"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Лоскутов Александр Александрович - Страница 482

Ладно, что сделано, то сделано. Но смерть троих аристократов мне не простят, и хотя бы для «вдумчивого расследования» обязательно постараются найти. Как там говорила графиня? Меня будут искать все — король, Тайная стража, Академия магии, родственники герцога, и пр. и пр. Короче, все. Раз нашла графиня, значит и остальные смогут докопаться, это лишь вопрос времени. Пока прочёсывают город, но, если не найдут там, зона поисков расширится. Сколько у меня форы? День, два, неделя? По уму бы надо забиться в самый дальний угол, переждать, пока не прекратиться активный поиск, но для этого нужна помощь верных людей, а у меня таких нет. Купить собственный домик? Деньги есть, но городки здесь небольшие, все друг друга знают, и появление нового человека сразу вызовет пересуды. Пожить в таверне? Их проверят в первую очередь. Тогда что, уходить в леса, пробираться пехом, ориентируясь лишь по солнцу? Можно и так, но это только иллюзия свободы — сколько ни бегай, но охотникам достаточно перекрыть ключевые точки (переправы, перевалы, перекрёстки) и вся беготня становится бессмысленной — рано или поздно, но на эти точки ты всё равно придёшь. Бежать изо всех сил в надежде обогнать возможных преследователей? Тоже не вариант. Я не знаю возможностей местной спецсвязи, и очень может быть, что мои портреты уже развешены на всех заставах.

Бежать или прятаться — классические варианты, поэтому я решил выбрать третий, и, возможно, самый дурацкий — не прячусь, еду тихонько, старательного никого не трогаю и ни во что не вмешиваюсь. Внешность у меня не самая выдающаяся, и если не иметь портрета, то под мое словесное описание может подойти куча народа. Нужно только сменить одежду, манеры, облик, повадки, стать одним из путников, которых тысячи на любой дороге. Ну, а если неприятности меня всё-таки найдут, то тогда уж крайний вариант — уходить в леса. «Партизанить». прятаться, пробираться на восток. В этом королевстве для меня места уже нет.

Дорога оказалась скучнейшей. Первые дня два я напрягался, слыша приближающийся топот копыт, но гонцы (или очень спешащие путешественники) проносились мимо, не обращая на меня внимания, и я понемногу успокоился. Если я правильно понял, дорога, по которой я ехал, была чем-то вроде дублёра Восточного тракта. Тоже шла в восточном направлении, петляя от городка к городку, но народу было не очень много. Десяток телег в час — уже хорошо. Редкие захолустные городишки жили своей рутинной жизнь, хотя на картах, которые я видел, в этих местах был нарисован лишь сплошной лес и несколько речушек.

В принципе, это меня устраивало более чем, давая время свыкнуться с новым положением. На рынке в каком-то селе прикупил комплект поношенной одежды, котелок, продукты и прочую мелочь. В лесочке переоделся, стараясь представить, как я буду выглядеть. Всю прежнюю хорошую одежду пришлось выкинуть. Теперь на мне были болтающиеся штаны на лямках, серая от времени и стирок рубаха, куртка из чего-то вроде грубого войлока, разбитые короткие сапоги. Оружие пришлось замотать в тряпьё и убрать в мешок, подвешенный к седлу. Нож-коготь всё-таки засунул за пазуху, а на виду остался только грубый нож, который я тоже прикупил на рынке. Жилетку с сокровищами пришлось убрать в мешок, но часть камней и золота я на всякий случай замотал в тряпьё и сделал нечто вроде нательного пояса. Небольшую горсточку меди с серебром завязал в узелок и положил в карман.

Вроде получилось неплохо — небогатый горожанин отправился в путешествие по своим делам. Лошадка простенькая, одежда простенькая, если не сказать бедная; оружия, кроме ножа у пояса, не видно. Минусом были слишком чистые и ухоженные руки и лицо, но тут поможет только время. Грязью я, конечно, измазался, но это временная мера. Ещё одним минусом мог стать мой взгляд (слишком непокорный, как мне говорили). Что тут можно сделать? Шляпа с обвисшими краями, голову пониже, ни на кого не смотреть. Даже если дадут в морду — терпеть, пока не начнут убивать по-настоящему.

Что ещё? В тавернах не останавливаться даже поесть (официально денег у меня почти нет, так что надо экономить на всём). Не граф, можно и на полянке в лесу обед сварить, да и спать можно там же. Одним глазом, чтобы снова не стать жертвой охотников, но и к этому можно привыкнуть.

Нужна легенда для разговоров. Кто я такой и куда еду? Про мнимое баронство лучше не поминать, значит я ... фиг знает кто. Лет под сорок, с чистыми, не мозолистыми руками. Приказчик? Для этого нужно хорошо знать обстановку и хоть немного разбираться в торговле. Не моё. Мастер чего-нибудь? Тогда почему одет бедно? Разорился, отправился на поиск лучшей доли? Вот в этом что-то есть. Действительно, мастер, знавшие лучшие времена, разорился и теперь направился к родственникам в другой город. По идее, должен быть инструмент, который я хотел бы сохранить как самое дорогое, но пришлось продать за долги. Так чего я мастер? Оружейник, кожевник, гончар, плотник, ювелир? Неожиданно в памяти всплыло — резчик по дереву. Довольно редкая, но интеллигентная и хорошо оплачиваемая работа. Это объяснит и сильные руки, и привычку к хорошим условия, и свободный разговор с богатенькими. Легенда шита белыми нитками и не выдержит даже простенькой проверки, но лучше у меня всё равно нет, а перекинуться несколькими словами со случайным попутчиком, пожаловаться на судьбу — на первое время вполне достаточно.

Боль пришла неожиданно. Ехал по дороге, никого не трогал, ни с кем не ругался, ни о чём плохом не думал. Лес вокруг, солнышко, птички поют, и вдруг левую сторону груди пронзила жгучая тянущая боль. Я замер, перекосившись от боли. Чуть выдохнул — боль уменьшилась. Попытался вздохнуть, но боль вонзилась в ребра, позвоночник, и я снова замер, сдерживая дыхание.

Говорят, что когда начинает болеть сердце, это сразу понимаешь без всяких врачей. Вот и у меня первой мыслью было — сердце! Совершенно дикая, несуразная вещь для относительно молодого мужика, но что ещё я мог подумать в тот момент? Вся левая сторона груди горела, словно намазанная жгучей мазью, кололо под лопаткой, кололо с левой стороны груди, малейший вдох отзывался режущей болью. Вроде и не очень больно, но тело невольно перекосилось, стараясь найти позу, в которой боль будет не такой сильной. Да и страшна не сама боль, которую можно и перетерпеть, а ощущение собственной беспомощности и неотвратимости смерти, неожиданно оказавшейся так близко. Выпить бы какого-нибудь «сердечного» лекарства, но где ж его взять? Вокруг ни души, и всё, что мне оставалось — это сдерживать дыхание. Никаких глубоких вдохов, только маленькие, коротенькие, по глоточку, чтобы боль не захлестнула с головой, не лишила способности рассуждать. И ещё вдруг вспомнилось, что когда у человека инфаркт, его нельзя беспокоить, тормошить — станет хуже, и человек вообще может умереть. Значит, надо слезть с лошади, где-нибудь лечь и ждать. Чего? Одного из двух — или приступ отпустит, или сломает меня окончательно и я просто сдохну. Одно из двух. Думать о плохом не хотелось, но я один, лекарств нет, так что вся надежда на то, что организм справится с болячкой сам.

Спуститься с лошадки удалось почти без рывков, я отошел на обочину и скорчился на земле, стараясь не потерять сознание и не выпустить повод из руки. Только маленькие осторожные вдохи, только ожидание.

Время стало тягучим, но я всё не умирал, и минут через двадцать появилось сомнение — боль усиливалась при вдохе. Что это значит? Так и должно быть при инфаркте или это что-нибудь попроще, типа межреберной невралгии или хандроза? Тоже ничего хорошего, но хотя бы есть надежда ещё немного помучиться, а не сдохнуть, скрючившись в дорожной пыли...

Часа через три боль постепенно утихла, и к вечеру я был почти как огурчик. Осторожно делал разминочные упражнения, но тело снова стало послушным и лёгким. Вот что после этого думать? Случайность? Застудился во время своих путешествий, и теперь с каждым днём болячек будет всё больше?