"Фантастика 2023-201. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Семенов Павел - Страница 853

Ну вот, за думами и не заметил, как доехали. Склады показались из-за поворота. Основательно построенные, сразу видно: старая работа, не тяп-ляп. По словам местных товарищей, раньше здесь была контора «Заготзерно», а до советской власти – каких-то мироедов склады. Короче, место с историей.

Так, вышку одну только поставили, недоработочка с их стороны. И стоит там боец расслабленный, покуривает, будто не во вражеском окружении, а у тещи на блинах. А ворота заперты. Серьезная преграда, не из горбыля на трех гвоздях, сразу видно – на века. И даже охочие до всего крестьяне не утащили их во время революции и последующего разгула.

Подъехали, встали. Из калитки высунулся фельдфебель, что-то пролопотал, но вполне мирно. Козырнул даже. Сидящий на переднем сиденье Майор ответил, тоже на венгерском, показывая на водителя. Объяснил, видно, куда старый делся. Местные ворота открыли и быстренько начали растаскивать подвижные заграждения и поднимать шлагбаум. Похоже, они тут боятся только тех, кто по дороге приехать может. Наворотили баррикаду целую. Ну а дальше – дело техники. Мы первые во двор заехали, конечно же, а грузовик – за нами. Вроде как капитан добыл неимоверное количество провианта, аж напрокат транспорт пришлось брать.

Ну и посыпался из кузова… десант наш. Молодцы, отлично сработали! Опасочка была, конечно – примеряли все по рассказам, «вот до вышки метров пятьдесят, а казарма – тут в углу, шагов тридцать». Оно, конечно, когда есть возможность хоть на похожем объекте потренироваться, всегда спокойнее, а тут сплошной экспромт.

На вышке парень решил не выпендриваться. Оно ему надо? Только моргнул, а тебе в организм из двух карабинов целятся. Тут лучше лапки кверху и на землю спуститься. Ну а возле ворот ребята, пока свою баррикаду на место перетаскивали, под дулом пулемета оказались.

Закавыка у казармы случилась, кто-то там решил геройствовать и начал заполошную стрельбу. Дурак, что сказать. Даже не подумал о гранатах. А они ведь иногда летают. Поломало храбрецу ногу, посекло брюхо, лежит теперь, помирает. А вел бы себя спокойно, живой остался. За то, что склад проворонили, медаль бы, конечно, не дали, так не в наградах счастье, а в том, когда их вручают не посмертно.

Короче, сдались гонведы. Поняли, что живым лучше. Итого в активе у нас: склад с продовольствием, оружие стрелковое с кой-каким боеприпасом, сани с лошадками – три штуки, полуторка советская на ходу – одна. Вражеский солдат мертвый – тоже один, тридцать семь пленных. В пассиве – боец Игнатов, который при десантировании из кузова упал и разбил лицо. А также сломал себе нос и потерял три передних зуба.

Нагрузились мы по самое не могу. Даже в «опель» насовали так, что тот еле с места тронулся. Хорошо, нам венгерские парни подсобили, прямо как себе все носили и грузили. Ну да, побыстрее же надо. Склады хоть и на окраине, а стрельбу и разрыв гранаты услышать могли. А нам зачем лишнее внимание? Вот и я так думаю.

Пленных согнали в погреб и хорошенько заперли дверь. Кто-нибудь потом откроет. Я бы, конечно, им пару гранат на прощание бросил, но Юлий просил земляков по возможности не обижать. Ладно, один хрен, им теперь в штрафную роту всем коллективом.

А когда мы выбрались уже на дорогу, никого при этом не встретив, я окончательно поверил в то, что командирова удача с нами. Потому что начался снежок, вроде и легонький, но с ветерком, поземочкой небольшой. Вряд ли через полчаса по такой погоде кто-то сможет понять, куда мы поехали.

Глава 17

Если честно, я вот эти все подсмотрел-подслушал не очень люблю. Для дела если, то да, тут сам отличился не раз. А вот так, для праздного любопытства, кто с кем, сколько раз и зачем – я пас. А вот вляпался по самое не могу. И перед товарищами неудобно, хотя они зла на меня не держали.

Виной всему какая-то ерунда, попавшая мне в сапог. Да так неудачно, что я идти не мог. Вроде и осталась пара шагов всего до крыльца, а вот остановился, чтобы вытряхнуть помеху. И как раз под окном нашей со Стариновым палаты. Хоть и выздоровели вроде, а все продолжали полушутя эту комнатку между собой так называть.

Пока стащил обувку, опираясь о подоконник, слышу, как через приоткрытую форточку разговаривают Старинов и Базанов. Причем беседа официальная вроде, судя по тону, и только началась.

– Ты пойми, Иван Федорович, я ведь не для того спрашиваю, чтобы материалы собирать.

Я сам считаю, что Соловьев – очень хороший командир.

– Ну, насчет очень хорошего командира – это ты, товарищ Старинов, погорячился, – отвечает Базанов. – Опыта маловато пока. Но он имеет качество, которое отличает его от нас всех.

– Это какое же? – Слышу, Илья Григорьевич заинтересовался. Да и мне тоже любопытно стало.

– Удача. Фарт, если хочешь, – торжествующе заявил Базанов.

Ну и начал травить про взрывы в Киеве, побег из лагеря и прочие наши похождения. И везде подводит к тому, что если бы не я со своей везучестью, то всех бы давно похоронили и забыли, как звать.

Бывает такое: как втемяшит кто какую идею себе в голову, так и подгоняет под это дело теории всякие. А на войне насчет удачи был пунктик. У всех, наверное. Жить хочется, вот и придумывают обереги, приметы появляются, как грибы после дождя. Ну и легенды про ребят, которых пули не берут, само собой. Вот и Иван Федорович мимо этого не прошел. Хотя и Кирпонос, помнится, тоже нет-нет, да вспоминал про это дело.

Тут я наконец-то справился с хреновиной, мешавшей мне ходить, и натянул сапог на ногу. Зашел в палату и сразу повинился: мол, стал невольным свидетелем. И категорически против всех измышлений товарища Базанова как не соответствующих диалектическому материализму, научному атеизму и граничащих с поповским мракобесием пополам с потаканием малограмотным предрассудкам. Посмеялись, конечно, но Иван Федорович вроде как слегка ненатурально.

– Ты пойми, – сказал я ему, – что удача сопутствует только тем, кто тщательно подготовился и правильно использует в свою пользу все обстоятельства. А то так можно с верой в удачу и в лужу сесть.

Короче, вроде обиды не осталось. Да и что мы, барышни на выданье, губы дуть за любую хренотень?

Тем более что нас отвлекли совсем на другое. В дверь кто-то постучался довольно требовательно, не сапогом, конечно, но близко к этому, и в комнату решительно вломилась слегка запыхавшаяся Прасковья Егоровна, которая тащила за собой Ильяза. Товарищ Ахметшин, в отличие от своей спутницы, выглядел как-то немного ошарашенно.

– Так, товарищ командир, вы должны зарегистрировать брак сию же минуту! – заявила Параска тоном, не предполагающим возражений.

А, ну теперь понятно, почему татарский лейтенант и надежда всего Агитпропа выглядит так, будто его стукнули из-за угла пыльным мешком. Видать, девушка озвучила условие для доступа к своему телу, а он, пока думал не той головой, что на плечах, согласился. Наверное, просто сказал: «Конечно, любимая!» Нет бы добавить «как только одержим полную и безоговорочную победу над германским нацизмом и мировой буржуазией». Молодой, не понимает тонкостей ухаживания. Это как в старом анекдоте про потерпевших кораблекрушение. Выбросило на остров троих мужиков: двадцати, тридцати и сорока лет. Смотрят, рядом тоже остров, а там спасшиеся женщины. Вот молодой с воплями «Бабы!» бросается в воду и собирается плыть. Тридцатилетний останавливает его и предлагает: «Не спеши, сейчас плот построим». А самый старший мужик садится под пальму и говорит: «На фига вообще париться? Скоро сами приплывут».

Ладно, надо помочь товарищу хоть немного. По крайней мере, дать время в себя прийти.

– Прямо сию секунду не могу, – ответил я как можно серьезнее невесте. – У нас с товарищами совещание, и прерывать его, даже по такому важному поводу, не вижу смысла. Заявление вы написали? – оборвал я зарождающийся протест.

– Н-нет, – мотнула головой Параска. Видать, думала, что все пройдет без препятствий.

– Так напишите заявления. Жених кто?