"Фантастика 2023-201. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Семенов Павел - Страница 835

– Ближайший мост взорван нашими при отступлении. Местные на тот берег сейчас и не ходят.

Майор с Быковым озадаченно закурили, я выругался про себя. Если бы не Чернигов, плыли бы себе по Десне и плыли. Пока лед не встанет. А там уже и до брянских лесов рукой подать.

И тут помощь пришла, откуда не ждали. На лавке поерзал Яков, откашлялся.

– Товарищ командир, а давайте ночью ледяную дорогу сделаем!

– Это как?

– Накидаем хвороста и поставим жителей поливать его водой. Намерзнет лед, «ганомаг» утром легко пройдет.

– Лейтенант-то дело говорит! – заулыбался Быков. – Там, где промоины, можно и доски вморозить. Возьмем у авдеевцев.

Поди, жители не шибко рады будут нашим инициативам, но куда деваться-то?

– Лишь бы ночью был минус…

Мы все посмотрели за окно. Там начинал сыпаться снежок.

И с погодой повезло, и с… Нилом! Именно священник мобилизовал всех жителей на строительство ледяной дороги. Прошелся по дворам, собрал доски, хворост. Поставил всех в цепочку передавать ведра с водой и вообще взял на себя все руководство. А после того как «ганомаг» утром сумел проехать по Десне, снабдил нас продуктами на весь отряд.

– Ты это, Петр, не думай про нас плохо! – Священник тяжело вздохнул, прощаясь. – Среди нас тоже всякие бывают. Сам знаешь: где свято, там дьявол сильнее всего соблазны подсовывает. Многие настрадались при советской власти. Чего уж там… И церкви взрывали, иереев сколько погибло, расстреляно… – Нил замялся, не зная, как продолжить.

Наши уже все находились на том берегу, а я все стоял, ждал, пока поп закончит. А он все тянул и тянул. Будто проповедь читал. Или исповедовался. Не поймешь. И про свои злоключения, и про страдания народа.

– Все хорошо, Нил. – Я приобнял смущенного священника. – Бог нас не оставит.

– Так ты верующий?

Я украдкой нащупал нательный крестик. Тут же его засунул под одежду, побежал по льду. Хоть со снежком нам и повезло, но надо торопиться.

Дальше шли ходко, за два дня сделали чуть не сотню километров. Потом, конечно, пришлось сделать дневку на брошенном хуторе. И людям, и особенно лошади нужен был передых.

Неутомимый двужильный Быков сбегал в деревню и принес новости. Как водится, одну хорошую, а вторую – плохую. Сама деревня была почти безлюдной, следы гражданских лиц были, но сами они не встречались. А вот припасов в ней было просто немерено. Два грузовика. Уж чем они были набиты, кто его знает, не дали посмотреть заготовители. Вот они и были плохой новостью. Этого добра там было, как мух в сортире. До взвода немцев и еще примерно столько же – помощников из вспомогательной полиции. Вооружены большей частью стрелковым оружием, но пулеметы точно есть, не менее трех.

– Как хоть деревня называется? – спросил я Быкова. А то по карте разбираться – сам черт ногу сломит.

– Сапожков хутор, – ответил Андрей. – Только не деревня, а село. Три калеки, а церковь стоит. И лучше бы ее не было, потому что на колокольне пулемет как раз и находится. Да, там высота метров шесть, не больше, но головной боли от нее хватит. Мы ведь будем атаковать?

– Надо, – постукивая карандашом по карте, ответил Базанов. – У нас нет ни припасов, ни оружия, ни транспорта. Даже просто спрятаться в лесу, как эти полудурки, – кивнул он на окно, – надолго не получится.

– А зачем нам их в селе атаковать? – уточнил я. – Ударим на марше. И колокольню они за собой не потащат, и перебить их из засады удобнее намного.

– И куда они пойдут? – застыл над картой Иван Федорович.

– Ставлю на Новгород-Северский, – сказал я. – Сам посуди: дорог здесь аж три штуки. На север? Так до Клинцов отсюда километров сто двадцать. На юг? Там крупных населенных пунктов и нет почти. А вот на восток – всего сорок кэмэ по нормальной дороге. Давайте там засаду делать.

Тут дверь открылась, жалобно застонав на петлях после богатырского пинка старшины.

– Что, не ждали? – рявкнул капитан, стоя на пороге. – Банный день у нас! Пока мхом не заросли!

И сразу вся подготовка к засадам и прочему, еще минуту назад казавшаяся такой важной, куда-то отошла, причем не просто на задний план, а за горизонт. Баня – дело хорошее. И чем чаще, тем лучше.

Пока толком не нагрелась еще, запустили девчат. Им все равно сильно париться не получится. Остальных поделили на партии по шесть человек – больше в крохотную парную и не влезло бы. Жаль, конечно, что стирку не затеешь в дороге, многим пришлось натягивать на себя то же самое, да хоть так, и то хлеб.

Пока наши дамы наслаждались водными процедурами, я как-то пропустил момент, когда наша молодежь скучковалась неподалеку от бани, что-то восхищенно и весьма увлеченно обсуждая. Вернее, видеть-то я видел, но был увлечен умной беседой с Иваном Федоровичем о достоинствах и недостатках березовых веников и их кажущемся преимуществе перед дубовыми. Тут дверь открылась, выпуская на свежий воздух двух красавиц, и они невольно оказались чуть не в центре этого митинга.

– Глянь, Анечка, гадость какая! – тут же подала возмущенный голос Параска. – Тю, паскудники, как вам не стыдно! А если б мамку твою или сестру на карточку, чтобы вот такие балбесы в кулак гоняли?

– Так, сюда давай, нечего по карманам совать! – присоединилась Аня.

Вдвоем они на протянутых руках вынесли пачку порнографических открыток. Разной степени раздетости фрау, все как одна сисястые и жопастые, видать, скрашивали боевые будни кому-то в нашем бронетранспортере. Я даже не успел подумать, что делать с этим богатством, как стоявший рядом Закуска схватил ворох мужской радости и с огромным удовлетворением бросил немецких девок в костер. Кто-то в толпе первых зрителей тяжело вздохнул, и наши бравые воины сделали первое движение, чтобы рассредоточиться по территории, но вмешался Базанов.

– Куда собрались, засранцы? По кустам, пока память свежа? Старшина, всех переписать, по три наряда вне очереди!

– И от меня еще по три, а то получается, что у наших партизан слишком много энергии нерастраченной, – добавил я.

Вроде и жалко ребят, но дурь из головы выбивать надо. Я так и представил, как стоит вот такой воин на посту и вместо наблюдения за территорией любуется на сомнительные прелести чужой красотки.

– Это безобразие! – Анна все никак не могла успокоиться. – Петр, прими меры. По комсомольской линии.

– Можно и по партийной, – к нам подошел сын Сталина. – В отряде есть политрук и партийная ячейка?

– Пока нет. – Но я тут же нашелся: – Вот ты, Яков, этим и займешься! Организуй партсобрание, проработайте там наших незрелых бойцов как следует. Назначаю тебя политруком отряда.

– Тогда, наверное, военным комиссаром. Раз мы… Ну, в рейде. Потом, я боюсь, что не справлюсь…

– А я вот боюсь, что прилетят «мессеры» и накроют нас штурмовкой! Знаешь, как было по дороге изо Львова в Киев? Такого насмотрелся… Бойся реальной опасности. А это… – Хотел сказать, что я думаю про партийную говорильню, но промолчал. Лишь махнул рукой.

Анна с Яковом остались обсуждать детали собрания, а я отправился париться. Точнее, попытался – меня в предбаннике перехватила раскрасневшаяся Параска. Девушка была чудо как хороша: глаза блестели, вымытые волосы лежали густой копной на плечах. Ну и ниже тоже было все так… фактурно.

– Товарищ командир!

– Что тебе, шило в заднице?

– Я про порнографию.

Тут-то я и выпал в осадок.

– Ну… э-э-э… спрашивай.

– Фашисты не только славян считают недочеловеками, но и собственных женщин. Откуда такое скотское отношение?

И что тут отвечать?

– Ну, не всех женщин… – промямлил я, осознавая, что оправдываю фашистов.

– Я слышала, что немцы, захватив Чернигов, сразу же открыли бордель. Отец ругался.

Блин, да что за разговор-то такой?!

– Наша партия осуждает такое низменное отношение к женщинам, – дипломатично ответил я, пытаясь пройти в предбанник.

– Это очень правильно! – Параска взяла меня за руку и с жаром продолжила: – Ведь любовь – это высшее чувство, доступное людям.