"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Лоскутов Александр Александрович - Страница 652

– Меру наказания назначаю следующую: трое суток ареста.

– Разрешите вопрос, товарищ прапорщик!

– Ну.

– В соответствии с мерой наказания, я должен сдать оружие, прочее имущество, в том числе ваше, – Коля показал на мешок, – и находиться в камере. Как это будет реализовано?

«Вот тебе и продуманная кара! – мысленно воскликнул Палваныч. – Ай да изворотливый салага мне попался. Ничего, мы еще поглядим, кто хитрее».

– Значит, камеры тебе не будет, не мечтай, а имущество… Рядовой Лавочкин, сдать оружие и вещи!

Солдат поднял с земли оба мешка и протянул прапорщику. Тот церемонно принял.

Затем достал флейту.

– Сейчас будем обедать. За проступок ты лишаешься… лишаешься… Пива и сметаны!

«Лучше бы хлеба и зрелища в твоем лице», – подумал Коля.

После трапезы Палваныч скомандовал отправку. Он решил перейти ручей и взять вправо. Ему казалось, это наиболее вероятное направление бегства жулика. В сгоревшую деревню Шлюпфриг вряд ли бы вернулся, ведь это первое место, которое должны, по идее, проверить преследователи. Не станет же человек, догадавшийся спутать следы в ручье, совершать столь непростительную глупость.

Прапорщик закинул мешки за плечо, зашагал в выбранную сторону, неотвратимо, словно танк, переходя вброд ручей.

Коля разбежался и перепрыгнул широкое препятствие. Выручили высокий рост и не утерянная к восемнадцати годам прыткость.

Правда, выяснилось, что разозленный Палваныч не собирался прощать солдату потерю полковой реликвии. Видимо, каждую свою фразу он норовил превратить в акт мести.

– Рядовой Лавочкин! – взревел Дубовых. – Отставить сигать, как влюбленный павиан! Ты военнослужащий Российской армии, а не стрекозел и муравей. Бери пример со своего непосредственного командира. Приказываю вернуться и пересечь препятствие в пешем порядке строевым шагом.

Парень стиснул зубы, исполняя приказ. Вода была действительно ледяной, а мокрые туфли – не самая удобная походная обувь.

Палваныч удовлетворенно хмыкнул, возобновляя движение.

Дальше Коля шел под аккомпанемент бесконечных прапорщицких наставлений, перемежаемых издевками. Иногда Дубовых выдавал истинные перлы:

– …Воля так и закаляется – методом проб и ошибок. Где бы ты был, если бы не армия? Как говорят в Шотландии, прятался бы под папашиной юбкой до сих пор!..

Однако солдат не внимал изустной мудрости командира. Лавочкин сравнивал свое существование в этом удивительном волшебном мире до встречи с Палванычем и после. Несомненно, без прапорщика жилось значительно веселее и радужнее. В считанные дни парень сделался героем целого королевства, совершил множество славных деяний. Да, они в основном описывались словами «Охренительно повезло», но они были!

С появлением Дубовых события стали развиваться под девизом «чертовски не везет». Ранение, потеря мощного волшебства, конфликт с бароном Косолаппеном, облом с крестьянской забастовкой, жуткая кормежка Ади, и вот венец карьеры – пропажа знамени. Ошибся с людьми, детьми, собаками, – кругом!

Или такова плата за необычайное везение? И сколько еще расплачиваться? Взреветь бы, как морской лев или другая белуга, от безысходности!

– Эй! – Окрик Палваныча прервал Колины раздумья. – Ты что, заснул, хорек сервелатный?! Поступила команда. Выполняй.

– Простите, товарищ прапорщик, какая команда?

– Ну, Хейердалов сын! «Песню запевай»!!!

«Боров садистский… – мысленно выругался Лавочкин. – Скучно ему стало…» Но парень и сам не прочь был взбодриться. Да, пора выныривать из пучины депрессии. Коля затянул не очень веселый, но в целом оптимистический ретро-хит:

Прапорщик остановился и пригнулся, хватая Колю за руку и увлекая вниз:

– Тихо!

Парень щелкнул зубами, закрывая рот.

Впереди росла полоска кустарника, а за ней слышались топот копыт и людские голоса.

Палваныч высунул голову.

По широкой дороге навстречу друг другу двигались различные повозки, всадники и пешеходы. Не толпа, конечно, но внушительный поток.

Как потом узнали странники, они вышли к тракту, соединявшему два немаленьких города. Стояли праздничные ярмарочные деньки, поэтому на дороге было особенно оживленно: люди спешили на ярмарки.

– Все ясно… Воспользуемся старой, проверенной на тебе стратегией поиска, – сказал прапорщик. – Будем объезжать окрестные населенные пункты, пока не нападем на след ворюги. За мной.

Дубовых и Лавочкин продрались сквозь кусты к обочине. Палванычу надоело топать пешком, он высмотрел наиболее подходящую кандидатуру для «автостопа».

Блаженно улыбавшийся средних лет крестьянин в простой, но яркой одежде. Так себе человек, без особых примет. Ни толстый, ни худой. Спокойный, как фараон в саркофаге. Только живой.

Мужичок ехал в телеге, которую толкала серая в яблоках лошадка. Да-да, именно толкала, ведь она была запряжена сзади.

Кобылья морда находилась над повозкой. Крестьянин сидел рядом и правил.

– Гражданин, подкинь нас немного! – попросил прапорщик, когда телега почти подкатила к путникам.

– Подкинуть не смогу, вон ты какой тяжелый на вид-то. От земли небось не оторвать! А подвести не откажусь. Полезайте на здоровьичко, – с готовностью откликнулся мужик.

Палваныч и Коля забрались в телегу.

На дне лежал молоток. И все.

Дубовых решил вызвать возницу на разговор:

– Откуда едешь?

– Из столицы, известное дело. За мукой ездил. Жена велела: «Гюнтер, привези мне два мешка мучицы». Вот я и поехал.

– А молоток тут при чем?

– О, это целая история, – протянул Гюнтер. – Во-первых, денег хватило только на мешок. Я поистратился, туда добираючись.

– На девочек? – осклабился Палваныч.

– Если бы! На женщин! – загадочно ответил крестьянин и развил тему. – Две такие красивые и очень внушающие доверие. У них, бедняжек, корабль отплыл, опоздали они. Вот взаймы и попросили на денек-другой. Я на постоялом дворе прождал трое суток, а они так и не вернулись…

– Э, рядовой, – прапорщик пихнул локтем Колю, – а все-таки приятно знать, что ты не самый распоследний лох, правда?

Мужик продолжил:

– …Думаю, не случилось ли с ними плохого? Однако я отвлекся. Приехал на рынок, сторговался. Тащу мешок. Тут добрый человек ко мне подбежал, участливый такой… Говорит: «Мука – это сиюминутный прах, ты, работяга, лучше у меня зерна возьми да засей! С каждого зернышка по колоску – вот тебе и в десять раз больше, чем было». Я, конечно, задумался. Парень я с руками, не без головы тоже. Выгоду чую, словно гончая лису. «Купил бы у тебя зерна, – говорю, – только денег нет». Он отвечает: «Не беда, нешто я не выручу предприимчивого человека! Меняю твою муку на свое зерно! Честно и благородно. Ты мне мешок, я тебе десятую часть рожью». Я прикинул, то же на то же вышло. Выращу урожай – будет мне мешок зерна или больше. Ударили по рукам. Погрузил в телегу куль зерна, домой двинулся. Задремал на ходу (жарко было и скучно). Очнулся. Нету моей ржи. Видно, птицы склевали, пока я спал. Они, пернатые твари, совсем наглые стали, прожористые. Даже куля не оставили.

– О! – многозначительно окнул Коля, задумавшись о науке психиатрии.

– А молоток-то здесь при чем? – нахмурился прапорщик.

– Молоток? А! Молоток… Так я его из дома взял. Вдруг колесо сломается…

Серая в яблоках заржала. Наверное, ей было еще смешнее, чем Палванычу с Лавочкиным.