"Фантастика 2023-201. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Семенов Павел - Страница 730

Ну что же, надо становиться на дневку. До вечера тут побудем, а как начнет темнеть – рванем.

Начало смеркаться. Вроде и потихоньку, а свет пропадал. Что же, пора. Полдня я занимался неизвестно чем. То оружие чистил, то в кабине убирался, то еще что-то. Вера предлагала поесть, но мне не хотелось. В курсе того, что предстояло сделать, были только бойцы, с которыми мы ходили за машинами. План безумный, но ребята согласились, что по-другому к нашим не попасть.

Юра расседлал коня и, сняв с него уздечку, отпустил пастись. Сам сел в кузов задней машины с МГ. Предварительно я провел с ним занятие, как пользоваться пулеметом и менять ленту. Пулеметчиком он, конечно, не стал, но хоть понял, что и как нажимать.

На меня накатило, как перед боем. Когда знаешь, что сейчас можешь лечь, а на душе только предчувствие драки. О раненых и медицине я не думал. Пусть простят, если успеют. Все равно, если искать обходные пути, шансов попасть в лапы немцам больше.

Натянул китель рядового, который мне почти подошел. В плечах только узковат оказался. Нацепил пилотку, отобранную у Гюнтера. Положил в карман зольдбух одного из водителей, слегка похожего на меня. Фотография маленькая, поди разбери в темноте, кто там. В другой карман положил парабеллум и гранату.

Как выехали на поле, я пересадил Веру во вторую машину, поменялся местами в колонне с Николаем. К себе в кабину никого не сажал, чтобы никто не мешал в случае чего. К реке подъехали плотной группой. Как ни странно, проезд через маленький мостик был свободен. Никто его не охранял. Не было никаких мешков с песком, за которыми прятался пулеметчик, никакого поста – пустота. Будто и не было войны. Чуть притормозив на въезде, я, включив фары, прибавил газку, и мы попылили дальше.

Неужели я перестраховался, и мы могли бы давно быть в Шепетовке, за укреплениями хоть и недостроенного, но все же укрепрайона?

Рано расслабился, Петя! Ничего еще не кончилось! Вот они, немчики, нарисовались. Мы отъехали от моста совсем немного. И прямо навстречу нам, лоб в лоб, два мотоцикла, четыре немчика с оранжевыми шевронами, блестящими в свете фар бляхами фельджандармов на шеях. Оба мотоцикла затормозили, встали рядом, из первого вылез толстый фашист, подняв жезл, скомандовал остановку. Я посмотрел в зеркало заднего вида. И тут же выругался про себя.

Сзади на мост въезжал «хорьх», запирая нас на этом берегу. Не уйдешь теперь. Откуда они хоть взялись тут, в чистом поле, на своей пижонской машине?

– Добрый вечер, – поздоровался толстяк, останавливаясь возле двери моей кабины.

– Гутен таг, – кивнул я.

– Документы покажите. Что везете? Куда направляетесь?

– Пожалуйста, – я подал ему зольдбух. – Мы едем в Михофф.

– Михнофф, наверное. Вы не в ту сторону едете. Михнофф у вас сзади остался. Документы на груз покажите. Акцент у вас странный какой-то. Вы откуда?

Насчет своих языковых способностей я иллюзий не испытывал. Мигом расколют, начни бегло говорить. Поэтому я наклонился вбок, как бы разыскивая бумаги, достал лимонку левой рукой, дернул за кольцо, в правую взял парабеллум.

– Вот мои документы… – с этими словами я выстрелил в лицо толстяка и тут же, привстав, аккуратно кинул лимонку между двумя мотоциклами. Упал на пол. В тот момент, когда прозвучал взрыв, я услышал стрекот МГ сзади. Юра понял все правильно.

Со звоном раскололось стекло кабины, меня засыпало осколками. По щеке и шее потекло горячее. Несмотря на боль в месте порезов, я выскочил наружу, поводя по сторонам стволом пистолета. Рядом со мной уже топтались санитары с винтовками наперевес.

– Амба немчикам, – удовлетворенно произнес Никита, целясь в перевернутые мотоциклы из ППД. – А вы рисковый, Петр Николаевич.

Фельдшеры осматривали место взрыва, добивали фельджандармов, а я бросился назад. Но и тут моя помощь не требовалась. Юра основательно так покрошил «хорьх», на всю ленту. Машина, паря радиатором, была буквально изрешечена пулями.

– Испугался и вдарил, – простодушно пожал плечами санитар, пока я обшаривал в бинокль этот и тот берег Горыни. А ну как сейчас на стрельбу кто-нибудь пожалует? Но нет, фронт громыхал совсем в другой стороне.

– Кончай болтать, иди, собери документы в машине. – У меня начался отходняк, задрожали руки.

– Да там месиво! – Юра брезгливо сплюнул.

– Сам устроил – сам лезь. На таких машинах кто попало не ездит. Видишь, погоны у него витые с двумя звездами, – я ткнул пальцем в сторону левого пассажира. – Полковник эсэсовский вроде. Какой-то важный чин.

– Петя, что с тобой? Ты весь в крови! – услышал я сзади испуганный возглас Веры.

Глава 11

Вера больно дернула из шеи осколок стекла, я поморщился.

– Ай!

– Терпи, тут еще несколько, – сказала она, выбрасывая на дорогу очередной кусочек.

Серьезных ран у меня оказалось аж одна штука, Вера даже наложила один шов на нее. Вид я теперь имел самый геройский и пошутил, что с этой повязкой похож на Щорса из песни, у которого голова повязана и кровь на рукаве. И в ответ получил замечание, что того, кто накладывал Щорсу из песни повязку, стоило бы расстрелять, потому как если за раненым тянется по траве кровавый след, то и повязка такая – одно вредительство.

Я стоял у открытой дверцы своего «мана» и наблюдал, как остальные мародерят поле боя. Кто-то снимал пулеметы с колясок мотоциклов и собирал остальное оружие, другие пытались достать хоть что-то ценное из останков «хорьха», а Николай под конец начал снимать с трупов фельджандармов знаки различия. У меня немного кружилась голова, самую малость – то ли отходняк после устроенной нами бойни, то ли крови потерял много.

Судьба порой такие коленца закладывает – просто любо-дорого. В «хорьхе» рядом с убитым штандартенфюрером СС по имени Пауль Блобель сидел тот самый обер-лейтенант, который рассказывал нам с Ваней про грустные песни славян. Пуля из МГ Юрика выбила ему все мозги – даже в лицо было узнать трудно. Если бы не документы, что собрал санитар, так бы и не опознали.

– Товарищ лейтенант! – Юра закончил вытаскивать трупы, теперь пытался оттереть руки. – Полковник-то кучу денег вез.

Санитар еще раз смахнул ветошью размазанную по крышке кровь и открыл чемоданчик из черной кожи. В нем мы увидели пачки рейхсмарок, уложенные встык. Штук тридцать на первый взгляд, упакованные банковской лентой. Я невольно присвистнул. Таких сумм мне в своей жизни видеть не приходилось.

– Закрой и прибери пока.

– Я задумался. Как жизнь повернется – никто не знает, а ну как в окружении придется жить? Киевский котел будет настолько велик, что пол-осени придется из него выходить.

Я посмотрел оставшиеся документы немцев. Лейтенант личным приказом фон Клейста был прикомандирован к полковнику для сопровождения в 297-ю дивизию. Вряд ли везли жалованье – такими вещами занимаются интенданты, а не СС. И почему ехали без охраны? Надеялись, что дорога патрулируется фельджандармами?

– Смотри, ара, – я показал документы лейтенанта подошедшему Оганесяну. – Знакомый немчик?

– Не он ли на броде вам с товарищем Максимовым предлагал сдаться?

– Он самый. – Я сложил бумаги в папку, добытую Юрой из недр «хорьха», и позвал проходящего мимо бойца: – Никита! Бери ребят – медиков, раненых, кто помочь сможет, трупы немцев – в реку, машину с моста столкните туда же.

– А мотоциклы?

– И мотоциклы купаться, – сказал я, немного подумав.

Вера начала беспокоиться, не случилось ли с чего с Аркадием Алексеевичем – он всегда старался держать под контролем ситуацию, как бы плохо себя ни чувствовал, а тут не показывается. Она не успела сделать и пары шагов, как мы услышали крик Гюнтера, в машине которого сидел военврач:

– Das bin nicht ich! Ich habe es nicht angerührt![6]

Я поспешил вслед за Верой. Аркадий сидел в кабине, склонившись головой к дверце. Когда кто-то начал открывать ее, командир медсанбата начал выпадать наружу. Военврач умер в дороге. Сердце все же не выдержало.