"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Лоскутов Александр Александрович - Страница 627

– Чего?! Я позвал?

– Так точно! Вы сказали: «Вот, черт, смотри-ка, красиво, как у нас на…», а дальше я не разобрал.

Действительно, Палваныч незадолго до позорного падения восторгался лесными красотами Вальденрайха, похожими на пейзажи Тамбовщины.

– Рядовой, не нужно понимать все так буквально, – назидательно прокряхтел он.

– Есть, товарищ прапорщик! – истово крикнул Аршкопф, оглушая людей и лошадь.

Страхолюдлих не удержала повода, и вырвавшийся конь унесся вслед первому.

– Верни, – велел Палваныч черту.

– Но они меня боятся, – развел мохнатыми ручонками нечистый.

– А меня, твою дивизию, не колыхает! – заорал Дубовых. – Я по два раза одно и то же не повторяю по два раза одно и то же!

– Понял, понял, – залебезил черт.

– Товарищ прапорщик, – обратилась к Палванычу Хельга. – Сдается мне, если бес станет ловить лошадей, они просто ополоумят.

– Это точно. Ладно, чертяка. Тащи наши вещи, а лошадей – ну их в баню.

Аршкопф исчез, а спустя полминуты появился с седельными сумками и метлой Хельги.

Раздраженный прапорщик приказал нечистому сгинуть.

Страхолюдлих подняла метлу.

– Полетели?

– Чтобы я, кадровый военный, на венике верхом?!

– Но все этим занимаются… И я тоже…

Ведьма решила, что ее высокопоставленный спутник брезгует, но ковра-самолета, к сожалению, не было.

После долгих уговоров Палваныч сдался. Повесив на себя мешки, он ухватился за талию Хельги. Ситуация была невозможной: взрослый мужик в форме перекинул ногу через метлу, прижался к спине ведьмы и по ее команде: «И-и, с левой бегом марш!» – затрусил по дороге.

Сделав семь шагов, Дубовых обмер: «Я лечу!»

Палваныч не любил высоты. С детства, лет с пяти. После того, как катался с родителями на аттракционе «Чертово колесо» и испугался, когда отец шутки ради сильно раскачал кабинку. Папаня был военным летчиком.

Прапорщик припомнил ту историю, и ему сделалось совсем плохо.

Зато скорость передвижения возросла в разы! Под ногами Палваныча мелькали кроны деревьев, провалы лесных полянок, потом Хельга вырулила к дороге, и полет стал похож на кадры из капиталистического фильма «Звездные войны. Эпизод IV». Был там моментец. Главный герой летел в широком желобе, а потом отбомбился в нору и дал деру… Бабахнуло – мечта ракетчика, да…

«Как бы мне вместо той бомбы не хряпнуться», – трусовато подумал Дубовых, прижимаясь к ведьме.

Хельге нравилось, что товарищ прапорщик так крепко ее обнимает. Словно давая понять: я с тобой, дорогая. И чем крепче жался к ней Палваныч, тем сильнее она разгоняла метлу. А чем бойчее мелькали фрагменты ландшафта, тем сильнее пугался прапорщик…

Если бы позволяли законы физики, метлолетчики преодолели бы сначала звуковой, потом световой барьер, но, к счастью Палваныча, обошлось. Однако когда Дубовых заметил, что их транспортное средство шутя обогнало голубя, он ужаснулся: «Ектыш! Как висячего сделали!!!»

Выдержав четверть часа, прапорщик взмолился:

– Хельгуша, давай передохнем!

Ведьма, не снижая скорости, пошла на посадку. Все-таки желание понравиться – ужасная вещь. Лихо маневрируя, Страхолюдлих правила между деревьями, отворачивая в самый последний момент. Наконец метла зависла в метре от земли.

Палваныч кулем свалился на лужайку.

– Понравилось? – с благородным кокетством спросила графиня.

– Очень, – выдохнул стоящий на четвереньках прапорщик. – На твоем самолете есть гигиенические пакеты?

– Зачем?

– А, отставить, может, так обойдусь…

Дубовых думал:

«Ну, блин, карикатура… Пятнадцать минут страха – и ты хрен знает где! А как бы здорово смотрелись в наших рядах метлострелковые подразделения. Да, автоматчики на метлах!»

Отдышавшись, он поинтересовался:

– В какой стороне Наменлос?

Хельга показала.

– Ну, пойдем, что ли? – прапорщик нетвердо зашагал в глубь леса.

– Может, полетим?

– Нет, Хельгуша. Позже.

Шли молча.

Палваныч мысленно уговаривал себя сесть на метлу. Он почти преодолел страх, но тут под ногами что-то тренькнуло, и Палваныч с Хельгой взмыли вверх, запутавшись в сетке, сплетенной из крепких толстых веревок. Повисли, раскачиваясь метрах в трех над землей. Классическая ловушка на человека.

– Что за карикатура?! – недоумевал прапорщик, пытаясь вынуть нож из мешка.

Увязшая в сетке Страхолюдлих молча призывала бедствия на тех, кто поставил капкан.

Из-за деревьев бесшумно выступили охотники – два здоровенных лохматых мужика в грязных лохмотьях.

– Гы, – осклабился один, демонстрируя миру щербатую улыбку. – Еда!

– Угу, – обрадовался второй, с копьем в руке.

– Чур, я ем бабу.

– Нет, бабу ем я.

– Нет, ты ешь мужика.

– Нет, мужика ешь ты.

– Я не ем мужика, я ем бабу.

– Ты не ешь бабу, ты ешь мужика.

– Мужика ешь ты, а я…

– Эй, отставить! – гаркнул из сетчатой авоськи прапорщик.

– Чего это он? – щербатый задрал голову, щурясь на солнце.

– Кричит… – ответил копьеносец.

– Гы… К тебе в суп просится.

– Не, к тебе.

Охотники возобновили бесконечные препирания.

Палваныч сосредоточенно сопел, пробуя достать из-за спины мешок с ножом. Не получалось, но он не сдавался.

Хельга прошептала:

– Это людоеды, осторожнее, товарищ прапорщик.

– А то я не догадался! – проговорил Палваныч.

– Ну, вот. Значит, я вовремя подсказала…

Дубовых внимательно посмотрел на спутницу. Она глуповато улыбнулась.

– Дурдом, – пробормотал прапорщик, возобновляя попытки вооружиться.

– А я настаиваю, что бабу съем я! – продолжал тем временем щербатый.

– Я – бабу, ты – мужика!

– Эй, заткнитесь! – проорал Палваныч. – Давайте бабу съем я, а ты, с копьем, сожрешь этого, без копья!

– А что?.. Идея… – копьеносец задумался, приценяясь к щербатому.

– Э-э… – заволновался тот. – Чего ты?

– И то верно. Чего я?

– Ты хотел сожрать его! – подлил масла в огонь прапорщик, работая рукой в поисках ножа.

Охотник с копьем не понял:

– Кого?

– Меня, дурья башка! – его подельник аж топнул.

– А ты кого будешь есть?

– Ух… Тебя, наверное…

Страхолюдлих дотронулась до плеча Палваныча.

– Тут какая-то веревочка к мешку примотана, – хихикнула она, дергая тесьму, которой прапорщик завязывал мешок.

– Издеваешься, что ли? – спросил Дубовых.

– Нет, правда она там! – обиженно сказала Хельга.

– Ну, так развяжи, – процедил сквозь зубы Палваныч.

– Развязала! – радостно провозгласила Хельга через пару минут.

– Умница! – похвалил прапорщик и нахмурился. – А что ты развязала?

– Веревочку.

– Да-да-да…

Палваныч наконец достал нож. Начал резать сетку.

Охотники не уставали полемизировать. Копьеносец почти сорвал голос:

– Лучше съесть их!

– Мы всегда хотим съесть других! Нужно разнообразить.

– Я тебя сейчас обезображу! Сожрем их, и точка.

А прапорщик наяривал ножом, от усердия высунув язык. Хельга что-то считала, загибая пальцы.

Вдруг Дубовых почувствовал, что сеть поддается, и в тот же миг выскользнул из ловушки, увлекая за собой Хельгу.

Услышав звук удара тел о землю, людоеды испуганно присели, а потом задали стрекача.

Прапорщик Дубовых тут же пришел в себя. Его организм жаждал битвы, разрушений и жертв. Палваныч мгновенно оказался на ногах, готовый к любым неожиданностям.

Однако неожиданности отсутствовали.

Хельга стояла над копьем, оставленным паникерами-людоедами.

– Хельгуша, – позвал прапорщик.

– Да, Пауль, – тихо отозвалась графиня.

– Ты нормально?

– Да.

Она подбежала к Палванычу и разрыдалась, уткнувшись ему в грудь.

– Ну, что ты… Это… типа… отставить… Ну? Отставить… Вот…

Он неловко гладил даму по голове.

– Передай всем нашим бойцам приказ. Пусть немедленно вооружатся штатным холодным оружием типа кинжал. Ваша магия хорошо, а ножик лучше.