"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Лоскутов Александр Александрович - Страница 387

Верона задержала на нем взгляд, потом указала на капитана:

– Капитан Хенрик. Поступаете в его распоряжение.

Астанх, как мне показалось, вздохнул про себя, но держался внешне спокойно. Понятно, почему «временный». Скорее всего, прежнего коменданта «зачистили» за поддержку Киксо, а Астанха поставили на его место. Наверное, справлялся, и авторитет среди местных у него есть, потому что абы кого на такой пост не поставят. Наверное, надеялся, что оставят на прежней должности. Хотя кто его знает, как повернется. Вряд ли Хенрик мечтает командовать крепостью. Тем более что есть шанс со временем стать чем-то вроде военного министра при Вероне. Скорее, он возьмет на себя общее руководство, а крепость оставит Астанху. Не сейчас, конечно, со временем.

Толстяк понял, что красивые речи будут неуместны, и доложился еще короче:

– Управляющий Герен.

Верона окинула его долгим взглядом, словно хотела составить о нем свое мнение.

– О делах будем говорить завтра. Сейчас всех разместить, накормить и обеспечить всем необходимым.

– Слушаюсь, леди Верона. – Герен сделал небольшую паузу. – На всякий случай мы приготовили бывшие покои лорда Киксо и несколько гостевых комнат.

– Я сама выберу.

Выбирать было особо не из чего. Гостевые комнаты располагались в одном коридоре и обустроены были явно с прицелом на раздельное проживание мужчин и женщин. Даже форма кресел, цвет обивки и штор говорили о том, для кого предназначались покои.

Верона, разумеется, выбрала самые лучшие и просторные. Я ради интереса прошелся по комнатам, но когда за одной неприметной дверкой обнаружил очень даже комфортную ванную комнату, то предпочел поскорее смыться. Верона заметила мою торопливость и тут же бросила:

– Гордан, ты будешь жить в соседней комнате!

Я не стал спорить с очевидным и коротко кивнул.

А вот магистру, похоже, было наплевать на деликатность, и свой осмотр он провел весьма своеобразно. Вставал посреди каждой комнаты с закрытыми глазами, растопыривал руки и медленно поворачивался вокруг своей оси, изображая локатор. Потом он обследовал стены, подумал немного, коротко поклонился Вероне и ушел.

Мы остались вдвоем с Вероной, но говорить не хотелось. Верона сидела уставшая, но не столько от дороги, сколько от собственных мыслей. У меня тоже была привычка намечать себе этапы при выполнении трудного дела. Вот и Верона выполнила первую задачу – добралась и заняла замок. А вот что делать дальше, я даже не представлял.

Затянувшееся молчание прервали набежавшие служанки. Одни принесли часть сумок и сразу начали их распаковывать. Другие начали таскать горячую воду для ванны. Чувствуя себя лишним и ненужным, тихонечко смылся и отправился обживать свое новое жилище.

Оказалось, что на заднем дворе замка есть еще и небольшое здание местной бани, где вечером все довольно организованно помылись. Можно было, наверное, приказать устроить ванну и у себя в комнате, но я не захотел. Единственное, что, пользуясь своим привилегированным положением, помылся первым и в одиночестве (очень не хотелось показывать кому-нибудь свою спину с непонятной татуировкой). После ужина прогулялся по коридорам, но везде было тихо, спокойно и неинтересно. Хенрик не стал изображать взятие вражеской крепости, но на воротах малого замка, на основных проходах теперь появились часовые из его отряда. Ну и у дверей Вероны, само собой, стояла парочка.

Делать было совершенно нечего. Тогда я просто открыл дверь своей комнаты, подтащил кресло поближе, чтобы слышать все, что происходит в коридоре, и устроился в ожидании непонятно чего. Замок постепенно затих, только время от времени слышалась перекличка часовых да звяканье их оружия. А я просто сидел, вслушиваясь в тишину. Не искал врагов, а как бы впитывал в себя дух этого замка, привыкал к нему. Не знаю, как это объяснить словами, но уснул я только под утро и совершенно успокоенный: этот замок – мне не враг.

Проснулся я уже после обеда. С трудом встал, морщась от боли в затекшем теле, и наткнулся на внимательный взгляд старика в поношенной солдатской одежде.

– Кто такой и что надо?

Старик поклонился:

– По приказу леди Вероны буду прислуживать вам.

– Это как? – не понял я.

Старик тоже не понял моего вопроса.

– Ну… это… прислуживать… Помочь одеться, сбегать по поручениям, ну и все остальное, что пожелает господин.

Я с сомнением оглядел его. В молодости он, может, и был живчиком, крепким и здоровым, но сейчас выглядел усохшим, как большинство стариков. Да и немногие движения за время разговора делал осторожно, будто в ожидании боли.

– А помоложе не нашлось, что ли? Да и вообще, «для всего остального» предпочел бы молодую здоровую девку посимпатичней.

Старик выпрямился, глядя мне прямо в глаза:

– Если господин пожелает, то я могу привести и девушку.

Для услуг или для утех – я не стал уточнять, но, видимо, моя власть здесь достаточно большая, если женский вопрос решается мгновенно по одному только намеку.

– Ладно, об этом потом. Но работы для тебя… Штаны я привык надевать сам, оружие чистить – сам, а стирать одежду – для этого есть прачки.

Старик неожиданно ссутулился:

– У меня уже не хватает сил для другой работы, господин. Если вы меня прогоните, то…

Что будет, он не уточнил, но ничего хорошего не просматривалось. Если родных нет, а вся жизнь прошла на службе у одной семьи, то оказаться выкинутым на улицу для него будет хуже смерти. Возможно, он был предан Киксо, и тот обеспечил бы ему старость, дав чисто формальную должность, а вот при Вероне придется начинать все сначала, заслуживая доверие и «пенсию». Еще неизвестно, что за подарок этот дедуля, но где-то в глубине души шевельнулась жалость.

– Ладно, оставайся. Почистишь одежду, развесишь проветрить, ну… сам знаешь, что положено делать. А пока неплохо бы перекусить. Кстати, звать-то тебя как?

– Гусля, господин Гордан.

Слуга мне достался в общем-то неплохой. В меру занудный, в меру старательный. Знал о замке почти все. Когда мы немного притерлись друг к другу, он стал более откровенным и рассказывал мне такие подробности из жизни замка, что я то хохотал, вытирая слезы, то пытался пригладить волосы, встававшие дыбом от ужасов, творившихся в коридорах и темных подвалах. Иногда рассказывал и текущие новости, делая при этом многозначительное лицо. И смысл всех умозаключений сводился примерно к одному: «Воруют». Я было решил, что мне достался доносчик, но потом махнул на это рукой. Как и у многих стариков, жизнь для него делилась на две части – прекрасную молодость и унылую старость, где все плохо. И кто бы что ни делал, причины поступков его не интересовали. Аргумент был один и неоспоримый: «Вот раньше, в прежние годы, подобное бы не допустили. Половину бы повесили, зато остальные ходили бы по струнке». Упадок нравов, одним словом. Вскоре я перестал обращать на это внимание. Нравится ему ворчать, и пусть. Сам, наверное, вскоре начну бухтеть не хуже Гусли на распущенную молодежь и зарвавшихся чиновников.

Бегать Гусля уже не мог, зато знал в замке все и всех. Благодаря ему я быстро завел знакомства на кухне и мог перекусить в любое время дня и ночи – для меня на особой полочке всегда стояла чашка с мясом и кусками хлеба. Если уж я опаздывал на общий обед, то голодным не оставался.

Все вокруг были заняты своими делами. Капитан круто взял власть в свои руки, и теперь солдаты целыми днями бегали по стенам, тренируясь в отражении внезапного нападения, или звенели мечами во дворе, повышая свой боевой уровень. Магистр то сутками сидел в библиотеке, то в одиночку лазил по замку, выискивая непонятно что. Я несколько раз натыкался на него, когда он простукивал стены в укромных местах. Что он там нашел и нашел ли вообще, осталось неизвестным, да мне это было до лампочки.

Верона целыми днями копалась в бумагах. Иногда вызывала управляющего, и после таких «бесед» тот выходил красный и мокрый, как из бани. Но повесить его пока команды не было.