"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Булаев Вадим - Страница 386

Хитро посмеиваясь, тот продолжал...

— А что это вы тут делаете? — момент, когда подошёл пьяненький и счастливый Швец, пропустили оба. — Я тоже покурить хочу. Можно?

Разрешения призрак дожидаться не стал. Впёрся на балкон, небрежно извлёк портсигар, придвинул пепельницу.

— О чём шепчетесь? — подпитие придало ему смелости.

— Увольняюсь я, Тоха.

Увесистая серебряная приблуда стукнула о пол.

— Как?!

— По собственному.

Ничего не понимающий напарник хлопал глазами, недоверчиво переводя взгляд с друга на шефа.

— Это... шутка?!

— Правда, — Фрол Карпович раздвинул усы в улыбке. — Чистая.

— А... А я?

— А ты служишь. С Сергеем совместно. Он у нас в агентах-осведомителях числиться станет. Подчиняться будет только мне и тебе. И никто его ни в чём не попрекнёт — руки коротки... Жалование ему, конечно, от сей поры не полагается, ну да по миру не пойдёт. Пригляжу за сим... Представляешь, энтот стервец у меня пенсион выдурить пытался, как увеченный при исполнении! За стукнутую палкой головёнку!

— Без Печати поработаю, — вторил Иванов. — Ничего страшного. Я беса и без метки так приложить могу, что мало не покажется. Зато какой простор для деятельности! Займусь нормально целительством, научусь артефакты полезные создавать. Помнишь, какая у Стаса икона? Мне до жути охота разобраться, как она работает и дубликатов наклепать. Клады поищем...

— Какие клады? — весёлость враз слетела с боярина. — Ты что удумал, паскудник?

— Да это так, мечты...

— Розог возжелал?! Худо одно от них. Позабудь! — начальство обрело успокаивающую уверенность и вернулось в привычную колею громов, молний и угроз.

Определившийся с жизненными ориентирами Иванов едва не расхохотался — такими милыми ему показались регулярно поминаемые розги с батогами, плетьми и конюшней. Фыркнул, гоня смешинку, закурил.

— Но зачем, Серый?! — напарник до сих пор ничего не понимал.

Пришлось разъяснять.

— Ты действительно думаешь, что Александроса мне на тормозах спустят? Я же его, в определённом смысле, пришил. Сотрудника Спецотдела прихлопнул! В лицо, может, и не скажут, но вцепятся в холку похлеще гончих собак. Ждать станут, когда оступлюсь, подставы устраивать. И это я ещё про позабытое заклинание ничего не сказал! Все думали — сгинуло оно, а я из глубин вытащил и напомнил, — давая Антону представить нависшую угрозу, парень наклонился, поднял с холодного пола портсигар и сунул в руки владельца. — Увольнение же решает почти всё. Обычного живого Департамент к ответственности привлечь не имеет права, а формально гонять меня не за что. К вам с Фролом Карповичем, соответственно, претензий меньше.

— Ага, а в качестве агента о тебе никто не узнает, — кисло подметил Швец. — Штирлиц хренов...

— Плевать. Пусть знают. Дальше что? Официально агентурное дело на меня заведите, назначьте... да хоть «доверенным лицом по связям с общественностью и координацией взаимодействия с государственными структурами». Пусть до поноса проверяют и перепроверяют! Прямого подчинения не будет, в штате не значусь. Отношения: агент — куратор, при которых любое высокое начальство идёт на три буквы. У них полномочий останется — разве что на контрольную встречу выдернуть... При этом, лично для меня, сплошная выгода. Тронуть просто так нельзя — расценивается как грубое вмешательство в оперативную деятельность; нагнуть по инстанции — тоже. Я им не подчиняюсь. Придраться к противозаконному колдовству — ещё доказать надо, особенно когда им не пользуешься. И вообще, тебе не до лампады, в какой должности я буду находиться?

Расстроенный Антон молча вернулся в комнату, пытаясь засунуть любимый портсигар в боковой карман пиджака. От волнения промахивался.

— Осознает, — уверенно пробасил шеф. — Пообвыкнется. Огорошил ты его, Иванов. Да и меня, признаю, тоже. Мягче надо с друзьями, нежнее... Про целительство к чему поминал?

— Ленкино дело продолжить хочу. По-своему.

Потрясённый бородач с уважением, по-новому посмотрел на парня.

— Тяжкий крест. Неподъёмное испытание... Ты же соображаешь, что всех не спасти?

— Соображаю. И навоюсь от бессилия, и локти кусать буду, — Сергей не манерничал. Он действительно говорил, что думал. — По-вашему, лучше в сторонке постоять, скромно отмораживаясь и откупаясь от совести, жертвуя полтинник в прозрачную кубышку с фото и диагнозом? Такие почти в каждом супермаркете есть, при входе… Я ведь Силу получил для чего-то, а не просто Мурка бежала, хвостиком махнула...

Борода оказалась в боярском кулаке, а её владелец в глубоком потрясении.

— Не стану отговаривать. Великое ты задумал. Почти как Сашка...

***

За оконным стеклом возникла улыбающаяся физиономия напарника, бережно держащего три полных рюмки с коньяком. Иванов открыл ему дверь, посторонился, пропуская.

— Разбирайте! — каждый взял себе по посудинке. — Прав ты, Серый! Я поначалу обиделся, а пока в кухню шёл — понял. Прав! Так лучше! Давайте за это выпьем!

— По последней, — строго приказал начальник. — Тебе завтра в аэропорт. Отпуск догуливать. Иванову же, — рука инспектора исчезла в мощной лапе Фрола Карповича. Полыхнуло, оставляя на ладони ощущение наготы. Словно новая кожа выросла вместо старой, мгновенно. — Как вышедшему в отставку велю подготовить на себя все бумаги по агентскому званию!

От такой наглости дважды бывший силовик едва не выпал в осадок, потеряв дар речи.

— А ты чего думал, я всё писать буду?.. Шиш тебе! Трудись во благо...

Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию. Междукнижие

Глава 1 Хохлатки, лонжероны и неудалённые закрылки

Автор выражает искреннюю благодарность

подполковнику Вадиму Пятницкому

за оказанную помощь при написании рассказа

и терпеливое разъяснение

нюансов оперативной работы

Машка изволила отбыть в театр.

Подготовка к этому мероприятию проходила два дня, и Сергей, вконец издёрганный женской суетой и нервозными предвкушениями новых впечатлений, с огромным облегчением выдохнул, оставшись один.

Домовая отправилась на какую-то премьеру не сама, а вместе со своей новой подругой Ланой, большой любительницей софитов, занавесов и подмостков. Звали и инспектора, но он отказался, опасаясь переизбытка женского общества, костюма с галстуком и скучных, переигрывающих актёров.

Перед расставанием, разумеется, дело не обошлось без подробнейшего инструктажа.

— Твой ужин в холодильнике, — наставляла Маша. — Для Мурки я отдельно приготовила, вон в той беленькой кастрюльке. Отмерь, пожалуйста, ей тридцать грамм корма. Греть в микроволновке почти не надо. Секунд двадцать — двадцать пять, чтобы не очень горячее... Потом перемешать не забудь. Если плохо прогрелось, внутри еда холодной останется, а если случайно перегреешь — дай остыть...

— Угу, — кивнул Иванов, не особо вслушиваясь.

— Мы ещё в кафе после окончания зайдём. Посидим по-девичьи. Не беспокойся, ложись спать. Я приду — на завтра вещи тебе поглажу.

— Угу.

Иногда Машкина забота переходила в неприкрытую навязчивость с гиперопекой.

— И ещё... — кицунэ наморщила лобик, старательно припоминая, что могла упустить. — Если придёт Антон — пусть обувь в коридоре снимает или призраком сидит. Я в прошлый раз умаялась после него пол выметать.

— Угу.

— Тогда я поехала в театр. Такси уже ждёт.

— Приятно провести время, — очень искренне пожелал инспектор, с нетерпением поглядывая в сторону входной двери.

Едва домохранительница покинула квартиру, он бодро подошёл к холодильнику, отпихнул ногой возникшую из ниоткуда домашнюю питомицу кошачье-наглой наружности, и провёл инвентаризацию продуктовых запасов.

Супа не хотелось, гуляша тоже, салат ел недавно, варенье в банке и, отдельно, выглядевшая баловством, а не едой, тарелка с засахаренными грушами. Оставалась Муркина кастрюлька. Открыв её, Сергей из любопытства подцепил пальцем коричнево-серую массу, по консистенции сходную с дешёвым паштетом.