"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Лоскутов Александр Александрович - Страница 343

– Ты, мужик, не обижайся, накладки бывают в любом деле. Раз уж ты оказался в нашем деле, придется тебе и дальше сниматься. Сейчас я тебе врежу, очнешься в другом мире, героическом. Память последних двух недель мы тебе сотрем, сделаем ложную. В качестве компенсации за моральный ущерб подкинем тебе боевых навыков и способностей к магии с хорошим запасом. Ну а дальше, извини, все строго по сценарию: героические подвиги, романтическая любовь. Девочки у тебя будут – закачаешься.

Я начал было открывать рот для ответа, но он меня перебил:

– Хватит разговоров, мы и так уже отстаем от графика!

И со знанием дела врезал мне камнем по голове. Пришлось вырубиться…

Очнулся я в лесу. Голова раскалывается, во рту привкус крови. С трудом сев, стал оглядываться…

Первое впечатление, что все вокруг было залито кровью. Даже воздух пропитан ее характерным запахом. Я находился на большой поляне, вокруг в самых диких позах лежала пара десятков мужских тел. Человек пять были в чем-то вроде единой военной формы: одинаковые штаны, сапоги, кольчуги. Остальные – кто в чем, но почти у всех оружие. Всякие там сабли, мечи, топоры. Невольно оглядел себя и увидел ту же форму, что и у военных. Странно. Я понятия не имел, каким образом здесь оказался и почему на мне форма. Преодолевая накатывающую дурноту, попытался хоть что-то вспомнить. Вот у меня какие-то проблемы, я торопливо заворачиваю за угол дома, затем какая-то вспышка… И все. Что же произошло? Если судить по яркости вспышки, то это вполне могло быть срабатыванием одного из наших изделий. Неужели кто-то уронил молоток, а оно и жахнуло? Бред, конечно, но такой фантастический сюжет дает хоть какое-то объяснение. Раньше любили писать такие ужастики – атомный взрыв, и пожалуйте в другое измерение, время и… вообще неизвестно куда. Сказки, конечно, но больше вариантов пока не было. Гадать можно долго, но для начала надо собрать хоть какую-то информацию. Через несколько минут удалось встать прямо. Еще раз огляделся и обратил внимание на положение тел – они лежали группами. На противоположном конце поляны лежал десяток вперемежку, в форме и без. А вокруг меня – только без формы. И порублены они были весьма основательно. Не знаю, кто это сделал, но встречаться с подобной машиной смерти мне бы очень не хотелось, и я на всякий случай даже поднял с земли ближайший меч. Постоял немного, пытаясь сообразить, в какую же сторону теперь идти. Потом сквозь шум в ушах различил какие-то голоса невдалеке. Мне бы, дураку, пойти в противоположную сторону, но такие умные мысли обычно приходят потом, когда самое плохое уже случилось. А у меня в тот момент было только одно желание: хоть что-то понять в происходящем.

Пошатываясь, потихоньку прошел сквозь невысокие кусты и оказался на следующей поляне. Увиденное меня не обрадовало. В центре стоял массивный мужик и что-то повелительно-издевательски говорил стоящей перед ним женщине. Вокруг них еще с десяток мужиков, беспорядочной одеждой и оружием очень похожих на тех, с первой поляны, без формы. У многих окровавленные повязки. Разговор, видимо, был такой увлекательный, что меня заметили, только когда я подошел почти вплотную. Но затем действовали быстро: выхватив оружие, окружили меня. Главный с женщиной отреагировали почти одинаково – оба удивились. И слова сказали почти одинаковые. Женщина: «Ты жив?» Мужик: «Ну и живучий же, гад! А мы уж надеялись, что прихлопнули тебя. Ничего, сейчас мы это быстро исправим». Подал знак, и у меня в голове будто что-то взорвалось.

Следующее «пробуждение» было еще хуже, чем первое: голова готова был лопнуть от боли. Пытаясь просто пошевелить глазами и открыть их, я даже застонал. Потом к этому «удовольствию» добавилось еще несколько пинков по ребрам.

– Просыпайся, просыпайся, Гордан, солнышко уже высоко!

Я попытался сесть, но понял, что руки и ноги связаны. Когда удалось повернуться на бок, то смог разглядеть только пыльные сапоги главаря. Тот присел на корточки:

– Несколько вопросов к тебе. Ты не против поговорить?

У меня хватило сил только что-то промычать.

– Вопрос первый: как ты умудрился снова стать живым? Я ведь лично проверил, что ты мертв, когда нам удалось тебя завалить. И раны у тебя были страшные, после таких не живут. А сейчас ты как огурчик – от ран почти не осталось следов, только голова разбита. Как это понимать? Ты случайно не какое-нибудь умертвие? Ты уж признайся, мы тебя снова убьем, но уже по-особому, с гарантией.

– Не знаю, я в отключке валялся. Это ты был здоровый и в памяти, тебе и решать, что произошло.

– То есть ты не против, если мы тебя убьем?

Пришлось промолчать.

– Вопрос второй: где драгоценности?

– Какие еще драгоценности?

– Ну там алмазы, рубины, жемчуг. Твоя госпожа, когда ее об этом спросили, видимо, решила, что раз ты мертвый, то тебе уже все равно, – на тебя пальцем и показала, что, мол, все ценности были у тебя. Может, и соврала, но при ней мы ничего не нашли, так что отвечать придется тебе.

– Не знаю, о чем ты вообще говоришь.

– Не зна-аешь, – задумчиво протянул главный. – Примерно такого ответа я и ожидал. Но, сам понимаешь, я должен в этом убедиться. И первое, что напрашивается, – это пытки. Ты как, не против?

Меня такая издевательская вежливость начинала бесить, но связанные руки и ноги не очень способствовали ответным колкостям. Главный повернулся к остальным:

– Эй, Хамзыс, готовь инструмент!

Один из подручных кинулся куда-то в сторону, а к главному не менее поспешно подбежал еще один:

– Данаор, давай попробуем одну штуку!

– Какую еще «штуку», Зилип?

– Да я тут недавно у проезжего мага купил «эликсир правды». Давай попробуем?

– А что он делает?

– Маг сказал, что это какая-то особая, еще не до конца проверенная смесь, которая прочищает человеку мозги, заставляет вспомнить даже то, что хотелось бы забыть. И он после этого говорит только правду. Но маг предупредил, что человек может и сойти с ума.

– Так зачем нам это? А если мы угробим Гордана?

– А если эликсир работает и следующих купцов не придется пытать, а достаточно будет только «спросить»? В крайнем случае, обычные пытки мы всегда успеем попробовать.

Главарь задумчиво посмотрел на меня:

– Такого, как Гордан, пытать придется долго. И очень может быть, что он сдохнет быстрее, чем что-то скажет. Ладно, давай попробуем твой эликсир.

Меня придавили коленкой к земле, зажали нос и влили в рот какую-то гадость.

– И сколько теперь ждать?

– Маг сказал, что примерно час.

– Ладно, подождем.

Бандиты отошли, а у меня в голове начало происходить что-то странное. Для начала как будто подуло морозным ветром. Потом в голове замелькали невероятно яркие картины из моего прошлого. Зилип не соврал: вспомнилось даже то, что я предпочел забыть. Даже имя девочки, которую я тискал в темном подъезде в далеком детстве. Потом скорость «воспроизведения» замедлилась. Вот я подхожу к углу дома… но никакой вспышки не было! Был провал во времени, киношники, разговоры про съемки фэнтезийного фильма. Потом какая-то лаборатория, непонятные приборы, чье-то окровавленное тело, лежащее на соседнем столе. И разговоры, разговоры, разговоры… Про необходимость внушить ложную память, про переделку моего тела под параметры неведомого Гордана, про частичный перенос его памяти… Потом хлынули воспоминания и самого Гордана. Оказалось, что не такой уж он и простой воин. Какие-то славные предки, обучение в особых школах, специальные задания. Про драгоценности ничего не было, но вместо них было что-то связанное с нанесением на мое тело то ли рисунка, то ли какого-то заклинания (как у Гордана). Помнится, киношники хихикали над ним и собирались доработать, сделать гораздо сильнее и интереснее.

И вдруг, как удар молнией, осознание, что меня, вернее, моего прежнего тела нет. И за всеми этими фэнтезийными бреднями – всего лишь смесь высоконаучных фокусов, новые технологии съемки. Остановили время, взяли тело убитого Гордона, скопировали мне его параметры и частично память, добавили ложные воспоминания. Теперь снимут киношку на натуре, смонтируют, и будет классическое фэнтези про попаданцев. А главным героем стану я, лишенный собственного тела для «правдоподобия переноса»! Мир вокруг стал чернеть от осознания ужаса произошедшего.