Очарованная (ЛП) - Дарлинг Джиана - Страница 55

Затем он начал двигаться, и все мое тело начало играть свою собственную гармонию, управляемую формой и притяжением тела Александра к моему.

— Ты собираешься кончить на меня, не так ли? он насмехался надо мной, когда его ритм изменился, и он начал колотить меня, непрестанно от моей боли или удовольствия, преследуя свою собственную кульминацию, потому что он был моим Господином, а я была просто рабыней.

Я бесконечно стонала в ответ, настолько потерянная, что было чудом, что его голос мог проникнуть в мои опьяненные похотью мысли.

—Ты любишь мой член в своей заднице, в своей киске, во рту, между сиськами и бедрами. Ты любишь его везде, где можешь достать, — продолжил он, прижавшись к моей шее, покусывая там плоть.

—Я, я, я собираюсь…— я замолчала, теряя способность говорить на любом языке, поскольку мой надвигающийся оргазм напряг каждую мышцу в моем теле до боли.

—Да, Козима, иди за мной, — сказал он, и это был звук моего имени в его устах, произнесенный этим сексуальным британским голосом, который катапультировал меня на грани самого сильного оргазма, который я когда-либо испытывала.

Каждая цепь в моем теле загорелась, так что все, что я видела, было светом, и все, что я чувствовала, было ярким удовольствием, проходящим через меня из точки, где его член глубоко погружался в мое тело. А потом удовольствия стало слишком много, и все замкнулось.

Через несколько секунд я потеряла сознание у стекла.

Когда я проснулась, я была в постели, а Александр между моими ногами обтирал меня теплой влажной тряпкой в ​​темноте.

Я пыталась говорить, но моя речь была невнятной чепухой.

Александр оторвался от своей работы, чтобы одарить меня своей маленькой, слегка кривой улыбкой. —Ты потеряла сознание от меня. Я не могу сказать, что со мной раньше так не поступали сабмиссив.

Я нахмурилась.

Александр покачал головой и бросил салфетку на пол, прежде чем лечь рядом со мной и натянуть одеяло. Я вздохнула, когда он прижал меня к твердым линиям своего тела, мою щеку к непоколебимой выпуклости его груди, а мои пальцы застряли в углублениях между его прессом.

— Тебе незачем завидовать кому-либо из моего прошлого. У меня были сабы до тебя, но не рабыни, и никогда никого не хватало дольше чем на несколько месяцев. Даже тогда это было непринужденно, потому что мне не нужен был партнер, только теплая, влажная и послушная женщина.

— Красиво, — сухо произнесла я.

Его смешок взъерошил мои волосы. —Не все ищут своего будущего супруга.

— Не могу представить, чтобы ты был женат, — сказала я, зевнув ему в грудь.

—Возможно, потому что я никогда не планирую им быть. Я должно быть сойду с ума.

— Ты не веришь в это?

Он долго молчал, обдумывая мой вопрос. Мне пришло в голову, что только после сцены, когда я обнимала его, Александр ласкал меня и разговаривал со мной, как настоящий любовник.

Я должна лучше воспользоваться этим.

-- Я в это верю, -- сказал он наконец.—Может быть, я пессимист, но я не могу вспомнить ни одной супружеской пары, которая была бы этому рада.

Я тоже никого не знала, поэтому ничего не сказала.

—Я должен верить, что если бы я когда-нибудь почувствовал побуждение жениться, то это было бы потому, что я хотел, чтобы у моей возлюбленной было мое имя, моя защита и обещание моей любви, что бы ни случилось в будущем. Я думаю, это обещание, которое никогда не должно умирать, даже если любовь ушла. Чтобы я был тем человеком, который говорит, что я буду заботиться о тебе, стоять за тебя и буду рядом, несмотря ни на что.

Я моргнула в темноте от красоты его слов и невозможности их исходить от такого человека. Но потом я подумала о других вещах, которые он сказал, когда его бдительность ослабла, о том, как я была храброй, как богиня Афина и королева, которая была убеждена, что она пешка.

Это было противоречие его холодной точности и его теплых монологов, которые, казалось, разрушили мою защиту еще до того, как я поняла, что она была разрушена. Рядом с ним было невозможно оставаться в напряжении, потому что его поведение было непредсказуемым, а его эксцентричные моменты красоты захватывали.

Что напомнило мне о его странном поведении, когда он увидел этого сабмиссива в клубе.

— Кто такая Яна?

Его тело замерло. — Мы не будем о ней говорить.

—Хорошо, давай поговорим о том, что случилось с Шервудом сегодня вечером. Почему он угрожал тебе, и почему бы не беспокоиться об этом немного больше? Я думала, ты сказал, что эти люди убьют тебя, если ты не сделаешь то, что они сказали?

— Они могут попробовать, — мрачно пробормотал он.

—Ксан. Я приподнялась на одной руке, чтобы посмотреть ему в лицо, и увидела, как оно смягчилось от моего прозвища. — Пожалуйста, расскажи мне, что случилось сегодня вечером.

Он вздохнул снисходительно и смутно раздраженно. — Хорошо, но ложись,—пока я усаживалась, он запутался пальцами в моих волосах. — Орден — это не только гедонизм и женщины. Это также касается удержания элиты Британии в высших эшелонах бизнеса, политики, богатства и общества. Я владею медиа-компанией, которую я унаследовал от семьи моей матери и сделал очень прибыльной. Есть любое количество людей, которых я должен финансово поддерживать на пост мэра Лондона и премьер-министра или нанимать в свою компанию, потому что это продиктовано Приказом. Я отказываюсь это делать.

— Всегда?

—Да. Я знаю, в это трудно поверить, учитывая наше нынешнее состояние, но я никогда не одобрял Орден, хотя мой отец готовил меня к тому, чтобы стать его лидером.

— Как тебя воспитывали? — спросила я, рисуя пальцами успокаивающие узоры на его груди в надежде, что это отвлечет его и заставит остаться открытым и податливым со мной.

Он колебался. —Мой отец всегда держал рабов. Я не уверен, знала ли об этом моя мама во время их свадьбы, но она точно знала об этом, когда я был мальчишкой. В основном их держали вне поля зрения в помещениях для прислуги или в темнице, но когда мне было девять, мой отец решил, что я должен начать свое обучение садизму.

Я перестала дышать.

—Он провел меня в подземелье и познакомил с нынешним рабом Дэвенпортом. Ей было всего восемнадцать, и она была такой бледной и худой… Я мог видеть ее вены и кости под кожей. Ноэль научил меня, как дрессировать ее, словно собаку, как представлять ее Хозяину, ползать и красиво просить еще. Я испытал свой первый оргазм от ее рта, а затем, на свой десятый день рождения, я потерял с ней девственность.

— О, Ксан, — выдохнула я, прижимая руку к его сердцу, как будто я могла проникнуть внутрь и смягчить тамошние шрамы.

—Прошло несколько месяцев после того, как Ноэль решил научить меня дисциплинировать ее. Я был высоким мальчиком и сильным от спорта, поэтому он решил, что я могу правильно использовать кнут. Сначала он подвесил Яну к потолку и «заставил ее пройтись». К тому времени, когда я был наполовину готов, ее спина раскрылась, и кровь капала красным дождем на пол. Я не выдержал, поэтому, когда мой отец не остановился на моих криках, я попытался отобрать у него кнут.

Моя рука подлетела ко рту, и на глаза навернулись слезы, когда я поняла, к чему все идет.

—Ноэль снял Яну и позволил ей плакать в углу, а сам повесил меня и отдал мне оставшуюся часть ее наказания. В какой-то момент я потерял сознание от боли, что только разозлило Ноэля. Мужчины Дэвенпорта, особенно наследник герцогства Грейторн, не поддаются ничему, даже боли. Он содрал с меня кожу, пока моя спина не превратилась в кровавое месиво, а потом оставил меня лежать на полу. Мне повезло, что один из сыновей кухарки услышал крик и спустился, чтобы разобраться. Это было настоящим испытанием, хотя и подарило мне Риддика.

— Он был сыном служанки? — спросила я, потрясенная тем, что они так долго были вместе.

Александр кивнул, убирая волосы с лица и растирая пряди между пальцами. —В моей легендарной истории с Орденом есть и другие, но это был мой первый опыт их верований, и мне это не понравилось.