Ольга-чаровница и змиев сын (СИ) - Кузнецова Светлана Алексеевна - Страница 29

Горан снова вцепился в подлокотники и разве что не зарычал.

— Вот как… — голос Кощея стал более проникновенным, бархатным и переливчатым, хотя и так было дальше некуда.

Горан постарался успокоиться и хотя бы не сверкать глазами.

— А ты хотела бы освободиться? — поинтересовался Кощей у Ольги. — Я готов оплатить твой долг.

— Я не приму! — тотчас сказал Горан.

Мгла возникла из неоткуда и развеялась, словно не было, явив прекрасный лик властителя Нави. Ни одна человечка против такого не устояла бы. Исчезла усталость, ушла из лица жизнь, оставив лишь холодную безупречность, отмеченную в скульптурах и картинах истинных мастеров. Развеялось серебро в волосах. Кощей ухмылялся и смотрел, словно интересуясь: «Да куда ты денешься?»

— Благодарю за предложение, царь Кощей, — ровно ответила Ольга, — но свои долги я привыкла отдавать сама.

— Надо же! Меня узнали! — расхохотался тот, а Горан с облегчением выдохнул, получив отсрочку.

— Ошибиться было бы мудрено, — Ольга говорила так, что у Горана голова шла кругом. Он слишком часто видел, как в многочисленных храмах бьются лбами об пол люди, стоя на коленях перед статуями или досками с намалеванными на них ликами. Даже перед ним самим, захватчиком, многие расшаркивались. Что уж говорить о Кощее — боге, чудодее, способном чары творить? Однако Ольга выглядела достойно. И именно это заставляло бояться за нее еще сильнее: Кощей слишком любил таких, одаривал многим, но и завладевал.

— Обожаю мороки, — промурлыкал Кощей, почище Кота Баюна, указал на пустое место, щелкнул пальцами и сотворил легкое лазоревое облачко. Зависло оно ровно посредине между ним и Гораном. — Прошу… Как твое имя, кстати?

— Ольга.

— Оль…га… — Кощей покатал звуки на языке, и они зазвенели, словно хрустальные колокольчики. Горан поймал себя на мысли, что никогда не слышал ничего более красивого и одновременно отвратного. — Красивое имя, тебе подходит. Присаживайся.

Однако чаровница качнула головой, прошла к столу и встала позади Горана, опершись на высокую спинку кресла.

— Скромность?.. У той, которая плетет чары? — протянул Кощей. — Удивительно.

— Я служу Горану, — пояснила Ольга, — шесть лет. И хотя бы поэтому не могу быть вам ровней.

Ни от кого не укрылось это «хотя бы», но Кощей не стал заострять. Он лишь изобразил поклон, не поднимаясь с места. При этом издевательским или скоморошьим тот не показался.

— Ты здесь пригодишься, — заметил он и обратился к Горану: — Что ж, я доволен. Мне не придется подыскивать нового хранителя в ближайшее время. Приятно развлечься, — и он поднялся, мгновенно развеявшись в воздухе, уйдя некими лишь ему одному известными тропами.

Свечи немедленно запылали ярче, сияние их стало золотистым. Пламя в печурке взметнулось вверх. Кажется, ее наличие Ольгу удивило, но не успела она спросить, Горан вскочил, развернулся и схватил ее за плечи, чудом не вонзив когти в нежную человеческую плоть. Она вздрогнула от неожиданности, но не отступила, Горан отпустил сам, но успокаиваться и не подумал. Ярость клокотала в груди и требовала выхода.

— Как ты здесь оказалась?! Кто тебя звал?!

Ольга приподняла бровь, прищурилась. Говорить же начала еще спокойнее и ровнее, чем до этого с Кощеем, лишь в глубине, на границе слышимости, звучало нечто странное, напоминающее смех и превосходство. Кощею подобное Горан спускал, всем остальным — никогда.

— Ты взял меня на службу и назначил… — она слегка замялась, — стражем? Телохранителем? Наемным чароплетом?.. Так зачем еще нужен чаровник, если не участвовать в подобных переговорах или сражаться?!

— Быть там, где я укажу, и делать то, что прикажу! — взревел Горан. Под напором его голоса хрустальный кувшин, примостившийся на маленьком квадратном столике у двери, сорвался вниз и разбился вдребезги.

— Служение — это не рабство. Я знаю свои обязанности, заключающиеся в защите и помощи. Сверх них я ничего тебе не должна, — прошипела Ольга так, что любая злючка-змиючка позавидовала бы, — и, мне кажется, мы уже все выяснили по этому поводу. — Ее взгляд запылал сильнее звезд и почти сравнился ясностью с тем, что позволял увидеть Кощей в мгновения ярости.

Горан отступил невольно. Чаровническая сила разлилась вокруг бурным потоком, почувствовать ее сумел даже он.

Сколько прошло времени, неизвестно. Оно, кажется, уползло, развеялось, сбежало вслед за тьмой. А сам Горан застыл, впаянный в незримую, но твердую каменную глыбу.

Ольга тяжело вздохнула, махнула рукой, и кувшин сросся, а затем вспорхнул на прежнее место.

— Если так уж интересно, то меня разбудил Дворечик, летавший под потолком и звеневший крылышками, — глубоко вздохнув и усмирив чары, сказала она.

— Он мог… — недовольно проронил Горан, обретая способность вновь дышать и двигаться. Похоже, собственный дворец объявил ему войну. — Невероятно своевольное существо.

— Под стать хозяину.

— Повелитель Кощей — не какой-нибудь королек вашего мира!

— Он могущественнее! — согласилась Ольга. — Он один из четверых старших сыновей Рода, покровитель чар, сам чудодей знатный, — в голосе звучало неподдельное восхищение, и Горану оно совершенно не нравилось.

На широких черных рукавах крови не видно, но он почти не сомневался в том, что расцарапал плечи своей чаровницы до крови. Кощей никогда не сделал бы ничего подобного. Он заманивал к себе людей, но точно не причинял боли и вреда. Развлекался, издевался, потешался — да, но никогда не мучил. А еще он мог отпустить, если его просили об этом. С какой стороны ни посмотри Горан неизменно проигрывал.

«Шесть лет покажутся одним мигом, — подумал он. — Стоит ли растягивать собственные мучения? Ведь ясно: по истечении срока она уйдет: или в Явь возвернется, или, что гораздо хуже, к Кощею в ученицы попросится».

Это именно Горан не находил себе места с тех пор, как впервые увидел, Ольга же всегда действовала последовательно, разумно и ни разу не показала собственной заинтересованности в пленнике. Ни единого ласкового слова. Одно только вежливое безразличие. Стоило ли ждать иного теперь, когда на нее обратил внимание сам Кощей? Скорее, еще большей отстраненности и равнодушия.

— Мне кажется, ты снова навыдумывал себе то, что не имеет ничего общего с действительностью, — произнесла Ольга, провела ладонью по плечу. Крови не было. — Сейчас я всецело на твоей стороне.

— Шесть лет… — выдохнул Горан.

— Утро вечера мудренее, — сказала она и направилась к двери.

Горан сверлил ее взглядом, не решаясь остановить. Впрочем, она сама обернулась на пороге.

— Неужели ты думаешь, захоти я уйти, не нашла бы, как это сделать? — фыркнула, повела рукой в сторону облака, созданного Кощеем, и то развеялось черным туманом, стекшим небольшой лужицей тьмы, поспешившей к стене и юркнувшей под пол. — Многие чаровники не пожалели бы отдать полжизни за подобную встречу, однако я не принадлежу к их числу. Советую поразмышлять об этом на досуге, змий Горан. Приятных снов, — и ушла, оставив его в смятении.

Горан застыл, не в состоянии ответить. Кажется, он снова выставил себя самым настоящим болваном: тупой деревяшкой, как выразился бы Кощей.

«Интересно, а способен ли он, как не раз грозился, превратить меня… к примеру, в бревно?» — подумал Горан, покосился на стол и пробормотал:

— Чур меня.

Глава 10. Ольга

Дворечик прыгал по мебели и постоянно звенел крылышками. Забрался на шкаф, но долго там не просидел, перелетел на спинку кресла, потоптался по ней, потом перемахнул на стол, прогулялся по столешнице. Чирикнув, взвился к потолку и, оседлав светильник, принялся на нем раскачиваться.

— Встаю-встаю, только не роняй! — рассмеялась Ольга. Удивительно, но несмотря на ночные треволнения, заснула она очень легко и прекрасно выспалась. Конечно, Кощей вчера выглядел самим совершенством, однако разговаривать с богами, и особенно отказывать им, всегда тяжело. Неизмеримо хуже только стать их любимицей, а Ольга умудрилась если не сделать это, то точно заинтересовать. Да еще Горан навыдумывал невесть чего. Конечно, он мало знал людей, да и не интересовался ими особенно, но ведь провел рядом немало времени.