"Фантастика 2024-3". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Лоскутов Александр Александрович - Страница 995

У меня даже отрубленная рука заново отросла, если что! Со мной теперь в скорости регенерации могут только людоящеры, разве что, поспорить. Но я старался свою способность лишний раз не афишировать.

Платой за такое чудесное исцеление стал изумрудно-зелёный цвет кожи, а так же чудовищный метаболизм, заставлявший меня постоянно что-то жевать. Иначе от голода я могу быстро превратиться в сонного и апатичного увальня. А то и вовсе впасть в энергосберегающую спячку.

Так что в разгрузке у меня вместо боевых расходников в основном лежит всякая еда, как у заправского обжоры. Чем калорийнее, тем лучше. На этом поприще себя отлично зарекомендовали энергетические батончики, только пойти их сейчас найди, спустя полгода после конца света…

— Будь ты проклят! — злобно прохрипел мой противник. — Клянусь Всеотцом, тебя настигнет суровая кара!

— А ты не думаешь, что это тебя самого настигла кармическая справедливость? — поинтересовался я, кивнув на топор, что торчал из его груди.

Мужчина, чью бритую голову украшали многочисленные татуировки в виде свастик и рун, оказался пригвождён к дереву. Он тоже попытался меня обезоружить, применив способность к управлению металлическими предметами. Решил, что в таком состоянии я уже не представляю угрозы и позарился на моё мифриловое сокровище. Увы, как неоднократно показала практика, на божественный металл не действует чужая магия. А раны, которые легко отправят обычного человека на больничный, а то и на тот свет, для меня вполне терпимы.

Симбиоты из другого мира отлично справлялись со своей работой, потихоньку превращая меня из дохляка в довольно крепкого бойца. Но и язычник тоже оказался непрост — даже проткнутый насквозь удлинённым остриём топора он никак не хотел отдавать концы. Вдобавок находил в себе силы, чтобы ругаться и грозить мне всяческими небесными карами. Поэтому я от греха подальше держал его руки связанными, периодически обновляя древесные путы, когда они рассыпались.

— Мой путь был чист и светел! — фанатично выплюнул он в мою сторону. — Это ты отродье Чернобога, которое попирает нашу святую землю. Сдохни!

— Не поверишь, я уже.

— Брешешь, выродок! Ты хоть и страхолюдина, но живой. Ничего, вы все скоро в небытие отправитесь за своё вероломство!

— А не нужно было нападать на колонну беженцев, которые не сделали вам ровным счётом ничего, — напомнил я ему. — Так что это вашим божествам должно быть за вас стыдно. А если нет, это плохие боги, и самое им место в Хаосе.

— Ты не ведаешь, что несёшь, богохульник! Мы должны были свершить возмездие, на то была их воля!

Фанатик забился в путах, роняя с губ кровавую пену. То, что он делает себе только хуже, расширяя и без того немаленькую рану в животе, его как будто не интересовало. Будто я реально отловил настоящего берсерка из дремучих веков. А ведь всего полгода назад он наверняка был вполне нормальным гражданином — на работу ходил и не рычал на людей.

Вряд ли это мой очередной «коллега», сбежавший с дурдома. Там, на хуторе, ещё полсотни таких же поехавших обитало. По словам тех немногих счастливчиков, кто смог от них сбежать, они практиковали обильное употребление мухоморов и прочих психотропов, а уж старый добрый спирт и вовсе вёдрами в себя заливали. Тут и у здорового человека от подобной диеты может помутнение рассудка случиться.

Зато такой угашенной в драбадан толпой очень легко манипулировать.

— То есть боги вам это прямо приказали? — встрепенулся я, разом позабыв про ноющие раны. — Напасть на колонну с беженцами?

— Да, — успокоившись, кивнул он.

— А волю свою они через кого-то передали?

— Какое тебе дело, выродок?

Мужик снова попытался освободить руки, так что мне пришлось призвать новые побеги. Ещё немного, и его дерево окончательно высохнет, а у меня при себе ни наручников, ни верёвки нормальной. Как-то не догадался это добро прихватить с собой на операцию. По-хорошему следовало его добить или хотя бы вырубить, но уж больно любопытные он говорил вещи.

— Мне просто хочется узнать, как именно ваши небесные покровители с вами общались, — развёл я заживающими руками. — Вдруг мы зря в них не верили?

— Они присылали посланца, — нехотя прошипел язычник, сплюнув скопившуюся во рту кровь. — Он объявлял, что нужно сделать. Где капище устроить, как нужные вещи раздобыть или куда пойти в набег.

— Как он выглядел? — продолжил я внезапный допрос.

— Катись в пекло!

— Слушай, если он меня карать придёт, то как я по-твоему его опознать должен? Ко мне, знаешь ли, много кто претензии имеет. Там очередь выстроится до самого Краснодара, если не дальше.

— Когда увидишь, поймёшь сразу, — криво усмехнулся мужик. — Он высок и светлолик, большего тебе знать не нужно.

— И на этом спасибо, — вполне искренне поблагодарил я его.

Информация действительно оказалась стоящей. Очень высоким и «светлым лицом» описывали загадочного наставника Аглаи, чья группировка навела много шороху в Каневской. Там тоже сформировалась тоталитарная секта, и вряд ли схожий почерк — это всего лишь совпадение. Похоже, я наткнулся на последователей ещё одного куратора, который любит пудрить мозги своим подопечным религиозными мотивами.

Что мне даёт это знание? Пока что ничего, но картина потихоньку складывается. Я давно уже знаю, что в нашем мире действуют некие сущности, которые любят загребать жар чужими руками. Между собой они явно ведут ожесточённую борьбу, но вот их мотивы мне до конца не ясны.

В любом случае этот долговязый пророк (буду пока его так называть) однозначно нам враг. Не удивлюсь, что истинной причиной нападения на колонну стало его желание отомстить нам с Талией. Уж очень сильно мы ему успели насолить в станице. А в итоге пострадали невинные беженцы, которые ехали с нами в Ейск, и несколько бойцов из их сопровождения.

Только одного этот самозваный божок не учёл — люди сейчас всё больше привыкают жить по справедливости, и когда её грубо нарушают, им непременно хочется её восстановить. Поэтому поселение нео-язычников сейчас планомерно стирали в пыль.

Добровольцев набралось всего три с лишним десятка, но на нашей стороне была внезапность, опытность и бронетехника. Сектанты могли похвастаться максимум пулемётными тачанками на базе внедорожников, а вот у караванщиков, что перевозили беженцев из одного населённого пункта в другой, имелась парочка бронетранспортёров и одна зенитная самоходка. Пусть ещё советского производства, но весьма надёжная и убойная машина.

По сути это — лёгкий гусеничный танк, только вместо орудия там счетверённые крупнокалиберные пулемёты. Очередь из них режет даже серьёзного монстра и пробивает навылет кирпичное здание. Так что когда эта колесница смерти стреляет, хочется быть как можно дальше от неё. Одна проблема — больше полтинника она не выдаёт даже на чистой трассе. Поэтому остальным машинам в колонне приходилось равняться на её скорость. Но когда на нас напали из засады, самоходка быстро доказала, что возили её с собой не зря. Нападавшим так и не удалось её повредить — частично из-за крепкой брони, а частично благодаря магическому заслону, что поддерживал кто-то из членов экипажа.

Тем временем выстрелы и взрывы со стороны хутора раздавались всё реже. Зачистка понемногу подходила к логичному концу, и совсем скоро на карте одним безлюдным населённым пунктом станет больше. Впрочем, оно и к лучшему.

Однако сквозь стихающую канонаду я отчётливо услышал новый звук — будто кто-то ритмично вытряхивал свежевыстиранное бельё. Причём громкие хлопки раздавались всё ближе и ближе, заставляя меня насторожиться. С приходом волшебства в наш мир любое постороннее явление может стать предвестником новой опасности. А у нас ещё старые не совсем закончились.

— Месть скоро свершится… — тихонько просипел прибитый к дереву язычник, задрав голову куда-то наверх.

— Да-да, ты там только не умирай раньше времени, — попросил я его, тоже всматриваясь в осеннее небо.

Хоть пожелтевшая листва почти вся уже опала, отсюда всё равно ни черта не видно. На опушку выйти, что ли? Только без топора делать это категорически не хотелось. А вынимать его из раны — значит свести шансы на выживание взятого «языка» к нулю. Его не особо-то и жалко, но уж больно он занятные вещи говорит.