Измена. Не прощу твою ложь (СИ) - Туманова Кира - Страница 33

- А что такое?

- Ничего! Просто кто-то, видимо, слишком жаловался детям на свое состояние. Жди гостей. Думаю, девчонки, поехали к тебе. Сейчас заберу их.

- Ох…

- Если они придут, позвони. Умоляю…

Внутри меня словно включается секундомер. Тикает, заставляя поторопиться. Гонит вперед, заставляя нарушать правила, будто дело касается моей жизни.

Хоть бы они не пересеклись с Илоной!

**

Тяжело дыша падаю грудью на стойку дежурной медсестры. Звонка от Марка не было, да и он сам не отвечает на телефон.

Меня уже потряхивает. Что происходит вообще?

- Скажите, к Арзамасову дочки приходили?

- А вы кто ему? - Натягивает губы медсестра.

- Жена…

- Еще одна? У него все утро жена сидела, молоденькая такая….

Тыльной стороной ладони вытираю вспотевший лоб - неслась с парковки, как сайгак. Новость о том, что я, оказывается, уже не жена больше не рвёт мне душу, только бесит.

Придушить бы старую грымзу, но нельзя. Без ее разрешения на посещение меня из палаты выведет охрана.

- Это мои дети, - подчеркнуто вежливо говорю я.

Опытным взглядом сканирует меня:

- А… Понятно, - цедит сквозь зубы. - Да, приходили. Я их развернула, потому что у отца сейчас посетитель.

- Какой еще посетитель? – округляю глаза.

- Не важно, - поняв, что сболтнула лишнее, медсестра достает папку с назначениями и делает вид, что изучает списки. – Я не обязана предоставлять информацию.

Я холодею от возникшего подозрения.

- У него в палате мужчина? Дородный такой, с висячими брылями?

- Не видите, я занята, – рявкает медсестра. – Дочки ваши в парке ждут, и вы прогуляйтесь.

- Этот мужчина… Он один приехал?

Медсестра молча копается в папке, игнорируя мой вопрос.

- Он один приехал? – настойчиво и зло повторяю я.

- Женщина, идите отсюда. Охрану сейчас вызову.

- Вызывайте. Еще главврача сразу. У вас купюра через карманчик на груди просвечивает. Интересно, откуда она взялась. Камеры здесь есть? – с удовольствием наблюдаю, как она дергается. – Кого пустили к отцу моих детей?

- Нормальный мужчина, приличный, серьезный, - лепечет она. – Да, дородный, лицо такое… одутловатое.

Я обреченно опускаю голову. Сердце в груди колотится так, что впору вызывать реанимационную бригаду и самой ложиться в больницу. В палате Марка находится человек, от которого можно ожидать чего угодно. Но что я могу сделать против Дмитрия?

- Прошу вас, проверьте, все ли там хорошо, – стараюсь, чтобы мой голос звучал максимально убедительно.

- Но мужчина просил не беспокоить…

- Зайдите проверить капельницу. И заберите пациента на процедуры… Моя благодарность будет безгранична, - бросаю выразительный взгляд на карман медсестры.

- Ему уколы надо ставить...

- Отличный повод. А он один был? Мужчина этот?

- Ну с девушкой, которая жена вашего мужа. О господи! Отца девочек ваших...

Делаю раздраженный взмах рукой, от нее больше ничего не добиться, и выхожу на улицу, искать дочек.

Я нахожу их довольно быстро в конце аллеи больничного парка. Ярко-розовые рюкзачки хорошо выделяются на фоне мрачных осенних деревьев.

К своему ужасу наблюдаю, что рядом мелькает и светло-бежевое пальто Илоны. Издалека не видно. Может быть, это случайный прохожий?

Я направляюсь к ним прогулочным шагом, чтобы не напугать девчонок неадекватной реакцией. И думаю о том, что надо было сбивать не Марка. Но, если Илона будет продолжать поганить мою жизнь, я исправлю эту оплошность.

Не свожу взгляд с розовых рюкзачков. На секунду теряю их из вида, мне загораживают обзор идущие навстречу мамочки с колясками.

И в этот момент слышу истошный визг.

43. Она ведьма!

На мгновение мир вокруг меня стягивается в крошечную точку, бьющую по ушам децибелами крика. Вокруг пустота, существует только этот вопль, выворачивающий меня наизнанку.

Секундная оторопь проходит, и я с облегчением понимаю, что визжат не мои дети. Но кто тогда?

Ускоряю шаг, перехожу почти на бег. Светло-бежевая клякса больше не нависает над розовыми пятнышками. Где Илона?

Придерживаю сумку, бьющую по бедру. Обгоняю неторопливых пешеходов.

Увидев меня, девчонки подхватывают рюкзаки и бросаются на встречу. Переваливаясь от тяжести поклажи, несутся навстречу со всех ног. Приседаю и открываю им объятия, они чуть не валят меня с ног, настойчиво тянут за руки.

- Мама, она ведьма! Бабка Грэнни! Беги скорее…

- Папу заколдовала, сейчас и тебя заберет. Беги, мама…

Орут в два голоса, с трудом понимаю, что они говорят.

- Подождите… Что произошло? - Поправляю выбившиеся кудряшки одной и другой дочке.

У Ксюши лицо со свежими подтеками слез, у Даши губы решительно сжаты. Тараторят, перебивая друг друга.

- Уходи, она сейчас придет и что-то сделает нехорошее. Ты же слышала, как она кричала.

- Это от боли она так…

- От какой боли? Она просто со скамейки наверну… Упала…

- Прямо назад опрокинулась. Даша только слегка ее толкнула. Она не хотела…

Дергают меня за руки, тянут куда-то.

Поверх детских макушек вижу, как к нам идет Илона. Ну как идет… Приближается, прихрамывая на одну ногу. Светлое пальто в грязных разводах, глаза горят нехорошим огнем… Испачканной рукой отводит прядь светлых волос, и они тут же превращаются в грязную сосульку, оставляющую на щеке черные полоски.

- О господи! – Шепчу я. – Реально навернулась.

Я бы даже загордилась девчонками, что они смогли так серьезно уделать большую злую тётю. Только боюсь, что злая тётя сама им в этом охотно помогла. Только зачем?

Встаю в полный рост, и подталкиваю девчонок за спину. Закрываю собой.

- Значит так… - верещит Илона, - Ты и твои милые детишки… Вы поплатитесь за все, что сделали!

- Я не специально, она сама упала, - встревает Даша, высовываясь из-за моей спины. – Она сама это сделала! Мама, не слушай ее!

- Спокойно. Что произошло? – Придерживаю боевую дочь рукой, я-то знаю, что в поисках правды она сейчас может вцепиться в Илону.

- Дикие обезьяны! На людей бросаются… А вот эта… Кажется эта… - дрожащий от гнева палец перемещается в сторону Даши, - чуть глаза не выцарапала.

– Девочки, подождите меня в фойе. Я сейчас подойду. – Не сводя взгляд с Илоны, пытаюсь подтолкнуть дочек в нужном направлении. Сама понимаю, что это бесполезно. Добровольно они не уйдут.

- Она сказала, что папа теперь будет жить у нее. Это же неправда, мам…

- А еще, что тебя все равно посадят в тюрьму, поэтому мы тоже будем жить с ней…

Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох, чтобы не сорваться. Не сейчас, не при детях.

Опасливо поворачиваюсь к Илоне спиной и снова присаживаюсь перед девочками. Целую их перепуганные мордашки.

- Не хочу, чтобы вы это слышали. Подождите меня, хорошо?

- Ну мам…

- Я справлюсь, малышки, – прижимаюсь к их холодным щечкам, – все будет хорошо. Ни одна Бабка Грэнни ничего мне не сделает, обещаю! Я умею с ними обращаться.

Снова подталкиваю их по направлению к больнице и смотрю, как удаляются два розовых рюкзачка на тонких ножках. Запахиваю на груди пальто и оборачиваюсь к Илоне.

Надеюсь, что мои эмоции читаются на моем лице. Илона даже не представляет, что сейчас ее жизнь висит на волоске. Даша не смогла ей выцарапать глаза, зато я с этим отлично справлюсь. Единственное, что меня останавливает – мыль о том, что весь этот спектакль - четко продуманная провокация.

- Я предупреждала тебя, что не стоит лезть к моим детям… - ледяным тоном говорю я, и прячу руки в карманы, подальше от искушения.

- Я и не лезла! – злобно щурит глаза. – Твои дети сидели одни. Мне их по-человечески жалко стало, подошла…

- Подошла и, как бы между прочим сказала, что их мать скоро посадят, а папа любит другую тетю? У тебя, наверное, нет друзей, если ты всегда так начинаешь знакомство.

- Твои дети просто невоспитанные дикарки!