Рейд, дающий надежду (СИ) - Шведов Павел - Страница 21

— Не буду, дай сюда.

— Что Батя сказал?

— Сперва помидор.

— Держи, — Пашка протянул ей помидор. Тот мгновенно исчез из его руки и оказался у Тани в кармане. Есть помидор при свидетелях, она посчитала опасным.

— Рассказывай, — Пашка достал из кармана еще один помидор и начал задумчиво его разглядывать, как будто выбирал, с какой стороны откусить.

— Вы уходите в рейд, — сообщила Таня новость.

— Угу.

— И вам нужно к нему подготовиться.

— Так.

— У вас всего две недели. И есть раненые.

— Дальше.

— Вы не сможете одновременно лечиться и тренироваться. Поэтому должны выбрать что-либо одно.

— Тренироваться.

— Кто бы сомневался. Поэтому полковник предложил накачивать вас стимуляторами и обезболивающими, чтобы вы могли нормально тренироваться. А лечиться будете уже в рейде.

— Что думаешь?

— Я думаю, что это идиотская идея. Я даже не знаю, почему согласилась помогать. Ты понимаешь, что две недели на уколах нанесут непоправимый вред вашему здоровью?

— Понимаю.

— И так спокойно об этом говоришь?

— Да. У нас нет выбора. У меня нет выбора.

— Тебе не жалко девчонок? Ты не понимаешь? В твоей карточке указано, что ты сутки под обезболивающими со стимуляторами пробегал. Ощущения помнишь после них?

— Помню. Хреновые.

— И опять хочешь того же? И девчонкам своим?

— Им не нужно. Пусть лечатся спокойно.

— Блин, Паша, ты почему такой твердолобый? Я тебе русским языком говорю — это плохая идея. Из всех раненых только Диана и Славка более-менее в норме. Остальным нужен покой! Никаких тренировок, никакой химии! Просто покой! — Таня уже кричала в голос.

— Хорошо. Без тренировок. Они. Я — нет.

— Что нет?

— Я не без тренировок.

— Баран тупой!

— Я съедаю?

— Да засунь себе в жопу эту помидорку! Больной хренов. Хочешь сдохнуть — подыхай. Я от тебя отказываюсь.

— Вот и хорошо. Лечи остальных, я сам разберусь.

Пашка развернулся и направился к двери. Перед его носом дверь открылась, и на пороге возникли Диана и Кристина.

— Подслушивали? — строго спросил Пашка.

— Вас на весь коридор было слышно. А если и подслушивали, то что? — с вызовом спросила Кристина.

— Ничего, значит, вы уже в курсе, — сказал Пашка и хотел пройти мимо. Диана подняла руку и уперла ее в дверной косяк, преграждая ему дорогу. Пашка поднял бровь и посмотрел ей в глаза.

— И ты, Брут? — спросил он.

— Ага, — жизнерадостно ответила Диана.

— Девочки, отъебитесь от меня, пожалуйста, — попросил Пашка.

— Уже отъебалась, — ответила за спиной Таня.

— А мы еще нет! И не отъебемся. Ты наш командир! — сказала Кристина.

— Папа, они правы, — возник на горизонте Лёха: — Не тупи. Что тебе эти тренировки дадут? Давайте вы полечитесь спокойно, а мы потренируемся. Пусть даже каких-нибудь нам уколов вколят — мы здоровые как кони, нам ничего не будет. Да и что мы там не видали на этих тренировках?

— Вот что, — сказал Пашка: — Послезавтра по плану будет первое занятие. Вводное. Давай после него к этому разговору вернемся?

— Хорошо. Только решать будем всей ротой, — сказал Лёха.

— Идет.

Пашка оглянулся на Таню, стоявшую посреди комнаты и нервно кусающую губу, отодвинул преграждающую путь Диану, сунул ей в руку помидор и ушел.

— Девочки, а давайте дружить против Пашки? — предложила Диана.

— Давай, — радостно согласилась Кристина. Сделать пакость командиру — это она завсегда.

— Я с вами, — приняла предложение Таня.

Леша, а ты с нами? — повернулась Кристина к до сих пор стоявшему рядом Лёхе? Тот попятился, поднял ладони, словно закрываясь от бабской порчи: — Ну, нахрен. Я в ваших играх больше не участвую. — И позорно сбежал.

— С этим что делать? — спросила Диана, показывая помидор в руке

— Сюда дай, — выдрала у нее помидор из рук Таня и засунула в другой карман.

— Жрать идите! — послышался голос Зипки. Еда — это хорошо. Еда — это силы на борьбу с ужасными Пашками. Девушки синхронно пошли на запах, шагая в ногу и смущая встречных парней плотоядными улыбками.

После ужина, на котором собрались все, кроме куда-то слинявшего Пашки, Таня осмотрела всех раненых. Сменила повязки, выдала таблетки и поставила укол Мохеру, который горячо поблагодарил и, блаженно улыбаясь, утопал наверх к себе в комнату. Когда перевязывала ногу Славки, не спускала глаз с бутылька спирта, который стоял на столе. После его ухода, бутылька не оказалось. Когда успел спереть — непонятно. Таня вздохнула и достала из шкафа новый.

После процедур, занявших пару часов, она села изучать личные дела бойцов роты, которые ей передал на флешке адъютант полковника. Нечаянно увлеклась, забила на отбой и начала составлять план, рассчитывать дозировки лекарств, расписывать мероприятия по профилактике переутомления. Даже до диеты добралась. Так и пролетела почти вся ночь.

Таня оторвала голову от планшета и потерла слезящиеся глаза. Посмотрела в окно. Уже светало.

— Все, спать! — решительно сказала она сама себе, встала из-за стола и вышла из комнаты. Дошла до туалета на втором этаже. Включила воду в раковине и принялась ожесточённо тереть лицо. Подняла голову. В зеркале на нее уставилась, взлохмаченная особа с черными кругами под глазами. Покрасневшие белки дополняли образ. — Ну и чудище, — проворчала она на лицо в зеркале. То не ответило и продолжало смотреть на нее. Таня, выключила воду, зевнула, напугав отражение, и пошла спать. План был практически готов. — Кроватка, я иду, — подумала она.

***

Пашка сидел в беседке, куда сбежал от всех, и думал о жизни. Слова девчонок царапали и грели душу одновременно. Он, действительно забыл про себя, забыл про инстинкт самосохранения. В своем стремлении сберечь людей он уже не раз в последнее время делал только хуже. Зачем он лезет вперед? Зачем рискует? В прошлом рейде он ни одним боем не командовал. Что он за командир такой? Парни воевали, как умели, несли потери. Из-за него. Трое погибших боевых товарищей на его совести.

— И опять ты на эти же грабли наступаешь, Пашка, — сказал он самому себе.

Зачем согласился идти на разведку? Сроки, поставленные Батей, нереальные. И ты сам это понимаешь. Опять подставляешь роту. Какой нахрен рейд? Техники нет, личного состава нет. Ну хрен с ним, танки дадут, может еще чего-нибудь вкусного сверху дадут. Но люди. Кого на танки садить? Сам сядешь? Да ты же без укола через час в танке волком завоешь. Болит голова? Болит. Еще как. И с Таней разосрался. Кто теперь укол поставит? К Маргарите идти? Не смешно. Хотя, чего ему терять. Пойти к Бате и положить на стол рапорт. И все.

— И на свободу с чистой совестью, — горько сказал он снова.

Чистой? Ой, не пизди уж сам себе. Нет, Пашка, не пустит тебя совесть пойти по легкому пути. Тебя, зеленого молокососа, после первого серьезного замеса поставили руководить взводом, потом ротой. Сунули под теплое крылышко опытному Бате, который стал тебе отцом и наставником. Живи и радуйся, да набирайся ума. Ходи в рейды. Нет же, блядь. В мозгу, что-то у тебя переклинило похоже. После озера. Все сберечь пытаешься своих пацанов. Насмотрелся на отлетающие башни танков, наслушался криков заживо сгорающих друзей. И что в итоге?

— А в итоге получился хуевый командир. Хотя человек вроде неплохой, — усмехнулся Пашка.

Командовать надо! А не лезть в бой. Ты, сука, сам себе это после каждого рейда говоришь. И каждый раз обещаешь себе исправиться. Не получается. Так может, действительно, пора? В рядовые. В самый конченый полк, на самый конченый танк. Не получается из тебя командира. Слишком добрый.

Прикольно получается. Сам поверил. Интересно, а что если…?

Пашка встал, огляделся по сторонам и, весело насвистывая, пошел домой. На душе почему-то стало легко от принятого решения. И вечерние сумерки не навевали тоску, а давали надежду на светлый завтрашний день.

***

— Рота, Смирно! — проорал Пашка.