"Фантастика 2023-201. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Семенов Павел - Страница 884

Знакомый доктор рассказывал анекдот. У студента, который на переводчика учится, спрашивают, за сколько тот выучит китайский язык. Тот подумал, отвечает: три месяца, и чтобы не мешали. Успею освоить основы грамматики, тысячи три слов, произношение подтяну хотя бы на начальном уровне. Тот же вопрос студенту-математику. Тот говорит — месяц, я придумаю модель и с ее помощью освою. Тут идет студент-медик, от него пивом и воблой вяленой несет, ботинки не зашнурованы, на брюках пятно. Спрашивают: за сколько выучишь? А он им в ответ: а когда сдавать? Так у нас еще хуже. Времени на подготовку нет совсем.

Мне казалось, что мы и не спали даже. А приезжие вместе с нами. Вот с того самого момента, как американские танки самотеком ночью заехали к нам, так и началось. Ели на броне, по нужде бегом отлучались. Мне эти американцы уже и с закрытыми глазами мерещиться начали. Потому что не только самому всё освоить надо было, но и у подчиненных проверить. Экипаж — шесть человек. Две пушки, чтоб их… А со мной — сорок шесть танкистов, потому что приезжие с нами должны были пойти, а один танк приказал долго жить после перегона — пятискоростная коробка, конечно, дело, но… трансмиссия, короче, не выдержала.

За сутки перед боем я всем день отдыха дал. От занятий. Да и какая там учеба, если на позиции по таким местам пришлось перемещаться, что и вспомнить страшно. Гать эта, чтоб ее, долго еще сниться будет. Пару раз казалось, что вот сейчас ухнет машина прямо в болото — и поминай как звали. Двадцать семь тонн с копейками, кто, да и как сможет вытащить? А воевать тогда чем? И не отправят ли особисты в трибунал за «утопленника»?

А в бой хотелось, аж руки чесались. И ребята мои хотели немчуре по мордам надавать очень сильно. Нам от политработников накачки не надо, и так понимаем. За Белоруссию, за Смоленск, да и за местные дела… Чтобы вот прямо на гусеницы намотать, и после боя счищать с удовольствием. Вот тогда и спать спокойнее будет.

Танки, если честно, говно. Гусеницы — самая засада, резино-металлические. Наедешь на что горящее, которое прилипнет, считай, встал на месте. На песке елозит. Чтобы выстрелить из нижней пушки, которая семьдесят пять миллиметров, надо всю машину поворачивать. Броня… лучше не будем о грустном. Да и движок тоже, так себе, слабосильный для такой машины. Особый геморрой с горючкой, очень капризная машина, начнешь химичить с маслом или бензином, может и не завестись. А других нет. Повоюем и на таких.

Форма старая у меня с собой была. В сороковом, когда приказ вышел, до нас очередь не дошла. Не завезли на нашу часть новое обмундирование. Немного обидно было, но не так, чтобы ходить и переживать. Если честно, мне эта серая гимнастерка нравилась: сразу видно, кто идет. А после того как прошли мы с ней всё, начиная с лета сорок первого, мне кажется, что эта форма частью меня стала. Счастливая, несчастливая, но уж лучше в такой в бой.

Вот и наступил этот момент. Я стоял у танка и старался не показать, как меня потряхивает от мандража. Потому как взглядов на мне — побольше чем у артиста какого на концерте. Понимаю, что все ждут от нас результата. И они понимают, что я… Но вскакивать на броню и обещать победу, бросив шлем на землю, не буду. Лучше пойдем и сделаем что надо. А митинги и без нас есть кому собирать.

По осушенному болоту мы прошли как по шоссе. Поначалу опасался, что грунт слишком рыхлый, сядет кто-нибудь на брюхо, но нет, проехали, ориентируясь на вешки, все без запиночки. Не утопились. Я мысленно перекрестился. И дальше замерли в ожидании. Артподготовка началась еще когда мы в пути были, и вышли мы на нужное место минуты на три раньше запланированного времени. Я сидел и считал залпы зачем-то, лишь бы голову чем-нибудь занять. Рука легла на чехол с флажками, чтобы не терять ни секунды.

— Ракета! — крикнул кто-то.

Сам вижу, Пора, значит. Я наощупь вытащил белый флажок из чехла, у него там зазубрина приметная на рукоятке. Поднял, подержал пару секунд, опустил. Сигнал "Делай как я'. Продублировал по рации, но мне показалось, что сейчас надо начать вот так, по-уставному. А потом повторил еще раз. Закрыл люк, и мы пошли.

Артиллерия только перенесла огонь подальше, а мы уже выскочили к ничего не подозревающим немчикам. Картина Репина «Не ждали». Они даже рыпнуться не успели, а мы вот они, спинку почесать зашли. Я ждал выстрелов артиллерии, а их всё не было. Открыл люк и посмотрел вокруг. Строй держат, молодцы. И мехвод Максимов у меня тоже молодец. Ведет плавно, без рывков, любо-дорого. Разогнаться, конечно, можно и посильнее, но тогда пехота отстанет. Так что потихонечку, десять кэмэ, не больше. Где-то ожил пулемет, дробью протарахтела очередь по броне. И сразу двое слетели.на землю.

Пора, значит. До позиций немцев совсем немного осталось, метров двести, наверное.

— Давай на полную, Максимов! — крикнул я в микрофон.

Ага, а вот и пулемет накрыло. Наши бэтэшки не напрасно собирали по винтику, пригодились.

До немецких окопов уже метров сто, наверное, даже головы в касках видно. Пехота посыпалась на землю, а я опустился вниз и закрыл люк. Снаружи, конечно, воздух посвежее, но прилететь пуля может откуда угодно. Чуть не садануло по голове, еле пригнуться успел. Посыпалась окалина с брони. Только и увидел в последний момент разрывы на немецких флангах. Я повернул панораму — перед глазами что-то мелькало, не пойми что.

— Сбавь чуток, не видно же ничего! — крикнул я в микрофон.

И стоило мехводу чуть замедлиться, как я увидел, куда нам надо было держать путь Вот она, линия окопа, прямо перед нами, ощерилась маузерами в последней бессмысленной попытке остановить нас.

— Давай, Максимов, вдоль окопа, дави их, тварей! Осторожно! Граната!

Рядом бухнуло, но гусеницы целы, едем дальше. Едем и стреляем из всего, что есть в американце. В поднявшемся дыму видно плохо, но общее направление ясно. В панораму ничего не видно — я опять рискнул открыть люк.

Побежали без оглядки немчики. Врассыпную, лишь бы подальше. Потому что сколько ни тренируй человека, а когда над башкой гусеницы танка, ноги сами бегут, и в сапогах сразу хлюпать начинает.

Опасно? Еще как! Будь у немцев хоть что-то противотанковое, мы сейчас им самое нежное место подставляем. Жахнут — и насквозь пробьет. А только нет здесь ничего такого, ни одного выстрела я не заметил, пока мы ехали по полю.

Добрались до конца окопа и повернули. Я снова открыл люк и посмотрел назад. Вот прямо тепло на душе стало. Красота. Что немцы могут гранату бросить и нас похоронить, не боялся — не осталось тут никого.

Вот же гадство какое! Бэтэшка, ехавшая метрах в сорока от нас, вдруг остановилась, нелепо сползла с бруствера, и над моторным отделением резко задымило черными жирными клубами. Я даже не заметил, чей это танк. Люк открылся, и через борт выполз танкист. Но останавливаться было никак нельзя. Вон, пехота набегает, там поможет кто-нибудь.

Впереди была рощица, но объезжать ее не было смысла — деревца в ней стояли тонюсенькие, и Максимов рванул напрямик, пробивая просеку. Люк я опять закрыл — не хватало еще по мордасам отскочившей веткой в глаз получить. В панораме мелькала та же растительность, танк переваливался из стороны в сторону, но вдруг все кончилось, и я прямо замер — перед нами, метрах в пятидесяти, серые фигурки мельтешили, пытаясь прицепить гаубицу. А за ней стоят еще… Ого, да мы батарею накрыли! Мелькнула мысль про дырку в гимнастерке, но сразу же ушла — слишком уж резко затормозил Максимов, я лбом неслабо приложился. Судя по торчащему перед панорамой колесу, одну гаубицу мы успешно оприходовали.

— Давай вперед! Дави немчуру, разбегутся же! — закричал я.

— Так это… лошади же… жалко… — ответил мехвод.

Давить никого не пришлось — одной очереди из пулемета хватило, чтобы немчики попадали, а те, которые остались на ногах — задрали руки и начали собираться в кучу. Воины, бляха-муха. Вон, командир молодой стоит, понурив голову, в мундирчике с хлипкими серебряными погончиками. Лейтенант кажись. Дурдом везде, конечно — лошади бегают во все стороны, как тараканы на полу, если ночью свет включить. Гансы какие-то рекорд по бегу устанавливают, уже почти до деревьев добежали. А капитан Власенко, который за мной ехал, вдруг остановился недалеко от моей машины, и влупил от всей души осколочно-фугасным куда-то вперед.