"Фантастика 2023-201. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Семенов Павел - Страница 779

Я даже не стал задавать глупых вопросов, типа «А что ж вражин не постреляли?». Бывает, что лучше не выстрелить, от этого больше получишь. Вон Петька в фильме про Чапая тоже беляка не стал стрелять, а его за такое меньше любить не стали.

Пятнадцатого сентября немцы предприняли самый масштабный налет на город. Уже с раннего утра завыли сирены, небо почернело от фашистских самолетов. Наши «ястребки» взлетели на перехват, но их было мало. Слишком мало! Не хватало зениток, аэростатов заграждения, да проще сказать, чего было в достатке – разного начальства. В бункере штаба вместе с нами оказалось сразу три корпусных генерала: Хрущев со свитой различных чинов и… Лев Захарович Мехлис. Прилетел стращать Кирпоноса с Буденным.

– Товарищ Сталин категорически запретил оставлять Киев! – Всех собрали на расширенное совещание в одном из помещений бункера. Даже нам с Аркашей досталась сомнительная честь присутствовать на начальственном разгоне: мало ли что может понадобиться срочно принести-подать? Мест не хватало, генералы с полковниками, мрачно насупившись, стояли толпой. Перед встречей мы узнали, что неделю назад заместитель народного комиссара обороны СССР приказал расстрелять перед строем командира артиллерии 34-й армии Северо-Западного фронта генерала Гончарова.

– Нашему может присниться пипец, – прошептал мне на ухо Масюк. – Вызовут в Москву и шлепнут. Просто чтобы страха нагнать. Я читал сегодняшнюю сводку. На линии УРов поймали больше ста дезертиров. За сутки!

– Воевать кто будет? – ответил я так же тихо. Можно было не шептать: Мехлис так орал на генералов, что даже бомбежки было не слышно.

– Как говорил товарищ Сталин, «у нас нет незаменимых». Жукова пришлют. Под Ельней он себя очень хорошо показал.

Ну а то… Маршал Победы. Будет вместо Сталина принимать парад на Красной площади в 1945-м. А я ведь тоже прошелся по знаменитой брусчатке. Видел, как кидали к подножию Мавзолея фашистские знамена. Ничего… И еще разок пройдусь, мне не трудно.

– Так его же вроде назначили на Ленинградской фронт, – удивился я. – Там, говорят, совсем жопа.

Я задумался, как помочь городу Революции. Между фронтами шла активная корреспонденция, и я к ней имел доступ. Теоретически можно было вложить какой-нибудь подложный рапорт.

Семнадцатого сентября передовые части фашистов прорвутся к Финскому заливу западнее Ленинграда и отрежут войска 8-й армии от основных сил фронта. Так появится Ораниенбаумский плацдарм. Если Жуков сможет укрепить Слуцк и не сдать Пушкин, есть шансы, что не будет блокады Ленинграда. Еще один вариант – оставить Лугу, сократить фронт и создать оборонительный рубеж ближе к городу. Наши вполне понимали, что немцы будут бить через Будогощь на Тихвин и далее на Свирь, дабы соединиться с финнами. Вопрос в том, есть ли у наших силы и ресурсы, чтобы не допустить прорыва. Очевидно, нужен оборонительный рубеж по Волхову и далее Кириши – Мга. Ну и подготовка к блокированию движения по направлениям Будогощь – Тихвин и Кириши – Волхов: вокруг болота. Да, у болот вполне немцев можно задержать.

Может, дать это в форме обмена опытом? Дескать, посмотрите, как мы укрепили и держим Конотоп… Ага, послушали меня, как же! «А откуда знаешь, товарищ Соловьев?» – «Так я ж на губе сидел со штабными, и они от скуки переигрывали осаду Ленинграда: и так повернуть, и сяк, а вот так было бы хорошо, а так сделать – и вовсе весело». – «Спасибо, товарищ старший лейтенант, возьмите с полки пирожок!»

– …Разведка фиксирует повышенную активность у фон Клейста…

Я очнулся, посмотрел на вытирающего пот начальника разведки фронта. Да… докладывать Мехлису – та еще задачка.

– Мы считаем, что Клейст готовит понтонную переправу. Поддержать танками захваченный плацдарм в районе Кременчуга.

– Разрушить! Как только начнут строить – разбомбить! – закричал Мехлис. – Если Клейст прорвется у Кременчуга и ударит навстречу Гудериану… Вы сами представляете масштаб катастрофы!

– У нас не хватает авиации, – включился в разговор Тупиков. – Немцы имеют тотальное превосходство в воздухе.

Все генералы посмотрели вверх на вздрагивающий потолок.

– Для коммунистов, товарищ Тупиков, – назидательно произнес Хрущев, – нет слова «невозможно»! Придумайте что-нибудь. Со «шкодами» же решили вопрос!

Я поймал на себе внимательный взгляд Кирпоноса. Ага, вспомнил, кто эту штуку со «шкодами» придумал.

– Ну, рассказывай, Петр Николаевич, – с порога огорошил меня комфронта, – ты же удумал что-то? Я по глазам вижу!

Похоже, Кирпонос и в самом деле считает меня своим талисманом. Будто я эти идеи с дерева срываю. Эх, сюда бы нашу авиацию конца войны! Тех самых ребят, которые нынешних американских союзничков по всей Корее размотали! С ними и вопроса по танковым колоннам не было бы. Осталась бы куча металлолома от этих танков.

Но чего нет, того нет. А есть у меня знакомец среди летунов, который говорил, что штурмовики есть, да летать на них не получается. Об этом я Кирпоносу рассказал. Он у себя это дело записал.

– Мало, Петя, мало! Мехлису надо что-то такое, что его успокоит. А тут… Нет, не пойдет такое. Сам подумай: для того, чтобы порушить переправу через Днепр, предлагаем тренировать летчиков на новых самолетах.

– Ну не знаю… плотики с нулевой плавучестью нагрузить взрывчаткой и пускать на переправу с позиции выше по течению?

– Хорошая идея, – и это записал себе генерал. – Еще давай!

– Что застрял? Придумал? – нетерпеливо спросил Михаил Петрович, когда я замолчал на минуту.

– Придумал. Кажется… – осторожно ответил я. – Сейчас расскажу, только дослушайте меня до конца сначала, а потом ругаться будете.

В дверь кабинета сунулся Аркаша, но Кирпонос так его шуганул, что адъютант испарился в секунду.

– Рожай уже! – прикрикнул Михаил Петрович, сжимая кулаки. Видать, Мехлис добился своего, и накачка прошла на ура. Наверняка сейчас не только в этом кабинете скрипят извилины в командирских мозгах. Хотя и без этого делалось очень много. Как по мне, намного больше, чем может обычный человек.

– У нас нет достаточного количества авиации, чтобы устроить массированный налет на переправу через Днепр, – начал я, и Кирпонос кивнул, соглашаясь. – Нам придется сделать ставку на один точечный удар. Самое большое – на два…

И снова кивок.

– Поэтому предлагаю подготовить бомбардировку с тараном в конце.

– То есть ты хочешь послать летчика на верную гибель? Сам подумай, одно дело – в бою, там многие гибнут в горячке. А так, чтобы сознательно, с холодной головой? Даже если на земле согласятся, там… могут дрогнуть. Один долетит, второй отвернет. Понимаешь?

– Летчик может направить самолет в пикирование и выброситься с парашютом с небольшой высоты, метров триста. Я разговаривал с ребятами в Узине, такое возможно. Тут самое главное – подготовить такое. Уничтожить по возможности средства ПВО, сколько получится, в первой волне атаки, а потом, сразу после этого запустить два-три бомбардировщика, нагруженные по самое некуда, которые и врежутся в переправу.

– Петя, ты кто? – спросил комфронта после довольно продолжительной паузы, которую заполнил нервным постукиванием карандашом по столу.

– В каком смысле «кто»? – удивился я. – Адъютант ваш.

– Вот только поэтому я и не вызвал до сих пор конвой, чтобы тебя отвели на задний двор и быстренько расстреляли у стенки. Ты мне сейчас предлагаешь поставить… да все поставить, включая голову, на… авантюру, случай! А если ПВО не выбьют и все эти летающие бомбы собьют на хрен на подлете? А летчики промахнутся и врежутся в воду, в берег – куда угодно, только не в переправу? И я тебе сейчас еще сто причин назову, которые сделают эту затею достойной только того, чтобы потом рассказывать, какой Кирпонос был дурак? – Он замолчал, и в наступившей тишине громко хрустнул карандаш, который он сломал, сжав в кулаке.

– Но ведь раньше проходило? – спокойно спросил я. Вот не знаю, откуда у меня эта уверенность взялась. Во всем был прав Михаил Петрович, до последнего слова. А только я точно знал, что мой план сработает.