"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Лоскутов Александр Александрович - Страница 811

С таким трудом доставалась каждая вещь, но деваться некуда — стоит мне завалить одного придурка, как из меня сделают окровавленное решето. Оставалось лишь надеяться, что эти олухи сдохнут где-нибудь неподалёку и долго их искать не придётся. В том, что их дни сочтены, я не сомневался — троица хоть и выглядела грозно, но даже не самый серьёзный хищный пенёк заставил их дрожать от страха. А что будет, когда они столкнутся с «бурёнкой», или чем похуже?

Такими мыслями я пытался себя успокоить, пока откуда-то позади не раздался уверенный хриплый голос:

— Бляха-муха, вас даже на минуту оставить нельзя!

— Хазар, а ты чего так долго? — спросил двустволочник, смотря куда-то мне за спину. — Мы тут уже вроде как закончили.

— Да-а?! — с наигранным удивлением спросил хриплый голос, приближаясь. — Он чё, попросил вас свой хабар поносить?

— Ну… — бородатые мародёры немного стушевались.

— Это псих, сбежавший из местной дурки, — нашёлся с ответом качок-морячок. — Заливал нам, что там было дерево-людоед, а он его типа сжёг.

— О как, — крякнул четвёртый. — А вы ж не лохи, не повелись… Ну молодцы, чё.

Я обернулся, отлипнув от дерева, и увидел худощавого смуглого мужика в старом, но опрятном камуфляже и с тощим рюкзаком на плечах. Лицо скуластое, но ближе к европеоиду, чем к азиату, хотя разрез глаз характерный. Руки, открытые до локтя, отливали синевой татуировок, добравшихся даже до пальцев. Из оружия имелся лишь длинный чуть изогнутый меч на поясе, да узловатая палка, на которую он опирался вместо трости, заметно прихрамывая на левую ногу. Однако, я сразу же почувствовал, что этот пострашней всей остальной троицы будет. Хриплый буквально источал опасность, как старый матёрый хищник, оставивший за спиной множество трупов жертв и конкурентов.

Анвар Хазаров.

Уровень — 0.

Почему-то сейчас моё преимущество над ним в уровне показалось мне смешным.

— Хазар, он пытался нас развести, — продолжал гнуть свою линию встрепенувшийся мародёр. — Мы же сюда за этим и шли, раздобыть что-нибудь полезное…

— Полезное? — смуглый недобро прищурился. — Ну, лови тогда, тебе пригодится…

Он жестом бывалого фокусника ловко выудил из походного рюкзака нечто белое и округлое и швырнул это бородачу. Тот рефлекторно поймал предмет, и тут же с матерным выкриком выпустил его из рук. Обглоданный человеческий череп покатился по листве, пока не уткнулся в густую берёзовую поросль. И чего так орать?

— З-зачем это мне? — дав невольного петуха, спросил бородач.

— Потому что у тебя башка дырявая насквозь, а так хоть последние мозги не вытекут, — безапелляционно заявил Анвар, затем повернулся ко мне. — Расскажешь, как дело было?

— Твои товарищи пообещали подкинуть мне одежды в обмен на информацию, — скромно напомнил я. — До того, как попытались меня обобрать.

— С собой лишних шмоток нет, — отрезал суровый мужик. — Но в лагере есть. Пойдёшь с нами.

Я не уловил вопросительных ноток в голосе, но возражать не стал. Посмотрим, как живут эти «лесные братья», глядишь — удастся разжиться чем-нибудь посущественнее штанов.

Кривящийся, будто сожрал ведро лимонов, мародёр протянул мне рюкзак.

— Нет уж, тащи, — безмятежно улыбнулся я. — Потом в лагере вашем всё отдашь.

Толстопуз покраснел, как спелый помидорчик, до хруста сжав пальцы на рукояти моего топора, но наткнувшись на тяжёлый взгляд Анвара, с шумом выпустил воздух через ноздри. А вот качок неожиданно улыбнулся, протянув мне лопатообразную ладонь, помогая подняться.

— Извини, просто на нервах все. В то, что ты справился с людоедом и правда не верится.

На ребре ладони я заметил небольшую татуировку «За ВДВ!». Не моряк, значит.

— Это от непривычки, пройдёт скоро, — пообещал я.

По-хорошему, нужно было дождаться, пока выжженная дотла полянка окончательно остынет, и тщательно там пошарить, но столько свободного времени у моих новых знакомых при себе не оказалось. Жаль, ведь я был почти уверен, что там меня дожидается какой-нибудь знатный лут. Пришлось запоминать это место на виртуальной карте, в надежде сюда вскорости вернуться. Отметки там ставить было нельзя, но ориентиров на ней и так хватало.

Одежду не стал даже поднимать, она и на тряпки уже не годилась. Мне осталось только плотнее запахнуться в куртку и последовать за мужиками, спешащими обратно к своим.

В пути было не до разговоров, поэтому всё вопросы я оставил на потом. Тело всё ещё ломило и потряхивало от последствий «прокачки», и держать темп получалось с большим трудом.

К счастью, маршировать по перелескам пришлось недолго. Спустя час мы вырулили на грунтовую дорогу и дальше просто шли по колее. Считай, что летняя прогулка за грибами, если не смотреть на хмурые рожи моих спутников. Их настроение я понял лишь, когда наша группа вышла к пункту назначения.

Это действительно был лагерь. Только не бандитов, а беженцев.

Состоял он из трёх старых деревянных хат, торчавших посреди очищенных от леса полянок, да десятка разномастных палаток — от камуфляжных армейских, до разноцветных туристических. Но главное, это были не жилища, а люди, в них обитающие.

Большую часть составляли женщины всех возрастов, разве что совсем уж старух не наблюдалось. Затем шла ребятня — от малышей до подростков, а вот мужчины попадались лишь изредка. Объединяло эту разношёрстную толпу лишь одно — у всех были такие усталые лица, с намертво застывшими в глазах тоской и отчаяньем, что хоть вешайся. Не удивлюсь, что где-нибудь неподалёку кто-то из их знакомых уже на верёвке болтается. Даже вечно неунывающие дети не пытались веселиться, а уныло слонялись по территории, по мере сил помогая взрослым.

Люди пытались обустроиться, как могли — укрепляли палатки, рыли глубокую яму под отхожее место, а троица тёток чего-то кашеварила возле большого, литров на пятьдесят, котелка на треноге. Смотрелась хозяйственная деятельность неплохо, если не брать в расчёт похоронную атмосферу, царящую в округе.

На подходе нас встретил самый настоящий патруль. Правда, с единственным ружьём на троих, но уж какой есть. Остальные стражники лагеря оказались вооружены чем попало — самодельными дубинками, вилами да топорами. Не дать ни взять — народное ополчение.

Машин попалось на глаза на удивление мало — десятка полтора, в основном внедорожники или старые добрые «Жигули». И большинство из них уже приспособили под временное пристанище. Между парочкой были и вовсе натянуты бельевые верёвки, на которых подсыхала выстиранная одежда. Цыганский табор отдыхает.

Внутри условного периметра наш маленький отряд разделился. Бородачи, вернув мне все вещи, включая колун и связку бейджиков, удалились прочь в расстроенных чувствах, а остальные повели меня к местному Стеньке Разину. Обитал он в одной из мелких изб, явно знававших времена и получше. Древесина потемнела, широкие доски на крыше поросли толстым слоем мха, а большинство узких окон было заколочено. Под некоторыми стенами обнаружились вкопанные подпорки. Приусадебных участков вокруг хибарок не имелось, что было очень странным даже для такого маленького хуторка.

— Что это за место? — не удержавшись, спросил я у молодого десантника.

— Егерский кордон был, когда-то, — пояснил Павел. — В нулевых хотели местное охотхозяйство возродить, да не срослось. Мы сюда заезжали иногда, погудеть…

— И откуда вы все?

— Из Илютино, — потемнев лицом, ответил десантник. — Деревня такая. Была.

Я хотел было уточнить, что же такого случилось с целой деревней, но мы уже перешагнули через порог избы. В коротких тесных сенях задерживаться не стали, выпустив наружу сизое облако сигаретного дыма и угрюмого усатого мужика, умчавшегося прочь. Такая продувка оказалась очень кстати, так как внутри было накурено, хоть топор вешай.

Основное помещение не имело перегородок, представляя собой классическое мужское обиталище — голая печь в углу, широкий стол по центру, окружённый самодельными табуретками, а вдоль стен двухъярусные нары в рядочек. Естественный свет, едва пробивавшийся через грязные стёкла окон, дополняла зажженная керосиновая лампа, подвешенная к потолку. От неё во все стороны плясали дрожащие тени.