"Фантастика 2023-202" Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Каменев Алекс "Alex Kamenev" - Страница 959

Положение не завидное. Я точно выдержу пять-шесть выстрелов, может больше. Но хорошо бы оставить резерв организма на главное сражение. А теперь… Из-за пустого ожидания истрачу резерв на Дубу, которого по-хорошему нужно было грохнуть ещё пару минут назад.

Улыбаешься? Ну улыбайся-улыбайся… Больше не сможешь…

Толкаюсь и мчусь к нему рысью. Выставленные ладони формируют энергетический блок. Невидимая субстанция приглушает звуки выстрелов и замедляет пули. Я насчитал три выстрела и принял их грудью, а в следующее мгновение вбил Дубу в стену. Сломал кисть, вырвал пистолет и дважды ударил в лицо. Первый удар смял нос, рассёк губу и выбил передние зубы. Второй — сильнее. Удар, от которого треснул череп. Удар, после которого ни одна девчонка не уйдёт с Дубой из клуба. Если он выживет, то его материи придётся сильно постараться, чтобы привести лицо в порядок. Хотя, о чём это я? Он не выживет…

Перекидываю пистолет в правую руку, подставляю снизу к горлу и спускаю курок. Мозги Дубы кровавым фонтанчиком вываливаются на стену. Хватаю его за шкирку и разворачиваю к окну. Спустя миг его тело сотрясается от автоматной очереди, а после сотрясается втройне сильнее. В окне торчат три стрелка.

Возвращаюсь в коридор. Сую пистолет мёртвому Дубе под мышку и интуитивно прикидываю, куда должен смотреть ствол, чтобы попасть. Стреляю. Кирпичная пыльца разлетается ниже подоконника. Смещаюсь левее, стреляю ещё раз. Пуля попадает в плечо стрелку, что стоит посредине.

Два выстрела позволили более или менее точно определить координаты цели по вертикали и горизонтали. Стрелять из-под мышки мертвеца, когда в тебя ежесекундно летят десятки пуль — непросто. Но то, что непросто для обычного человека, легче для одарённого. Замираю у края стены, жму спуск. Прячусь за стеной в коридоре, но прежде вижу, как голова правого откидывается, выбрасывая в темноту кровавые брызги.

Не останавливаясь, я разворачиваюсь и швыряю изрешеченное тело Дубы по коридору. Рвущееся из ствола пламя освещает дом. На этот раз я вскидываю пистолет и бью прицельно. Парнишка без материи получает три пули в грудь и сползает в кучу мусора. Выскакиваю в излом коридора и жму на курок быстрее, чем тот, что выглядывает из входной двери. Две вспышки, блеск подброшенных в воздух гильз, бордовые тучки возле шеи и щеки. Пацан сползает на дверной порог и мешает войти другим. Они палят без разбора в стену и пятятся.

Теперь я могу позволить себе передышку. Отбил штурм и перехватил инициативу. Поселил во врагах страх, показал на примере, что будет с теми, кто сунется в дом. Отдаю себя в руки материи и сползаю по стене. Ран много, не сразу и сосчитаешь. Пять сквозных, ещё четыре застряли в ребре, тазу, бедре и плече. Много царапин по касательной но я их не считаю, как не считаю и неглубокие раны от пуль, которые задержал энергетический щит.

Хлопаю себя по карманам и в очередной раз жалею, что не прихватил ингредиенты. Взять хотя бы голубой, фиолетовый из дымчатой травы и настой на смолах. Слепить из них комок, размягчить физ раствором и получить заживляющую мазь. Оказал бы материи хорошую помощь…А был бы умнее, прихватил обезболивающее из аптечки. Не для того, чтобы притупить боль, с этим справится материя. Препарат из одноразового шприца сгодился бы для увеличения реакции. Нужно лишь погасить дурманящие свойства. Пара дополнительных единиц ловкости сейчас бы точно не помешали, ведь у дома собралось слишком много придурков с пушками.

Прежде я не пробовал гербуху. И не стал бы, но выбирать не из чего. Отыскал в кармане пакет, поднёс к ноздрям и мощно вдохнул. Первое и самое яркое ощущение — спокойствие. Не одурманивающее, а чистое. Как если бы близкий и надёжный человек положил руку на плечо и уверил, что всё будет хорошо. Я распрямил плечи и вытянул ноги. Прислушался.

Загруженная материя не позволила почувствовать простаков, но я отчетливо услышал одарённых. Их структуры отзывались слабо. Чуть сильнее, чем материя Дубы, но слабее моей. Их четверо, и они поджидают меня у выхода…

Прошло пять минут. Тишина прерывалась редкими выстрелами. Материя подлатала опасные ранения и заживила повреждённые внутренние органы. На остальное времени не осталось. Хруст битого стекла и шорохи намекали на вторую волну штурма.

Метнулся в коридор и подобрал автомат. Возвращаюсь к комнате. Выглядываю из-за стены и сразу назад. Выстрелы раздаются с задержкой, а я падаю на землю и во второй раз высовываюсь на уровне человеческого колена. Стрелки опускают стволы, но я быстрее. Зажимаю курок и веду слева-направо. Три силуэта один за одним теряются в ночи.

Рывок к окну, прыжок через подоконник. После пропитанного бухлом и гнилью воздуха, воздух на улице кажется свежим и бодрящим. Перекатываюсь и встаю в полный рост. Рядом пацан. Он напуган, держит пистолет опущенным к земле. Чувствую подушечкой указательного пальца сопротивлению крючка, но замираю. Пацан носит белую футболку. Она сплошь забрызгана кровью его друзей. Он всё понимает без слов. Бросает ствол и бежит к забору. Я следую за ним, но путь отсекает автоматная очередь. Возвращаюсь к стене и прислушиваюсь. Остались только одарённые…

Огибаю здание позади. Вскакиваю на подоконник, отталкиваюсь и цепляюсь за козырёк крыши. Подтягиваюсь. Четыре блеклых материи светятся на асфальтированной площадке. Только сейчас я понимаю, что Дуба водил девчонок в раздевалку для баскетболистов. Я стоял на крыше одноэтажного здания и видел баскетбольную площадку. Впрочем, в этот миг меня куда больше интересовала голова одного из одарённых. Сажаю её на навершие мушки и жму на спуск. Пять пуль с разбросом в пару сантиметров дырявят бандиту лоб. Он делает пару шагов назад, пытаясь удержать равновесие, разбрасывает руки и плашмя падает у баскетбольного щита. Я перевожу мушку на следующего, но что-то вырывает из рук автомат, а ещё через миг что-то хватает меня за ногу. Что за…?!

К голени тянулась лента, которую я не сразу и разглядел в свете тусклого фонаря. Заканчивалась лента ребристым металлическим крюком. Наподобие растягивающихся браслетов, что одевают на кисть. Я протягиваю руку, хочу отцепить, а заодно и пощупать эту штукенцию, но лента стремительно натягивается и стаскивает меня с крыши…

Удар о землю с высоты четырёх метров почти безболезненный. Группируюсь, падаю с перекатом с и вскакиваю. Развожу руки в стороны. Цепкие кисти и энергия — вот моё оружие. Не сильно-то мне и нужен этот автомат. Будто загнанный в угол хищник готовлюсь к прыжку…

Свист разрезаемого воздуха, струящийся блеск металла, и ещё одна железная хреновина оборачивается вокруг кисти.

— Вяжи, гниду!

Обе ленты натягиваются. Сковывают движения и дёргают из стороны в сторону, мешая занять боевую стойку. Третий одарённый кидает свою ленту. Я приподнимаю ногу, и та, будто язык хамелеона после неудачной атаки, высекает об асфальт искру и возвращается в темноту к хозяину.

Появляется секунда, чтобы рассмотреть их. Выглядят странно и вызывающе. Будто группа недоделанных металлистов. Любят кожу, заклёпки, собранные в хвост волосы и перчатки. Каждый держит в руке что-то похожее на плеть. Восьмиметровые плоские ленты с металлическими наконечниками. Не понятно, как они цепляются, но держат крепко. Чувствую, как небольшие абразивные шипы сдирают кожу с предплечья и вгрызаются в кожу под штаниной.

Площадка освещается очередным залпом. Засранец, которому я засадил пять пуль в лоб, все ещё жив. Лежит на асфальте без движения и тратит последние силы, нажимая на курок.

Ставлю блок и ухожу левее, но мешает плеть. Очередь срезает по ногам. Подгибаются колени, второй залп проходит по животу.

Взмах, звук разрезаемого воздуха. Говнюк повторяет попытку, хочет связать вторую ногу. Подаюсь вперёд, чтобы немного ослабить плети, и кручусь на месте. Ленты пересекаются, будто скрюченные лески удочек. В зацепку вплетается третья. Одарённый стреляет ещё раз, но это последняя очередь. Слышу злобный щелчок затвора. В обойме закончились патроны, а вместе с ними — энергия в материи. С глухим стуком он роняет голову об асфальт и томно выдыхает. Я словил пулю в бок, ещё одна порвала ухо. Три или четыре попали по лентам. Та, что опоясала ногу, отцепилась и скрылась в темноте.