Недотрога для тирана (СИ) - Кей Саша - Страница 31

Ан нет, бог миловал.

Мне за утро четыре раза звонили с работы, но я, как увольняющийся, не очень впечатлилась. Вчера два раза звонил брат. Он, конечно, придурок, но ему я перезвоню. Потом. Однажды.

И апофеозом сообщение, что абонент «Юдин» звонил мне… ять! Четырнадцать раз.

Что-то мне как-то нехорошо.

Голосовые.

У меня вьетнамские флэшбеки. Может, не слушать?

В конце концов, я же уже приняла решение, что нам с ним не по пути. Вот и волноваться мне по его поводу тоже не стоит.

Наверное.

Однако, собираясь на работу и галопом носясь по квартире, в мыслях я нет-нет, да и возвращаюсь к сообщению от Юдина.

Все-таки любопытно и почему-то ссыкотно.

Как будто я нашкодила. Вернулась с дискотеки позже половины одиннадцатого.

Захлебываясь кофе на пути в прихожую, с риском понаставить пятна на белом платье еще до того, как его чем-нибудь обляпаю уже на Солнечной, я все-таки не выдерживаю.

«Госпожа дизайнер, вы сейчас хорошо представляете, как попали?»

На всякий отставляю чашку на полку с расческами.

Скроллю следующее сообщение.

Фотка.

Ремня.

Аж захлебываюсь от возмущения. Правильно чашечку отставила.

Он там мухоморов, что ли, объелся? С чего он решил, что может мне угрожать?

Хорохорюсь, а сама вспоминаю, с какой скоростью Юдин раздевается. И вытаскивает ремень. Сглатываю.

Да я просто не успею ему объяснить, насколько он неправ!

Ладно. Сегодня дорисую, отделка и мебель вся заказана. Что-то уже даже привезли.

Под занавес появлюсь и все расставлю. А пока свалю в закат.

Чтоб еще раз не нарваться на «ужин» или что-то вроде того, потому что есть подозрения, что ремень в руках Михаила может мне понравиться…

Оттарабанив в офис, что я двигаю на объект, приступаю к завершающей фазе своего сюрприза.

И к концу дня я могу собой гордиться.

О, да!

Как раз то, что нужно.

И не придерешься. Бу-га-гашеньки!

С чувством отлично исполненной пакости, я собираюсь домой. Пора снять этот комбез. А может, себе забрать, как напоминание о горяченьком?

По традиции приняв душ в будущей спальне Юдина, я проверяю свое жутко непрактичное для стройки платье на предмет пятен, когда раздается напрягающий меня шум.

Прежде, чем я понимаю, что напрягает он меня, потому что приближается, в комнату распахивается дверь, и на пороге возникает разъяренный медведь.

Первая мысль у меня как обычно дурацкая.

Что он здесь делает? У него же командировка до завтра?

Зато вторая мысль чуть разумнее – прикрыть руками сиськи.

В трусах – и то хлеб. Хотя трусишки, конечно, несерьезные.

Найдя меня взглядом, Юдин берется за пуговицы на рубашке. Лицо у него такое, что я начинаю судорожно перебирать в голове, за что меня будут казнить.

Почему-то у меня не находится слов, чтобы как-то возмутиться. Что-то такое давящее в его ауре дает понять, что я реально попала. И обычная перепалка тут не поможет.

Расстегнув и манжеты, Михаил демонстративно закатывает рукава.

Да не… Он же не будет меня пороть?

Хотя я так, кажется, с Юдиным уже прокалывалась. В лифте.

Я тоже не думала, что он меня поцелует. И в спальне у себя до последнего не верила, что трахнет. И это был эпик фейл. И поцеловал, и трахнул.

– Это ты молодец, госпожа дизайнер, – с расстановкой говорит Юдин, действительно щелкая пряжкой ремня. – В таком виде я злюсь на тебя немного меньше.

Это он про то, что я тут в одних босоножках и крошечных, бурундучку на нос, стрингах?

Я как загипнотизированная смотрю на Михаила и радуюсь, что он ремень не вынимает, потому что задница начинает волноваться, а только спускает молнию собачки.

Радуюсь? Твою мать!

Пискнув, я заметалась, прикрываясь руками, в поисках путей отступления в ванную.

А куда я еще с голой попой?

– Нечего на меня злиться, – вякаю я, понимая, что еще чуть-чуть, и меня натянут на… мамочки!

Огромный Юдин двигается неожиданно стремительно и перехватывает меня у окна.

Развернув меня к себе спиной, он приподнимает меня и фиксирует своими лапищами так, что мне не вырваться. В живот убирается подоконник, ноги не достают до пола, а сзади…

А сзади в попку упирается нечто внушительное. Я с этим уже знакома. Знакомство вышло красочное, и поэтому организм ненадолго теряет волю к свободе.

– Ты – мерзавец! – шиплю я.

– Точно, – соглашается Михаил весьма агрессивно. – Если б я был душкой, хрен бы попал в твою дырочку, Марин. Так что я лучше побуду мудаком.

Он наглаживает упругую плоть, слегка сдвигая краснеющие от стыда кружавчики.

– Похотливая скотина, – уперевшись в подоконник, все-таки предпринимаю я попытку вырваться, но не выгадываю ничего. Только моя многострадальная задница оказывается в более выгодном для Юдина положении.

– Ага. Не дергайся, Марин. Так будет проще, – высекает Михаил.

Не дергайся? Совет года, блядь! Кому проще будет? Ему меня пользовать?

– Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь.

– Я уже против! Я буду кричать!

– Вперед, – не возражает Юдин, он даже тянет на себя одну из створок, распахивая окно. – Можешь начинать, если тебе хочется зрителей, так быть. Мне они не помешают.

Окно выходит во внутренний двор, где внизу рабочие перелопачивают патио под новый проект. В это время дня им, скорее всего, отсвечивает стекло, и ничего не видно, но у меня пересыхает во рту.

Это еще одна моя тайная фантазия, как с лифтом.

Риск быть застуканной.

Я покрываюсь мурашками.

Стоит кому-нибудь из парней поднять глаза на окна второго этажа, и они увидят мою обнаженную грудь и Юдина за моей спиной.

Влажный поцелуй между лопаток, моем очень чувствительном месте, порочные мысли и наглая рука, уже поглаживающая кожу живота над трусиками, вызывают у меня неоднозначную реакцию.

Хриплый шепот на ухо добивает меня:

– Да. Пожалуй, я бы послушал, как ты кричишь.

Глава 42

– Давай поговорим, – с придыханием прошу я, предпринимая совсем слабую попытку остановить этот беспредел.

Блин, кажется, оргазм неизбежен, меня даже не спросят.

И от понимания этого мое тело словно заполняют воздушные пузыри. Холодные вперемешку с горячими, и дыхание становится совсем поверхностным.

– Мы несомненно поговорим, – соглашается Юдин. – Раз уж ты вчера говорить не пожелала, мы все обсудим прямо сейчас.

Рука накрывает мой лобок и скользит к запретному. Поглаживает половые губы, заставляя мое сердце колотиться.

Поцелуями Михаил пересчитывает позвонки, поднимаясь от лопаток к шее.

Грудь наливается, соски торчат, призывая уделить им внимание, внизу живота тяжелеет. Чертов сукан!

– Стервозная, наглая, рыжая заноза, – выдыхает он мне в ухо. – Я скучал.

С этими словами пальцы Юдина мягко раздвигают складочки и обнаруживают, что там довольно мокро.

– Ах ты бесстыжая, – с восхищением бормочет он. – Грязная девчонка уже потекла…

Черт, эта фраза меня заводит.

Уже вовсе не мягко, в меня погружаются два пальца, разминая вход в дырочку, и к моему позору смазки становится больше. Пипец, я готовенькая.

Без прелюдий. Просто от мысли, что Мишу сейчас ничто не остановит, и он меня трахнет, как шлюшку.

И то, что я почти торчу в окне, меня только раззадоривает.

Попытка соскочить приводит к тому, что я лишь сильнее насаживаюсь на пальцы.

– Добро пожаловать во взрослый кружок по интересам, – хмыкает Юдин, заменяя пальцы кое-чем посерьезнее. Оно давит на губки, вызывая сладкие спазмы.

Черт-черт-черт! Я вспоминаю Мишин агрегат и начинаю волноваться еще больше. В прошлый раз он готовил меня дольше, и то я еле налезла на его ствол.

– Я не подписывалась «на членство», – огрызаюсь я, не совсем понимая, на что конкретно злюсь: то ли на себя за то, что все равно хочу Юдина, то ли на него за то, что он медлит, дразня гладкой головкой.