"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Лоскутов Александр Александрович - Страница 597

Распоряжение тут же было отдано, но армия – штука особенная, вот почему к прочесыванию территории солдаты приступили лишь под вечер.

Оставив их за спиной, Коля и Катринель вошли в Стольноштадт.

– Стой в тени, Пестрая Шкурка, – велел принцессе парень, когда они подошли к дому мудреца. – Иначе Хайнц с непривычки испугается.

Постучал.

Слуга отпер дверь.

– Николас?!

– Тише!.. – зашипел Коля, щурясь на неестественно яркие лампады.

«Что за магия в них светит?» – в очередной раз поразился солдат.

В коридоре появился хозяин дома, удивленно поднял брови. Тилль предполагал, что Николас заночует у ведьмы Гретель. Значит, что-то не так…

Всезнайгель был не один. С ним вместе вышла ослепительно прекрасная дама, и сейчас эта дама намеревалась уходить.

Она заметила топчущегося на крыльце солдата.

– Кто это, мудрейший? – она обратила к Тиллю милое лицо.

– Прячься, Катринель, – пробубнил в сторону Коля.

Всезнайгель взял даму за руку.

– Николас Могучий, сударыня, мой гость. С охоты вернулся.

– О, тот самый! Представьте же нас друг другу! То-то будет чем похвастаться перед светом! Сам Николас Могучий!..

– Извините мою рассеянность, сударыня, задумался, – спохватился Всезнайгель. – Николас, маркиза Знойненлибен.

– Очень приятно, – солдат неуклюже поклонился.

– Для вас я Занна. Заходите же, Николас, – улыбнулась маркиза. – Или Тилль принимает своих гостей на крыльце?

Колю прошиб холодный пот: «Она видит принцессу! Но почему не визжит? Видок у Катринель еще тот…»

Парень шагнул внутрь, слуга посторонился.

– Уж не на птицеящера ли вы охотились? – дама смотрела на сверток, торчащий из подмышки солдата.

– Да-да, – закивал Лавочкин. – Хайнц, вы не подскажете, где можно…

Слуга молча взял кожу и скрылся в боковом коридоре.

– Устали, Николас? – спросил Всезнайгель.

– Ну…

– Конечно, – засобиралась маркиза. – Мне пора, а с вами я надеюсь обязательно увидеться, например, у меня… – Она поймала Колин взгляд, и парень почувствовал, что тонет в ее колдовских глазах.

– Доброй ночи, маркиза, – попрощался мудрец, накидывая на плечи маркизы легкий плащ.

– До свидания, – выдавил солдат.

Занна стремительно вышла.

«Уж теперь она точно столкнется с Катринель», – подумал Лавочкин.

Но шаги маркизы постепенно стихли вдали.

– Ну, и где принцесса? – спросил Тилль Всезнайгель, закрывая дверь.

– Э… – парень бестолково тыкал пальцем в выход.

– Я тут!

Девушка стояла в глубине коридора, держа в руке шапку-невидимку.

– А если бы она не сработала? – испуганно спросил солдат. – Ночь на дворе!

– Не кричи, Николас, я сначала проверила. Отличные у вас светильники, господин Всезнайгель!

Глава 12

Беглый муженек, или Тяжкое бремя отцовства

В немецком фольклоре есть залихватская песня, в которой женщина-тролль пытается уговорить мужчину (гомо сапиенса) взять ее в жены. Острый на язык гомо сапиенс глумится над дамой, а затем оставляет ее на руинах матримониальных планов.

Нечто похожее снилось в первую брачную ночь прапорщику Дубовых. Правда, концовочка была не такая веселенькая, как в песне. Когда титаническая троллиха нависла над Палванычем, словно угроза ядерной войны, он проснулся, хватаясь за мокрую от пота плешку.

Рядом сопела бескрайняя, как озеро Байкал, Трина.

Прапорщик опухшим ужом выскользнул из-под лоскутного одеяла, сгреб шмотки и вышел на двор. Одевшись прямо на крыльце, сел на ступеньки и пригорюнился.

Все системы оповещения сигнализировали Палванычу: «Надо мотать». Жадность корректировала задачу: «Надо мотать с накопленным добром». Инстинкт самосохранения вопил: «Мотай налегке, а то запалишься!!!»

– Что же делать, что же делать? – исступленно шептал хмельной от браги прапорщик. – Даже мешки с барахлом не хапнешь: горшки загремят, собаки залают… Черт знает, что творится!..

– Так точно, товарищ прапорщик, знаю! – запищал возникший перед крыльцом черт.

– Тихо ты! – страшным шепотом сказал Палваныч.

– А я сделал так, товарищ прапорщик, что, кроме вас, меня никто не слышит, – доложил бес.

Мужик зажмурился, будто от боли: «Кроме меня никто не слышит!!! Все, вот тебе, Паша, доказательство: это глюк белогорячечный, персональный…»

– Какие будут дальнейшие приказания?

– За что же мне оно вот, а? – проговорил Палваныч, хватаясь за пьяную голову. – Кабы уснули бы они тут все, как убитые, запряг бы я своих лошадок, гнедка бы прихватил, и прочь, прочь отсюда!..

– Будет сделано, товарищ прапорщик!

Аршкопф растворился в темноте, оставляя качающегося в немой истерике Мастера. А Мастер погрузился в депрессию, хотя всегда считал, что депрессия – болезнь слюнтяев, никогда не служивших в армии.

Через полчасика черт снова появился:

– Задание выполнено, можно запрягать!

К этому моменту Павел Иванович Дубовых превратился в сомнамбулу. Он встал, пошел в конюшню, забрал лошадей и жеребчика, а с ними единственную местную корову, снарядил телегу, прихватил факел и медленно поехал.

Черт следовал за ним на почтительном расстоянии, не желая тревожить покой хозяина и зная отношение копытных к нечистой силе.

В неясном предрассветном тумане, облизавшем влажным языком скорбное прапорщицкое лицо, Палваныч наконец очнулся. Обрадовался вожжам в руках, горшкам под задним местом, лошадям, телеге, дороге, туману. Стал оживать, гоня от себя мутные воспоминания о странной брачной ночи.

– Прочь, прочь от меня вся чертовщина! – вслух взмолился Палваныч.

Где-то позади черт с молчаливым смирением исполнил и эту волю Мастера. Нечистый мог явиться на зов хозяина, где бы ни пропадал. Магия, однако.

– Все сон! – продолжил самодеятельный аутотренинг прапорщик. – Не было никаких разбойников, хотя я точно помню крошку Трину… Тьфу! Не было разбойников, и Трины, и беса тоже не было… Я спокоен… Я найду подлого Лавчонкина… Я брошу пить… О, нет!.. На это я не согласен…

Когда туман рассеялся, Дубовых совершил открытие, вернувшее его в ряды нормальных людей. Счастье было двойным: Зачарованный лес в очередной раз кончился, выпустив путника живым, а впереди, под холмом, сверкала новой арочной вывеской вожделенная деревня:

Проехав под дубовой триумфальной аркой, Палваныч обратился к первому же встретившемуся селянину:

– Гражданин колхозник, разрешите задать вопрос?

Мужичок обернулся, полагая, что обратились не к нему. Но никого больше не было.

– Товарищ, я вам, вам говорю, – сказал прапорщик.

– Скорее всего, мил человек, вы обознались, я не ваш товарищ по имени Колхозник, – вежливо ответил местный.

– Один черт! – в сердцах бросил Палваныч.

– И правда, черт!.. – пробормотал мужичок, уставившись на Аршкопфа, возникшего за повозкой, и тыча в него крючковатым пальцем.

Прапорщик испуганно обернулся, но нечистый стоял за коровой, и его не было видно.

– Да ни черта! – прорычал разгневанный Палваныч, желая задушить глупого крестьянина.

– Но я же… только что… – пробубнил тот, протирая глаза.

– Пить меньше надо! – поделился мудростью Дубовых. – Ты мне лучше скажи, у кого узнать о Николасе.

– Это который сын свинопаса? – спросил крестьянин.

– Это Могучий, идиот! – проорал прапорщик.

– Ах, Николас Могучий! Вам нужно к старухе Малеен. Дальше по улице до дома старосты и направо.

Рассерженный Палваныч схватил горшок и метнул в тупого крестьянина. Тот ловко поймал предмет:

– Ай, спасибо, мил человек, за подарок!

Скрежещущий зубами прапорщик тронул поводья.

Он без труда отыскал жилище Малеен по резной мемориальной дощечке: «Здесь останавливался Николас Могучий, победитель великана и избавитель от дракона».

– Хозяйка! – крикнул Палваныч.