Время созидать - Кварталова Ирина - Страница 29

Снова игры Ретты! И вновь рыжая плутовка отворачивается от нее.

– Тогда могу ли я предложить выкупить виноградники в западном Архе?

– Те, что уже перезаложены твоим братом три раза? Рано или поздно он их потеряет. И я не хочу зависеть от капризов вашей природы, мне не хочется тратить немалую часть денег на то, чтобы спасать виноградники от землетрясений.

Тильда ощутила, как опасно качнулась под ней скамья. И держаться ей не за что – и не за кого.

– Я не собираюсь вкладывать деньги в то, что не принесет прибыли. Позволь совет от старого друга семьи. Ты женщина видная, а господин Элберт давно в стране старухи Нааг. Найди себе хорошего, доброго мужа с хорошими деньгами и связями. И пусть он будет из найрэ, тебе и твоему мальчику нужна стабильность.

Если бы все на свете можно было решить выгодным замужеством! Ее брак с Гарольдом тоже называли удачным: богатство одной семьи объединялось с высоким положением второй, и все сулило процветание и достаток. А теперь она хозяйка ветшающего дома, который глотает деньги, как ненасытный зверь, и обладательница сомнительного состояния из одних долгов. «И шелк моих рукавов потускнел и протерся», – так писали поэты Империи О.

– Но я же не чудовище! – вдруг смягчившимся тоном произнес Дамиан. – Двадцать тионов я смогу тебе дать. Но больше – ничем не помогу.

– Спасибо и за это. – Она склонила голову и, хотя в глазах щипало, улыбнулась человеку, что грубо бросил ее на землю, сам того не заметив. – Просители не выбирают, так ведь?

Дамиан Гатри кивнул и с оханьем поднялся. Обернулся к ней:

– Достаточно будет простой расписки. И если ты найдешь возможность продать дом в Жемчужном кольце, я его с великим удовольствием приобрету за хорошие деньги. Мне нужна городская резиденция, а место очень уж славное. Правда, эту позднеимперскую безвкусицу я бы сровнял с землей и построил бы что-нибудь в новом духе, как здесь. А теперь не хочешь ли вернуться к гостям и еще немного потанцевать? И не забудь, ужин сегодня ожидается прекраснейший.

Тильда, сославшись на больное колено, осталась в саду.

Мимо беседки кто-то ходил, или так казалось из-за ветерка, из-за подрагивающих колокольчиков на деревьях, из-за огоньков, что мелькали тут и там, то вспыхивая, то исчезая.

Холод полз к ней, несмотря на накидку.

Значит, ей придется отдать господину Коро министерские деньги. Иного выхода нет.

Тильда подняла голову к беззвездному небу, и на лицо упала капля дождя.

Кажется, над Дарреей собиралась гроза.

2

Саадар сидел на заднем крыльце, на котором не так давно привелось ему ждать госпожу Элберт. Он склонился над шпагой, которую старательно протирал мягкой тряпочкой. Это дело ему нравилось: руки заняты, а голова свободна.

Шпагу Саадар отыскал среди оружия, принадлежавшего, вероятно, мужу госпожи. Ни ножны, ни рукоять ничем не украшены, но сталь клинка – самая лучшая, ольмедийская. Такое оружие будет служить своему хозяину долго и преданно.

Еще он нашел два пистоля, устаревших, но пригодных к делу, если их хорошенько прочистить.

Видимо, госпожа Элберт совсем не разбиралась в оружии, а может – и не хотела разбираться, иначе вряд ли бы отдала ему такой ценный клинок вместе с разрешением магистрата его носить. Непрошенная мысль кольнула – а может, взять эту штуку да смыться? Продать и жить безбедно несколько месяцев… А там все равно старуха Нааг прихватит в свои хоромы, чего уж – с такими бродягами, как Саадар, она не церемонится.

Саадар коротко рассмеялся. Нет уж, раз дал слово – держи его крепко. А там будет видно. Он знал, что надолго не задержится в доме у госпожи Элберт, тем более что этот дом ему не нравился до того, что лишний раз Саадар и не заходил внутрь. А там, может, повезет попасть к какому-нибудь ниарху в личную охрану, раз уж госпожа считает, что это возможно. Бумаги-то он носил при себе, за пазухой.

Он поднял голову и покосился на растянутую между резными перилами паутину: паук жался в северный угол. Значит, будет дождь. Сколько же можно – на конец лета – одни дожди… Но уж лучше пусть столицу поливает.

Дверь за спиной тихо скрипнула. Саадар обернулся: на пороге стоял Арон. Хотя вид он имел неважный – синяк под глазом стал фиолетовым, огромным, – все равно глядел на Саадара с какой-то нехорошей усмешкой. Ничего не говоря, он пошел в сад позади дома, туда, где на высокой ветке дуба были привязаны качели.

Саадар отложил оружие и стал наблюдать.

Сначала Арон просто качался, потом начал выть песню. И все посматривал на Саадара, как будто примеривался, достанет ли его заклинание.

От этого взгляда мороз по коже продирал.

А ведь мальчишка очень сильный. Чересчур, если вспомнить, что похожие трюки вытворяли рутенцы. Интересно, госпожа Элберт понимает, что у ее сына не может быть таких сил?.. Откуда они тогда? Саадар бы дал руку на отсечение, что мальчишка сейчас едва ли не сильнее самого отца Идринна.

Чтобы не думать о разных гадостях, на которые способен мальчишка, Саадар вернулся к своему занятию, впрочем, чутко прислушиваясь к тому, что делается вокруг.

Бум. Бум. Бум. Он поднял голову – и увидел, что Арон достал где-то толстую палку и теперь колотит ею по столбикам перил. Бум. Бум. Бум!

Сыпалась труха, и перила раскачивались. Паук, сидевший в паутине, в ужасе забился в какую-то щель.

– Чинить магией будешь? – как ни в чем не бывало спросил Саадар. – Или это за тебя мать сделает?

Арон промолчал, но удары стали сильнее и злее.

– Так не пойдет. – Саадар со вздохом встал. – Может, потренируешься со мной?

На последнем ударе ветхие перила все же проломились, и Арон остался стоять с палкой в руках. У Саадара рука зачесалась дать мальчишке подзатыльник. Жаль, что госпожа Элберт запретила его хоть пальцем трогать. А то узнал бы, как в армии уму-разуму учат!

– Ломать всегда проще, – раздумчиво заметил он. – Попробуй-ка починить, что сломал.

– Чего ты меня учишь? – буркнул Арон. – Ты мне в учителя не нанимался.

Он бросил палку, но прочь не пошел, оставшись стоять на веранде. Пнул ногой – чтобы окончательно доломать – перила. От этого стало как-то неприятно.

– По-хорошему, это я должен обидеться, – сказал Саадар. – Скажи-ка, отчего ты так на меня взъелся?

– Не знаю, – честно признался Арон. И громко засопел.

Похоже, мальчишка вспыхивал быстро, да так же быстро и остывал.

Саадар вынул из кармана спелое красное яблоко – наверняка сочное и сладкое. У Арона округлились глаза, стало видно, что съесть яблоко он не прочь.

– Мой сад! Мои яблони! А ты мое яблоко украл! – выпалил он.

Саадар опомниться не успел, как Арон схватил яблоко и убежал по тропинке в заросли акации.

Вздохнув, Саадар вернулся к прерванному занятию. Но почти сразу же снова отложил клинок и пошел искать Арона – мало ли что мальчишка со злости еще натворит…

Тот нашелся в глубине сада, под грушей – сидел на резной скамье, подтянув колени к подбородку.

Услышав шаги, Арон встрепенулся, как-то странно дернулся, но потом снова застыл в неудобной скрюченной позе – точь-в-точь большая угрюмая птица. Ворон.

– Не держи зла, малой, – примирительно двинулся к нему Саадар, поднимая ладони. – И я держать не буду за твою выходку с магией.

Лицо Арона скривилось, будто яблоко было совсем кислым.

– Валил бы ты, – пробубнил он. – Подальше. Откуда ты там? Вот туда бы и валил.

– Когда-нибудь, – улыбнулся Саадар. – Всему свое время.

Он сел на скамью, разглядывая подлокотники – странной, диковинной формы. Хотя краска и слезла, было видно, что резала их искусная рука.

– Матушка твоя вырезала?

Арон сидел к нему спиной. Дублет на спине мальчишки как-то напряженно натянулся.

– Не знаю. Наверное. Тебе-то какое дело? – прежним недружелюбным тоном пробурчал он.

– Никакого. Любопытно просто.

– Да что ты ко мне привязался! Иди к Эрину вяжись! Или к другим! Они тебе с удовольствием выболтают все! – Арон соскочил со скамьи и встал напротив – волосы у него от ярости торчали дыбом, а глаза влажно блестели. Губы превратились в тонкую ниточку. – Меня из-за тебя и так посылают в монастырь! А я… – он осекся.