"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Булаев Вадим - Страница 1119

Только еле улавливаемый ветерок, редкими легкими порывами и свет луны! Свежий и относительно чистый весенний воздух успокоил мои мысли и окончательно рассеял недавние страхи. Почти окончательно…

Где-то вдалеке грызлись собаки. Судя по жалобному визгу и злобному рычанию — не по-детски люто сцепились. Весна! Хорошо! Сейчас прогуляюсь, развеюсь, винца где-нибудь на лавочке попью. Может даже с барышней какой-нибудь, тоже не очень спешащей в духоту и одиночество квартиры. Нет, я конечно сегодня явно не герой эротического романа, но так, просто и легкомысленно почирикать с какой нибудь симпатичной дамой, и на перспективу задел забить, очень неплохо было бы. Кстати, время детское, хоть и темень непроглядная, а влюбленных не наблюдается, как ни странно. И погода неплохая — самое оно, для романтических прогулок под луной. Было бы с кем, я бы тоже сейчас побродил до рассвета. С долгими поцелуями и прикосновениями от которых колени в дрожь бросает, Ага, с моим многодневным выхлопом, сегодня самое удачное время для поцелуев. Просто идеальный момент. Ладно, не бурчи, Егорий — всё будет в елочку. Завяжу бухать и начну осматриваться. Глядишь, жизнь тропу и укажет. Всякое ведь бывало — и это тоже пройдет. Что-нибудь, да подвернется.

Павильон, как и ожидалось, в связи с отсутствием света был закрыт. Я обошел его с тыльной стороны и негромко постучал в служебную дверь. Подождал и постучал ещё, поувереннее и погромче. Тишина. Странно. Приложив ухо к прохладной жести, вслушался в безмолвие за дверью… Ни-че-го. Может, продавщица бойфренда вызвала, чтобы одной во тьме не куковать — и они там сейчас половым непотребствам и утехам предаются? Вполне рабочая версия, но в связи с этим у меня неизбежно возникает извечный вопрос русского человека: «Что делать?» А какие тут варианты? Самый оптимальный — двигать в официальный ночник — алкашку, в соседний микрорайон. Что ж видимо так и придется поступить. Бойтесь ваших желаний — они имеют свойство сбываться! Хотел побродить — вот и накаркал. Я на всякий случай еще постучал в дверь, увы всё с тем-же нулевым результатом и коротко вздохнув, решительно двинул в сторону намеченной цели.

Апрель для наших широт выдался теплее чем обычно — небольших сморщенных кучек ноздреватого грязного снега оставалось сравнительно немного, и асфальтированные дорожки оказались относительно чистыми от грязи. Зато вдоль них, во всём весеннем великолепии, пооттаивало всё, щедро выброшенное в снег за зиму: от пустых бутылок с поблекшими этикетками и размокших сигаретных пачек, до замороженного собачьего дерьма в ассортименте. Ежегодная, привычная весенняя романтика российского мегаполиса. Ничего — через пару недель обьявят ежегодный-же, субботник, на участие в котором предсказуемо припрягут бюджетников, школьников и пенсов — активистов, и пусть ненадолго, но в городе станет, немного поприличней. Зато воздух-то, какой! Весна! В ноздри сладко шибало сырой прелью прошлогодней листвы и пряной горечью чуть оттаявшей земли. Легкий ветерок абсолютно не напрягал. Наоборот, бодро разгонял — рассеивал похмельную беспросветную и безнадежную муть, осевшую глубоко внутри. Я с наслаждением дышал полной грудью и пока даже решил подождать с очередной сигаретой. Эх, лепота! Пора очухиваться, брат — вставать и начинать лепить жизнь сызнова. Ну, в первый раз, что-ли, Егорка? Тебе ж не привыкать — встанешь! Какие наши годы! А за битого — двух небитых дают. А может всё ж таки, к сестрице — в Марсель? А кому я там интересен? А здесь? Теперь я и здесь — непонятно кто. Ладно — думать будем. Может чего и придумается. Хотя это и маловероятно. Не те времена давно. Сейчас чтобы на ноги крепко встать — надобно около системы плотно подвизаться. Или — как минимум, глубоко подментованным быть. Что опять-таки, совершенно не гарантирует того, что как только твое дело выйдет в плюс и начнет приносить твердый доход, оно по-прежнему останется твоим. Нет — все же валить надо! Однозначно, окончательно и бесповоротно. Ладно — «я подумаю об этом завтра». Для начала необходимо мозг от сивушных масел хорошенько прочистить.

Добравшись до крайних девятиэтажек квартала, недолго поразмыслил и выбрал дальнейший путь через незастроенную, кое-где заросшую деревьями, пустошь, разделяющую два микрорайона. В народе сей пустырь именовался: «Пьяной рощей» и был излюбленным местом собачников, бегунов — ЗОЖников и веселых компаний жаждуших шашлыков бухла и разгуляя, вне пределов и рамок. Да, забыл упомянуть ещё молодняк, не имеющий места для спаривания. Хотя это явление проявлялось всё больше сезонно. В общем-то, погода уже сейчас вполне подходила для незатейливого, но яростного и страстного молодежного секса, хотя и не думаю, что в данный момент «Пьяная роща» кишмя-кишит жаждущими уединения парочками. Годами натоптанные тропы еще не просохли и шлепать по раскисшей грязи в глубь пустыря, чтобы потрахаться? Хотя кого и когда это останавливало: в юности или в угаре пьяной страсти?

… Что за дела? Я остановился, прислушиваясь и пытаясь определить, откуда порыв ветра принес этот испуганный женский крик и какое-то невнятное: не то рычание, не то скулёж… О, кажется, понял! Определив примерное направление — двинулся на звуки. Не шибко хотелось ввязываться в чужие непонятки, особенно в моём нынешнем физическом состоянии, но и пройти мимо, сделав лицо полукедом, я не мог. Вот такой вот я дуралей, наверное. Но уж, что выросло — то выросло, как говорится. На ходу достал дубинку и для пробы, резким движением руки, раскрыл её. Так, на всякий случай. Вроде всё норм. Угу и до места, похоже совсем уже недалеко. Давай помалу, Егорий. Не спеша. А то успеешь!

Ну и что тут у нас? Твою же маму двоюродную! «Приплыли — танцуем девочки!» Не скучно здесь, однако. А вписываться — надо!

…Немаленькая стая в край охреневших уличных псин, голов на восемь, загнала какую-то дамочку на дерево, и колготилась под ним, взбалмошно суетясь и взрыкивая. Причем все особи были, как специально отобраны в собачьем военкомате: одна к одной, достаточно крупные для дворовых собак экземпляры. Все до единой. Нетипично. Обычно стаи бродячих псов разношерстны и разнородны: есть более крепкие и рослые — вожаки и «торпеды», но и шакалистых хилых доходяг в любой стае хватает. А тут: прямо собачий спецназ какой-то в карусели вокруг дерева кружится. Если не разбегутся, то одной дубинкой тут не обойтись, похоже.

Я огляделся вокруг в поисках какого-нибудь дополнительного оружия. Бесполезняк — чего в этой темноте разглядишь? Что ж, да здравствуют алкогольные неврозы — или как там называется запойная боязнь, остаться без глотка живительной влаги. Я достал из внутреннего кармана, прихваченную из дома бутылку и, выдохнув, влил в себя остатки водки… У-уф, сука — противная какая, б-рр. Кое-как переморщившись, выдохнул и резко саданул дубинкой по стеклу. «Розочка» против собак, конечно — не бог весть что, но всё же не в пример эффективнее голой руки.

Стая среагировала на звук разбитого стекла, как по-команде развернув морды в мою сторону.

— Ну, что, с-суки, стр-р-рах потер-ряли, — на пределе возможной ярости в голосе «Джигурдой» зарычал я, в надежде криком шугануть оборзевшую собачью кодлу. Одновременно «включая внутреннего хищника» и заводя себя перед возможной дракой.

К моему удивлению, ни одна особь: не-то что не побежала, но даже ни на миг единый, не поджала хвост на основных вековечных псиных инстинктах, что было уж совсем совершенно нетипично. Но на анализ странностей собачьего поведения — времени уже не осталось.

Понеслось! Лишь мелькнуло по самому краю шальное: «Бля, да они все бешенные тут, что-ли?!»…

И началось, замелькало, завертелось стремительное и рваное слайд-шоу, как всегда у меня, при любом крутом замесе. Н-на, с-суч-чара! А это тебе, тварь! Не любишь?! Ох, какая шустрая! Получи! Ай, бля — больно! А не прокусила, куртку-то! Но, больно! Главное — за спину не дать зайти! Кинется в ноги и всё! Оппа! Вот эти чудные кустики мне тылы и прикроют! Х-хэк: рык сменяется жалобным пронзительным визгом, после того, как я глубоко вспарываю розочкой не толстую шкуру брюха кинувшейся прямо на грудь, твари. А ведь чуть не опрокинула. Тогда бы — всё! Что происходит-то? Прямо озверели, шавки помойные! Я кричу и рычу что-то звероподобное в надежде всё-таки обратить их в бегство. Бесполезно… Ошалевшие псины бьются, как эсэсовцы у стен рейхстага! Кусты за моей спиной здорово спасают: собаки мешают друг другу и не могут кинуться разом! Н-на! Хруст собачьего черепа под сталью ощущается даже рукой сжимающей дубинку… Страх и боль от периодически проходящих укусов, разьяряют и бросают меня в холодное обжигающее бешенство! А, мля! Держи, ссука! Нна! А тебе — прямо в нос! Ух — чуть яйца не оторвала — благо, успел свернуть корпус! Ляжка горит. Нна! И ты! Выхвати!