не можете бросить все…

– Отстань от меня, – замполит отмахнулся от помощника как от надоедливой мухи. – Мое место как коммуниста – на переднем крае. Здесь мы раскатаем немца так, что надолго запомнят! А ты давай, за подмогой! Я сейчас напишу Рябышеву и Варенникову в штаб мехкорпуса.

Попель открыл планшет, достал карандаш:

– Да какая подмога, товарищ бригадный комиссар?! – не выдержал майор. – Наше соединение только на марш больше суток потратило! На Радехов надо идти, там бои тяжеленные, все решается сейчас! Ну, поймите же, Николай Кириллович, кроме вас некому поднять солдат в атаку! – И добавил совершенно по-домашнему: – Поехали, а?

Насчет того, что кроме Попеля некому поднять бойцов в атаку, я сильно сомневался, но согласно кивнул.

– Товарищ бригадный комиссар, мы справимся. – Я повертел «Правду» в руках, засунул ее под ремень. – Только вы дайте приказ помочь нам.

– Ладно, ребята, вы тут… – Попель замолчал на секунду, вздохнул тяжело, потом продолжил: – Держитесь! Будет худо, отходите на Дубно, там наши. Делегата я сейчас пошлю, из дивизии Васильева вам пришлют подкрепление. Роту танков и пехоту. Держитесь!

Он пошел к своему бронеавтомобилю и, перед тем как залезть внутрь, повернулся и отдал нам честь.

С Иваном мы попрощались, наспех обнявшись. Что толку во всяких словах перед боем? Понятно, что ему будет тяжелее, чем мне. Потом, даст бог, встретимся, поговорим.

Я специально засек ради интереса: немцы открыли огонь через тридцать две минуты. Не стали ждать, когда мы их пошлем второй раз. Первый снаряд упал в реку метрах в ста справа от нас и глухо бумкнул взрывом. За первым последовали второй, третий, одни дальше, другие ближе. Оганесян, выглядывая из вырытой щели, только вздыхал, глядя на плывущую мимо оглушенную рыбу.

– Ладно, Оганесян, вот я тебе сейчас газету «Правда» почитаю, – сказал я, когда во взрывах образовалась пауза. То ли у немцев корректировщика не было, то ли он, опасаясь растяжек, не видел толком, но стреляли немцы так себе.

– Давайте, товарищ старший лейтенант. Интересно же, что там творится, – согласился мех вод.

Я развернул газету и начал читать заголовки, начав с первой страницы:

– Красная армия – родное детище советского народа. Стахановским трудом поможем фронту. Будем работать вдвое, втрое производительнее.