"Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Булаев Вадим - Страница 790

Если же доводить идею до абсолюта, то представьте себе мир, в котором борьбу с асоциальными проявлениями ведут роботы (более изуверский вариант: специально выращенные зомбированные клоны-киборги), а люди занимаются наукой, искусством, рожают детей и так далее. Живут, а не выживают! Ну а хочешь адреналинчику в кровь — так есть экстремальные виды спорта типа скалолазания, бейс-парашютизма, технического дайвинга или фрирайда: риск расстаться с жизнью или здоровьем не меньше, чем в том же боксе, зато вреда остальным людям (кроме разве что близких, которые будут жалеть тебя, сумасшедшего) нет никакого. При сопоставимых риске и насыщении адреналином эти и подобные им виды спорта отличает от контактных видов, как индивидуальных, так и групповых, одно — тут ты соревнуешься с природой и сам задаешь себе приемлемый «режим жесткости отклика», а там всегда есть злонамеренный противник, который стремится причинить тебе максимум вреда! Поэтому, если доводить мою мысль до логического завершения, жить в мире, где люди как минимум перестали бы быть агрессивными по отношению друг к другу и где парадигма конкуренции была бы заменена на парадигму сотрудничества и взаимопомощи, было бы на порядок лучше. И дело не в личном опыте каждого отдельно взятого человека, а в его внутренних установках — некоторым просто нравится постоянно бороться, выживать, но большинству-то — нет. Большинству нравится просто жить. При этом возможностей «впрыснуть адреналин» в кровь осталось бы много, а вот злоба и целенаправленные действия по причинению вреда другим оказались бы сведены к минимуму на уровне генетических отклонений! Да и это еще не факт — скорее всего, воздействие Адирондака произведет и генетическую коррекцию всех живущих на Земле разумных существ, включая, возможно, и Предтеч.

— Вы хотите получить упорядоченное общество без иерархии, а иерархию — без внутривидовой конкуренции? — спросил тот из членов Помнящих Истину, который имел особую позицию относительно активации Артефакта.

И тут до того, как успел ответить Пол, нить обсуждения перехватил Одинов:

— Я попробую доказать это, для чего мне понадобится, возможно, довольно много времени. Поэтому я прошу главу Совета Старейшин Маламати дать мне это время, а остальных участников дискуссии — не перебивать меня.

Естественно, возникает вопрос, как правильно объединить усилия частей разумной системы, каковой является общество, без выстраивания жесткой иерархии и как без внутривидовой конкуренции сохранить сложность и разнообразие подсистем, подчиняя их общесистемной цели. То есть речь идет о поиске такой структуры системы, при которой будет приемлемая одновременно и для системы в целом, и для входящих в нее систем динамика развития. Системы, выведенные на подобное поведение, становятся устойчивы к возмущениям, инвариантны к внешней среде, автономны и уникально жизнеспособны. И способы достижения подобных состояний для сложных динамических систем есть. Ведь существует направление теории антихаоса, основы которого заложили русские ученые Магницкий и Сидоров также еще в самом начале XXI века. Ими было доказано, что есть способы построения особым образом организованных обратных связей, позволяющих находить для сложных систем устойчивые периодические траектории развития.

И если мы знаем существующие на более высоких уровнях ограничения развития, то они-то и будут служить ориентирами для задания параметров этих обратных связей. Такие механизмы развития называются морфогенетическими. И прав был не Дарвин, а Ламарк, который считал, что среда тем или иным способом подсказывает организму, как к ней адаптироваться. А разумный организм должен учиться искать эти подсказки целенаправленно!

Кроме того, привычка и опыт сотрудничать, причем на равных, оказываются более выигрышными в условиях решения сложных проблем, плохо поддающихся «раскладыванию по полочкам», когда необходимо, чтобы не только некоторые «избранные» и «высшие», а все участвующие в решении видели задачу целиком и пытались внести свой вклад, не оглядываясь при этом на отношения подчиненности. Управление происходит с помощью участия, а не авторитета. В сети взаимодействий подобного типа гораздо эффективнее, чем в строго иерархической конкурентной среде, зарождаются такие тонкие материи, как доверие, солидарность, преданность и даже любовь. Подобными вещами нельзя командовать, их можно только взращивать. В таких системах фокус внимания в большей степени переносится на отношения в сети, нежели на ее элементы. При этом в чрезвычайных ситуациях подобные сообщества вполне могут в целях повышения оперативности своих действий создавать временные иерархии. Но принципы их организации совершенно иные, чем в системах, основанных на конкуренции. Группы с коллегиальными принципами принятия решений и осуществления действий порождают локальных лидеров, естественным образом выявляя тех, чье видение ситуации имеет наибольший темп уточнения смыслов происходящего и опережения последствий, возникающих как от самой причины проблемы, так и от предлагаемых способов ее решения. Авторитет такого лидера основан на признании всеми членами группы его способности лучше понимать проблему и формировать желательный ход событий по ее разрешению. А когда проблема решена, локальные лидеры автоматически перестают быть таковыми и временные иерархии обязательно исчезают. Отличным примером подобного поведения является, например, группа заблудившихся в лесу людей, которые, встретив знающего дорогу местного жителя, добровольно признают его руководителем, следуют за ним и подчиняются его указаниям. Впрочем, стоит обратить внимание, что такое безоговорочное доверие возможно только в случае, когда в мире преобладают именно сотрудничество и честность и поэтому нет оснований думать, что встреченный может оказаться членом разбойничьей шайки или прохиндеем, который заведет членов группы в болото, чтобы потом получить выкуп с их родственников.

В общем, управление такого типа — это процесс придания событиям и обстоятельствам согласованного смысла и формирования норм и правил, определяющих границы разумного поведения. И здесь нужны не командиры и исполнители, а «родители» и «садовники» эволюционирующих систем, которые не командуют, а растят. Нужен не надзор, а создание предпосылок успешности общих усилий и организация таких структур управления, которые способны обеспечивать контроль и иерархию в экстремальных ситуациях и свободную коллегиальную деятельность в обычной обстановке и в процессах творческого поиска новых путей развития.

— Мы просто обязаны исходить из позиции эволюционного оптимизма, заявляя, что человеку, как и подавляющему числу других существ, не свойственно убивать себе подобных, — впервые с начала совещания вступил в разговор глава Маламати шейх Дауд, — или же признать, что человек по своей природе подобен крабам или паукам, только представляет собой некий более эволюционно продвинутый их вариант, ибо ему не только свойственно убивать себе подобных, но и искусно совершенствовать методы убийства. Кстати, в уникальном романе одного из самых глубоких американских фантастов Клиффорда Саймака «Город» как раз и показан мир, в котором человек наконец достиг того этапа социальной эволюции, когда научился не убивать подобных себе. И тут перед одним из героев встает выбор: он может спасти мир от уничтожения, но для этого ему нужно убить одного человека. «Сто двадцать пять лет не было убийства человека человеком, и вот уже больше тысячи лет, как убийство отвергнуто как способ разрешения общественных конфликтов. Тысяча лет мира — и один смертный случай может все свести на нет», — думает герой и отвергает убийство, потому что убить — значит лишить человечество того, чего оно достигло, а это не может быть оправдано даже ценой спасения планеты. И человеческий мир гибнет, но не теряет своей новой человечности. Кстати, нечто похожее описано и в первой книге весьма мистичной, как знают все присутствующие, трилогии Толкиена «Властелин колец». Когда король эльфов привел в недра Громовой Горы сына убитого в битве короля людей, который в схватке с Сауроном завладел Кольцом Всевластья, и тот отказался уничтожить это кольцо, эльф вполне мог бы убить человека и уничтожить кольцо сам. Но не сделал этого, хотя понимал, что в будущем кольцо принесет еще множество страданий и смертей.